— Понятно, — промямлил Парамоша, накрывая карман широкой ладонью. — Передавай привет Веронике. — Он обошел Краюхина, направляясь к набережной.
Краюхин поплелся на свое место. Встреча его озадачила. Парамоша когда-то работал проводником на железной дороге, в одной бригаде с Вероникой. Сколько раз, наняв такси, Краюхин поджидал его с Вероникой, груженных фруктами и овощами, когда поезд возвращался с юга. Потом Парамоша уволился и куда-то исчез. Так и забылся, и вот, пожалуйста, неожиданная встреча — Парамоша, да еще с радиотелефоном. И, заметив, как по ступенькам скачками, высоко вскидывая длинные ноги, приближается знакомый рыжий парень, Краюхин обрадовался.
— Что, отец, спокойно все на Шипке? — Парень протянул руку, холодную и злую.
— Все в порядке, — ответил Краюхин. — Там мужик с радиопередатчиком, — Краюхин вскинул куцую бороденку в сторону Университетской набережной.
Рыжий парень обернулся и шмыгнул носом:
— Такой же шестерила, как и ты, только с другого берега. Я его уже приметил, когда вокруг обегал… Сейчас приедут.
— А мне что делать?
— Хочешь — уходи, хочешь — останься. — Рыжий поспешил вниз по ступеням и дальше, через площадь, к речному спуску, проверить — не затаилась ли там, у каменных львиных барельефов, какая-нибудь вражина.
«Когда же он успел все обежать?» — удивился Краюхин, задерживая взгляд на серой иномарке, что резко причалила к поребрику. Следом остановилась «волга».
Из машин никто не выходил.
Подъехали еще два автомобиля, иномарки, похожие друг на друга и цветом, и статью.
И тоже никаких признаков жизни, словно автомобили приехали сами по себе, без людей.
«Сколько же времени будут они там сидеть, при закрытых окнах, небось жарко», — с интересом подумал Краюхин и повторил вслух свой вопрос, обращаясь к рыжему парню, — тот уже вернулся на площадку и стал рядом с Краюхиным.
— Ждут кого-то. Наверно, дядю Федю, — рыжий парень закурил и поперхнулся. — Кх… кх… А вот и сам шкандыбает. «Авторитет». Так и есть… Кх… кх… Наверно, в троллейбусе приканал, скупердяй. — Кашлянув еще раз, рыжий парень указал глазами на сухонького старичка в берете. Припадая на палку, старикан резво шел вдоль фасада биржи. Едва он поравнялся с автомобилем, как дверцы всех четырех машин распахнулись, выпуская своих пассажиров — здоровенных парняг, большинство из которых были одеты в спортивную форму. Старикан поздоровался лишь с двумя мужчинами, одетыми аккуратно, даже торжественно, в светлые костюмы и при галстуках. В одном из них Краюхин признал Ангела. Уважительно подхватив старика под руки, Ангел и его «состязатель» — высокий, худощавый, явно кавказской внешности — направились через площадь к ростральной колонне…
Парняги сбились в группы, прислонив чугунные спины к хромированным бокам своих автомобилей и подставляя лица прощальному нежному солнышку.
Троица постояла немного у мраморного изваяния усталого Нептуна, потом с праздным видом гуляющих зевак двинулась к каменному спуску и вскоре скрылась из поля зрения…
«Где же Парамоша? Тоже ушел?» — вспомнил Краюхин своего стародавнего приятеля и оглянулся. Да, кажется, ушел…
— Что им там толковать, когда терпила уже выбрал себе «крышу», — бросил рыжий парень и засмеялся. — Да, дорого бы отдали сейчас чечены, чтобы взглянуть на терпилу. Надо было им не зевать, а самим упрятать терпилу, пока не отсосут свое, дуракам наука.
— Ты откуда все знаешь? — буркнул Краюхин. — Небось такой же шестерила, как и я, а все знаешь.
Рыжий смерил Краюхина презрительным взглядом красноватых глаз, опаленных медными ресницами, но промолчал и только сплюнул. Даже слюна его, показалось Краюхину, имела какой-то бурый оттенок.
В троллейбусе Краюхин присмотрел свободное место у кабины водителя, сел и прикрыл глаза в неверной дорожной дреме. Весь день сегодня оказался шебутным — то бегал по хозяйству, то вот, к вечеру, справлял задание. Так он и не дождался, чем закончится толковище, ушел. Судя по тому, как долго не возвращались «состязатели», разговор у них был крутой. Прав тот рыжий: сейчас толковать только воду в ступе толочь — Нефедов скрылся. Задача Ангела состояла в том, чтобы доказать правоту своих действий в отношении чеченов, оправдать гонорар, полученный от терпилы, отбить Нефедова от чеченов. Да, жирный кусок упустили чечены, неужто смирятся, признают доводы Ангела убедительными?
Троллейбус трясся на неровностях мостовой, урчал, утробно громыхал штангами, подвывал унформером, будто боялся отстать от собственных быстрых колес…
Краюхин поднял веки — где это он едет? Но взор не узнавал улицу — сознанием Краюхина сейчас владела новая мысль: жуткая, слепая и пронзительно заманчивая. Он пытался прогнать ее, даже передернулся всем телом. Но мысль клещом сидела в его многодумной башке…
Страшные силы сейчас разрывали Егорушку Краюхина — с одной стороны, ему хотелось отсидеться в троллейбусе, никуда не выходить, хотелось слиться с этим драным скрипучим креслом, а с другой стороны — Краюхин упирался кулаком о стекло кабины водителя, точно подталкивал его в спину, торопя и без того быстрый бег троллейбуса.
И дома Краюхин не нашел успокоения. Он бродил по комнате, не зная, чем себя занять, отвлечь от сладких мыслей предательства. Есть что-то упоительное в несовершенных поступках — будь то подвиг доблести, будь то предательство, возбуждались какие-то тайные струны души.
Или дождаться Веронику, посоветоваться, женский ум в таких вопросах что компас, это мужики решают сплеча. Нет, не дождаться ему Веронику, она возвращается из рейса завтра, к вечеру. До завтра Краюхин сойдет с ума…
Так он думал, переворачивая над столом ящик, в котором хранился разный бумажный хлам вперемешку с документами, с квитанциями, со счетами и прочей лабудой. «Всегда, когда специально что-то ищешь, — не найдешь», — бормотал Краюхин, просматривая каждую бумаженцию, коря себя за то, что не вел записную книжку, как все нормальные люди…
Из коридора донесся шорох. Неужели вернулась Агафья Львовна, так некстати. А он еще обрадовался, когда увидел, что в квартире никого нет, принял это за знак судьбы.
Краюхин поднял голову, прислушался, нет, все тихо.
Раньше, чем перевернуть лежащий ничком листик, Краюхин, казалось, ясно увидел список с номерами телефонов «ВЧ-8»: вагонного участка, дежурного инспектора, службы проводников… И замыкал список тот самый заветный номер.
Краюхин выпрямился, отошел от стола и, придерживая каждый шаг, ступил в прихожую. Приблизился к комнате Агафьи Львовны, постучал в дверь — не мешает лишний раз убедиться, что в квартире сейчас один. Вернулся к телефону, поудобней сместил аппарат, положил листок с номером перед собой и поднял трубку.
Шмелиный звук зуммера торопил Краюхина, не отпускал. Было еще не поздно. Еще можно отказаться, дернуть трубку на рычаг, смириться. Но рука его не слушалась, а глаза считывали номер, словно и рука, и глаза принадлежали другому человеку. И когда донеслись пунктирные сигналы вызова, было еще не поздно все поломать…
— Слушаю! — донесся грубый мужской голос. — Чего молчишь? Слушаю!
— Здорово, Парамоша, — выдавил Краюхин. — Это я. Егор. Не успел еще позабыть?
— А… Егор, — в голосе Парамоши слышалось облегчение. — Я, понимаешь, жду звонка от одной… вопрос решаю.
— Женишься, что ли?
— Наоборот, хочу рубануть концы, надоело. Так вот, Егор. Извини, я с тобой как-то торопливо обошелся, занят я был тогда, несвободен.
— Ничего, Парамоша, бывает, — выдавливал слова Краюхин. — Я тоже, признаться, был удивлен встречей… Сколько же мы не виделись?
— Много, Егор… Надо бы повидаться, посидеть за столиком. Ты еще с Вероникой?
— С ней, — ответил Егор раздумчиво — может, отложить главный разговор, встретиться, посидеть за столом, выпить, а там… — Дело у меня к тебе, Парамоша, — против воли выдавил Краюхин. — Серьезное дело.
— Ну говори, слушаю… Все радуюсь, что это не моя зазноба звонила, совсем пай духом… Слушаю тебя, Егор, излагай.
— Не знаю, как и начать, — вздохнул Краюхин. — Словом, есть у меня одна наколка для твоей братии, Парамоша. Они сейчас ради той наколки мать родную продадут.
— Какой братии, Егор, ты что-то путаешь, — голос Парамоши одеревенел.
— Не темни, Парамоша, я знаю, кому ты служишь, — наступал отчаянно Краюхин. — Чеченам ты служишь. И на стрелке ты службу справлял, как и я, Парамоша. Я тоже торчал там не случайно, — Краюхин слышал сиплое дыхание приятеля. — Мы с тобой ведь старые дружки, Парамоша, сколько вместе выпито, а? То-то. Если не будем помогать друг дружке, пропадем, — Краюхин передохнул и произнес решительно: — Так вот, Парамоша, я знаю место, где прячется от чеченов терпила. Тот самый, из-за которого сыр-бор разгорелся. Сходи, Парамоша, скажи своим начальникам. Если договоримся в цене — адрес тот будет ваш, Парамоша…
Глава шестаяДОЛГИЙ ДЕНЬ СВАДЬБЫ
— На свадьбу я не пойду. Пусть думают, что у тебя нет жены. — Лиза чистила рыбу, стреляя чешуей по стенкам мойки. Рыба выскальзывала, плюхалась в миску, плеская брызгами мутной воды в стоящего рядом Игорька. — Отойди в сторону, сколько раз тебе повторять?! — Лиза изловчилась и отодвинула коленом малыша.
Игорек захныкал. Ему было скучно в городе, сейчас самое время жить на даче, нет, бабка привезла его в город. У Марии Александровны возникли проблемы с пенсией, она забросила внука на Мойку и отправилась к себе, в Веселый поселок, с тем чтобы завтра, в понедельник, с утра заняться пенсионными делами…
— Не люблю рыбу, — канючил Игорек.
— Что ты вообще любишь?! — Лиза метнула взгляд на сына, задев как бы ненароком и мужа.
Феликс забился в угол тахты с газетой. Казалось, он пропускают высокий голос Лизы мимо ушей…
— С каким лицом я появлюсь на этой свадьбе, если ты не удосужился взять меня с собой на концерт?! — продолжала Лиза.
Феликс недоуменно вскинул брови. Если хочешь к чему-то придраться, то повод особенно выбирать не надо — говорил его вид.