Во избежание накладок «объект» негласно контролировали люди Гордого из БОПИ, а эти парни знают свое дело, — если бы произошло непредвиденное и «объект» ускользнул, они бы немедленно сообщили своему шефу, чья покатая лысина склонилась сейчас над газетой. Так что надо немного подождать, не торопить события. Лучше поговорить о чем-нибудь другом, например, о предложении банкира из Выборга. Но Феликсу не хотелось комкать такой важный вопрос, он должен провести предварительный анализ, просмотреть документацию, которую оставил ему Павел Зосимович Негляда. И разговор перешел на другую тему. Устойчивая тенденция к повышению цен в течение последней недели требовала изменить подход к тому, что затеял Чингиз в Сибири. Если цены будут расти и дальше, то «Кроне» не вытянуть строительство лесопромышленного комбината на таком далеком объекте, он будет отсасывать деньги, как губка. Придется законсервировать и ждать лучших времен. Да и строительство обещанных сибирякам двух пятиэтажек придется тормознуть. Новость Чингиза ошарашила, но он промолчал, он вернется к ней позже, слишком щекотливый вопрос предстояло решать сейчас. И неприятный…
В селекторе щелкнул контакт, и секретарь оповестила, что пришел Власов, его Феликс Евгеньевич вызывал к часу.
Геннадий Валерьянович Власов — пятый из отцов учредителей — среди сотрудников фирмы был известен как «мистер Успех». В клетчатых штанах, в пиджаке цвета жженого кирпича, худощавый, с модной стрижкой под американского солдата из состава войск «Джи Ай», в квадратных очках, он впорхнул в кабинет генерального директора, словно яркая бабочка. Захлопнув дверь, Власов привалился спиной к двери.
— Какие люди?! — Длинный и крепкий нос Власова, точно указкой, переместился от Рафинада до Феликса, чуть задержавшись на том месте, где обычно заседал в «сенате», — над его креслом сиял просторной лысиной шеф БОПИ Семен Прокофьевич Гордый.
Власов замешкался, ожидая, что Феликс разъяснит сыщику традиции «сената», но генеральный молчал, насупленно глядя в стол тяжелым взглядом.
— Садись, где стоишь, — проговорил Рафинад. — Сегодня мы не на параде.
Власов пожал плечами и придвинул стоящий в стороне стул. Сел, по-птичьи расправив полы пиджака, вытянул тощие ноги в желтых итальянских туфлях на рифленой подошве.
— Геннадий Валерьянович, — Гордый складывал по линии газетный лист, — в моем распоряжении имеются прямые улики, подтверждающие вашу связь с фирмой «Катран», — Гордый умолк, кончики его усов, направленные вверх, рисовали на лице добродушную улыбку.
Власов побледнел, уперся руками о сиденье стула и приподнялся, вытянув голову на тонкой шее.
— Фотографии. — Гордый извлек из бокового кармана пакет и бросил на стол.
Власов с подчеркнутым недоумением подобрал пакет, выудил несколько цветных фотографий, посмотрел и криво усмехнулся.
— Ну и что? — слегка заикаясь, проговорил он. — Мы с Женькой Нефедовым знакомы мно-о-ого лет, ну и что? Что тут особенного?
— Ничего, — ответил Гордый, — если бы вы не передавали «Катрану» коммерческие секреты фирмы «Крона», — уголки его усов все тянулись вверх.
— Я?! Передавал коммерческие секреты? — с ужасом на лице воскликнул Власов.
— Ну, не передавали, продавали. Я не так выразился.
— Да ка-а-ак вы смеете?! Мы просто старые товарищи. И Феликс Евгеньевич знает Женьку Нефедова, и Дорман. Они что, тоже ему… передавали секреты? Смешно даже.
— Они — нет, а вы — да, — спокойно продолжал Гордый. — Думаю, вы должны прямо рассказать о своих связях с «Катраном», о вознаграждениях, которые вы получали от «Катрана» за передачу целого ряда документов, связанных с закупками и продажей казеина в некоторые страны, условиями контракта. Что помогало «Катрану» перехватывать заказы «Кроны» на более выгодных условиях для заказчиков.
Власов вскочил со стула и замахал руками, словно барахтался в воде.
— Ложь! Клевета! Докажите! Я требую, наконец! — закричал он Феликсу.
— Заткнись — осадил Чингиз. — Есть записи твоих разговоров, бумаги. Что визжишь? Говори, как мужчина.
— Какие записи? Какие разговоры? — Власов бегал вдоль стола, трогая ладонью плечи сидящих, словно играл в пятнашки.
Гордый достал из кейса кассету и плейер с наушниками. Уголки его усов вновь поползли вверх, придавая и без того улыбчивому лицу совершенно ликующее выражение. Он вставил кассету в плейер и протянул наушники Власову. Теперь Власов походил на конягу под дугой, не хватало только колокольчиков…
По мере прослушивания лицо Власова вытягивалось, щеки западали, и даже петушиный гребень волос как-то сник, пригладился, ну точно лошадиная морда. Наконец, он стянул наушники… Гордый положил на стол перед Власовым несколько страниц расшифровки переговоров, достал сигареты, зажигалку, прикурил и, разгоняя ладонью дым, проговорил, прищурив одни глаз:
— В случае нормальной реализации контрактов только по казеину ваш личный доход в «Кроне» составил бы около шестидесяти тысяч рублей. Фирма «Катран» за полученную информацию по тому же казеину перечислила на ваш счет порядка ста десяти тысяч рублей.
— Сколько потеряла «Крона» на его афере? — бросил Рафинад.
— Ущерб «Кроны» от лопнувших сделок с Первым молокозаводом, а также с заводами Самары и Тулы — около шести миллионов рублей, — ответил Гордый.
Воздух кабинета густел, насыщаясь тревогой. Власов рванул с места и бросился к двери. Чингиз подставил ногу, и начальник отдела маркетинга, споткнувшись, упал, выпятив зад в клетчатых ярких штанах.
— Напрасно вы так, Геннадий Валерьянович, ведь и убиться можно, — проговорил Гордый. — За дверью стоит мой человек, он бы вас все равно не упустил.
— Вы, вы… шпион и стукач, — Власов жалко смотрел через плечо, и щеки его влажно блестели.
— Зачем же так, Геннадий Валерьянович, я выполняю свою работу. — Гордый продолжал щуриться от табачного дыма. — Еще у меня открыт материал по партии алюминия, что вы перепродали тому же «Катрану», любопытное дельце. Есть запись вашего телефонного разговора с Евгением Нефедовым…
— Во курва! — воскликнул Толик Збарский. — Так он нас всех по миру пустит.
Власов сидел на полу, подтянув колени к подбородку, и с вывертом, умоляюще смотрел в сторону генерального директора, но видел только ноги и угол стола.
— Спасибо, Семен Прокофьевич, — кивнул Феликс. — Вы свободны.
Гордый захлопнул кейс, отодвинул тяжелое кресло и, обойдя Власова, понес свою ликующую улыбку к двери кабинета.
— На ноги поднимись, сучара, не пачкай пол, — прохрипел Чингиз. — Сам у себя крадет.
— Отсюда вывод, — усмехнулся Рафинад. — Следует выплачивать большее вознаграждение. Я тут за копейки сражаюсь с Забелиным, вместо того чтобы снюхаться с ФБР и продать им план родного, бля, завода, как подсказывал в своей песне Высоцкий, — Рафинад умолк и добавил, изменив тон: — А что касается подсудимого — как он был гнида на институтской скамье, так гнидой и остался.
Феликс уперся локтями о поверхность стола.
— Ну так что решим? — глухо произнес он в стол. — Что скажете, Анатолий Борисович?
— Что скажу? — Збарский выбросил вперед стиснутые сильные пальцы. — Вывести из состава учредителей, вернуть паевой взнос и пусть катится ко всем чертям. Что там говорить еще?
Власов откинул на пятки зад, обтянутый цветастой материей брюк, и взвыл:
— Про-о-остите, ей-Богу. Попутали меня. Женька Нефедов все подзуживал, собака, все деньгами подманивал…
— Да встань ты с колен, не позорься окончательно, — Феликс отвел глаза.
Власов неуклюже, по-старушечьи подтянул одно колено, крякнул и, точно преодолевая тяжесть, оторвался от пола и бухнулся на стул, словно куль.
— А ты что скажешь, Рафаил Наумович? — Феликс мазнул Рафинада каким-то уклончивым взором.
— Пусть возместит убытки «Кроны», а остальное дело его совести, — проговорил Рафинад.
— Убытки?! Шесть миллионов? — воскликнул Збарский. — Да он весь не стоит десяти рублей, с дерьмом в придачу.
— Ну, последнее я отбрасываю, — произнес Рафинад. — Пусть платит частями.
— Это нереально, — всерьез заметил Феликс.
— Почему не реально? — вставил Чингиз. — Вполне реально. Забыли, какую подлянку нам подстроил «Катран» с заказом из Барнаула? Именно это и имел в виду Рафаил Наумович.
Рафинад кивнул. Да, именно это он и имел в виду. Пора наказать «Катран» за вероломство. Жди другого подходящего случая. К тому же, если «Катран» заканчивает разработку для барнаульцев, сдает работу и закрывает финансирование…
— Раз он друг-приятель с Нефедовым, — закончил Чингиз.
— Что вы-и… задумали? — Власов еще более побледнел.
Феликс постукивал карандашом по столу, обдумывая ситуацию.
— Вот что, Гена наш разлюбезный, — сухо произнес он наконец, — «сенаторы» правы. Ты слишком жирно размазал нас по стене, чтобы отделаться легким испугом.
— Феликс, прости, я клянусь тебе, — хныкал Власов. — Вспомни, сколько доброго я сделал и тебе, и Центру, и фирме.
— Заткнись, сучара! — вновь вставил Чингиз. — Хозяин говорит. А то в глаз дам, за мной не застоится.
Власов притих.
— Так вот, мистер Удача, — произнес Феликс. — Ты должен известить нас, в какой стадии разработок сейчас заказ барнаульцев. Какой институт зарядил «Катран» на этот заказ. Через какой банк идет финансирование и сумма заказа.
— Но… Феликс, — взмолился Власов. — Если Гордый вычислил меня, то ему раз плюнуть все это узнать.
Феликс промолчал. Не станет же он рассказывать, что именно это задание и получил Семен Прокофьевич Гордый. Но в «Катране» оказались не такие уж простаки, они глухо законспирировали все, что было связано с заказом барнаульцев. Слишком серьезные деньги под ним ходили. Единственно, что удалось людям из БОПИ, так это вычислить Генку Власова. И грех было этим сейчас не воспользоваться…
— Так что вот, Геннадий. Если не хочешь вселенского позора и увольнения с волчьим билетом… ты теперь поработай на свою бывшую фирму «Крону». Мы вернем тебе твой учредительный пай и отпустим на все четыре стороны. Без огласки. В противном случае… я уже сказал. Ни один деловой человек тебе не подаст руки. И это в лучшем случае.