шпиль Петропавловской крепости. «Шишка», — решил дворник.
И сегодня, в субботнее августовское утро, погрустив, что нельзя ни с кем затеять бузу, дворник, смиренно сторонясь эрделя, направился вдоль аллеи к Садовой улице, где нередко останавливаются свадебные автомобили. Новобрачные по традиции съезжались сюда, чтобы начать свою новую жизнь с посещения гранитных надгробий Марсова поля. Правда, время еще не урочное, в такую рань совершают паломничество в основном женатики из курсантов военных училищ, а от них проку мало, если и одарят дворника за приветствие, то цветком или простым спасибо. Солидный клиент пойдет позже, к полудню…
В выходные дни улицы заметно редели — автолюбители еще в пятницу выметались из города. Даже такую ходкую магистраль, как Садовая, в основном оживляли трамваи, бренчащие всеми своими железными суставами, да еще автобусы с интуристами. Поэтому красный «жигуленок», что остановился у поребрика, привлек внимание дворника.
Из автомобиля вышли двое. Молодой человек — высокий, сутулый, белобрысый и широколобый — был за водителя. Второй, пассажир, круглолицый, с неопрятной мятой бороденкой и широким носом, двигался как-то оседая на вялый, не мужской свой зад…
Егор Краюхин — а пассажиром «жигуленка» был он — поглядывал на дворника, дожидался, когда Женя Нефедов снимет щетки и запрет автомобиль.
— Что, служивый, не там остановились? — спросил Краюхин. — Или еще не подмел здесь?
— Подмел, подмел, — угрюмо ответил дворник, смекнув, что это не интуристы-ротозеи, а свои земляки, нечего с ними балясы разводить, себе дороже. И пошел вдоль поребрика, поправляя метлой всякий встречный непорядок.
— Здесь Ангел стоит, я его приметил, — проговорил Краюхин, приноравливаясь к шагу Нефедова. — У плиты, что справа.
Нефедов и сам видел далекую фигуру у гранитного надгробья Павших борцов за дело революции, кроме нее в этот утренний час на Марсовом поле никого не было. «Может, смириться, не ввязываться, делать, что заставляют?!» — в который раз за последние дни думалось Нефедову. Думы эти изнуряли своей роковой безысходностью. Так, вероятно, чувствует себя животное, идущее на закланье. Он понимал, что от каждого шага сейчас зависит многое — даже вся жизнь… В то же время в Нефедове просыпался азарт, тот самый, без которого, вероятно, не случилось бы то, что случилось, без этого азарта он не смог бы уверти из-под носа «Кроны» заказ барнаульцев, за который его и тащили к ответу бандюги. Нефедов видел себя сейчас подло обманутым — как «Крона» могла обратиться к бандитам за помощью? Существовал арбитраж, суд, да просто переговоры. Они — деловые люди, и отношения должны быть деловыми. Нефедов поступал как деловой человек, преследующий свои интересы, как нормальный конкурент, а не вражина…
Вскинув заросшую пепельной шерстью мордаху, эрдель устремился навстречу паре.
— Ну, ну, свои, не балуй, — боязливо упреждал Краюхин, поджимаясь к Нефедову. — Фу! Фу, говорят, — частил Краюхин.
Легкий свист сбил с эрделя боевую прыть, собака остановилась, присела на задние лапы, поглядывая то на хозяина, то на незнакомцев.
— Свои, свои, — произнес Краюхин навстречу Ангелу. — Своих не признает, песий сын.
Ангел молчал, внимательно и цепко разглядывая Нефедова. Протянул руку. Пожатие у него было сильное и какое-то дерганое. Пальцы горячие и сухие.
— Что, приятель, обижают вас?
Вот зубы у Ангела были красивые, крупные, чистые. С нависшими над губой усами они придавали лицу фатоватый, мушкетерский вид.
Нефедов пробормотал в ответ что-то невнятное.
Волнение, еще минуту назад холодившее грудь, исчезло вместе с изнурительной проблемой выбора. Чувство определенности успокаивает. «Неужели этот тип один из самых отъявленных питерских бандюг?» — с удивлением думал Нефедов. Тонкое, интеллигентное лицо. Правда, глаза у него какие-то необычные. Поначалу казапись большими, темными, а вблизи — обыкновенные глаза, только что зрачки крупные, словно не человечьи, да и желтизна какая-то.
— Разглядываешь меня так, словно собираешься снять мерку для гроба, — буркнул Ангел.
— Ну вот еще, — смутился Нефедов.
— Скажешь тоже, — фыркнул Краюхин. — Ты нас всех переживешь.
— Аминь! — коротко обрубил Ангел. — Какие проблемы, Евгений?
— «Наехали» на меня, — Нефедов огляделся. Как-то неуютно было приступать к серьезному разговору так, на ходу, словно в очереди за пивом.
— Рассказал мне Егор, поведал, — Ангел обернулся и свистнул псу. Желтые его глаза медленно смещались вслед за бегом собаки. — Профессор, говоришь? Знакомая фигура. Артист он, драматического театра. И в кино снимается…
Ангел умолк. Больше сказанного он не скажет. Да и зачем знать этому терпиле о делах его веселых. О том, что не в первый раз пути его пересекаются с «профессором» и с теми, кто стоит за ним из группировки Колидылды и Курбана, по кликухе Казбек. Попортили они кровушки Ангелу и еще кое-каким ребяткам, законы забывали, вели себя по-наглому. Но до мокроты дело не доходило, хотя и пытались втянуть Ангела в разборку на платформе Девяткино. Ни в грош не ставили решение, принятое на сходняке. Всему закоперщиком был Курбан-оглы, вообще черномазые стали топтать мужиков. Половину главной ментовки в карман сложили, в прокуратуре своих людей завели. Если их в ближайшее время не приструнить, белому мужику в своем доме угла не будет, это точно…
— Сколько же вам предложили отпускного? — спросил Ангел официальным тоном.
— Девять миллионов. — Нефедов запнулся. Вновь с рельефной четкостью в его воображении возникла сумма, предъявленная бандитами к выплате. Все подсчитали. И куш, который сорвал Нефедов у барнаульцев, и последние акции с казеином. Словно стояли за спиной и записывали, подлецы. — Девять миллионов! — повторил Нефедов дрогнувшим голосом. — Пять из них я должен перечислить на счет той же «Кроны».
— Которую вы когда-то поймали на крючок, — перебил Ангел, вспомнив обстоятельный доклад Егора Краюхина.
— Скажем, так, — кивнул Нефедов. — А четыре перечислить на счет фирмы «Градус».
Ангел молчал. Он знал о существовании фирмы, которую учредил Курбан-оглы для отмыва денег. Даже заезжал как-то в гости. Посидели с Казбеком, выпили пивка, покалякали о пустяках, было дело.
Эрдель поджал короткий хвост и, выгнув дымчатую спину, ластился к ногам хозяина. Ангел вытащил из кармана ошейник, наклонился и сомкнул вокруг жесткой шеи пса…
Ангел знал, что ввязываться в эту историю дело рискованное, авторитеты его осудят: как же, чечены обложили терпилу, включили счетчик, а Ангел им подставит ножку, перетянет терпилу на себя? По всем законам такое не прощается. А с другой стороны, кто, как не Курбан-оглы, «наехал» на гостиницу в Курорте, которую контролировал Ангел? Тогда Ангел отступил, сделал вид, что принял доводы чеченов убедительными. На самом деле это был чистый понт, в расчете на свою силу. И Ангел ждал своего часа. Без жаркого толковища с чеченами ему не обойтись. И случай, кажется, подворачивается.
— Когда вы должны отдать им деньги? — спросил Ангел.
— На неделе обещал показать обе платежки, — вздохнул Нефедов. — Не успею, они включат счетчик.
— Понятно, — хмыкнул Ангел. — Так вот, мужик. Я влезу в эхо дело. Но у меня условия. Принесешь мне пять «лимонов» из тех девяти — четыре оставишь себе. Так что тебе прямая выгода.
Нефедов притих. Он понимал, что Ангел не за так возьмется уладить конфликт, но на таких условиях?! Он слышал, что люди платят двадцать процентов от сделки. Это куда еще ни шло…
— Особый случай, мужик, — обронил Ангел, направляясь к Троицкому мосту. — Дело грубое. По закону мне туда соваться не след. Но у меня свои счеты с чеченами, мужик. Надо им урок преподать, да так, чтобы авторитеты признали — урок был даден правильно, без подлянки, понял, мужик? А это стоит денег.
Нефедов шел на мягких ногах. Нефедов чувствовал пустоту в груди, легкую тошноту, отдающую в горло. Туфли шкрябали подошвами по плотному насту аллеи, вяло преодолевая неровности, словно босиком брел по песчаному пляжу… Ужас вновь затягивал Нефедова. Зачем он ввязался в игру с этим Ангелом? И дело уже не в деньгах, Нефедов чувствовал, что встревает между двумя жерновами…
Они остановились у края Марсова поля. От Садовой слышался нарастающий гул. Вскоре со стороны Летнего сада показался грязно-зеленый воинский транспортер с брезентовым чехлом. Следом второй, третий… Колонна направлялась к Троицкому мосту и дальше, на Петроградскую сторону. Далекие белые статуи Летнего сада, казалось, поочередно заглатывает пасть транспортера с тем, чтобы, пропустив сквозь брезентовое чрево, передать следующему чудовищу…
— Куда это их понесло? — произнес Ангел. — Начинается, что ли?
— Против чеченов поднялись, — Егор Краюхин как-то снизу, по-собачьи заглянул в лицо хозяина.
— Если бы, — благосклонно ответил на шутку Ангел. — Так что, Евгений? Утром — стулья, вечером — деньги. Вечером — деньги, утром — стулья. Переговоры с чеченами начну после выплаты аванса, пятьдесят процентов от суммы. Жду в среду аванс, наличными, утром, в девять, здесь же. Не принесете — в четверг включу счетчик на два процента от общей суммы за каждый просроченный день. Кстати, вам после выплаты мне аванса советую уехать из города на недельку-другую. Я сообщу, когда возвращаться. Своих клиентов я не оставляю на произвол судьбы. Фирма!
Нефедов и не уследил, каким образом у поребрика притормозила серая «вольво» с темными стеклами, слишком был Нефедов занят своими мыслями.
Из машины проворно выскочил рыжеволосый парень в джинсовой рубахе. Ангел бросил поводок. Эрдель привычно юркнул в салон автомобиля. Следом полез и Ангел…
— Послушайте! — рванулся к проему двери Нефедов. — Я передумал. Ну их к бесу! Пусть их…
Рыжеголовый сильным толчком плеча откинул Нефедова от машины, влез в салон и хлопнул дверцей. «Вольво», мощно прокрутив колесами по свежеполитому асфальту, рванулась с места и исчезла за поворотом на Садовую улицу…