— Молодец полковник, как в воду глядел, — проговорил Митя. — Послал с нами ОМОН. Теперь пусть друг дружку арестовывают.
У выезда с поля их принял гаишный «москвичок» и, мигая синим глазом, помчался впереди «волги».
— Велено передать, Анатолий Александрович, — произнес Митя. — В настоящее время идет экстренное совещание гэкачепистов, в штабе военного округа. Собрал комендант, генерал-полковник Самсонов. Вызваны — начальник КГБ, командующий внутренними войсками, начальник погранвойск, первый секретарь обкома и начальник Управления внутренних дел.
— Уф, — помолчав, проговорил мэр. — Наконец-то дома. Два с половиной часа сидели в Шереметьеве, ждали рейс на Питер.
— Как это вас там не арестовали, — простодушно проговорил шофер. — Спецрейс вам не предоставили, видно, думали, что арестуют. Что-то у них там сбоило.
— Я тоже опасался, — согласился мэр. — Но как-то мы проскочили. Вообще они делают одну глупость за другой.
Митя хлопнул себя по коленям, покрутил головой, не удержался и проговорил:
— Это ж надо?! В такой ситуации не обеспечить спецрейсом, промурыжить два часа. Конечно, неспроста.
— Именно, если бы я потребовал спецрейс, тогда бы и арестовали, — произнес мэр. — А так, как нормальный пассажир… Мы их перехитрили… Помнишь, Олег, тех, из криминальной полиции, которых мы приняли за террористов?
— Да, было дело, — Олег не сводив глаз с шоссе. — Хорошо, они помогли нам со спецсвязью хотя бы.
— Кстати, приказ мой выполнили? — спросил мэр. — Об охране телецентра и созыве совета?
— Выполнили, — ответил Митя. — Куда ехать? В Ленсовет, на сессию?
— Нет. На Дворцовую площадь. В штаб округа.
Тени деревьев разрубали солнечные блики. Рафинад сидел не шевелясь. Он молил судьбу, чтобы мэр не вернулся к тексту записки. Но, казалось, о нем забыли. И Рафинад радовался этому, еще расколют, что никакой не корреспондент. И, словно угадав его мысли, Олег откинулся назад и жестом подманил Рафинада.
— Слушай, корреспондент, — проговорил полушепотом Олег. — К мэру сейчас не липни. Пусть вздремнет. Я сам потом расскажу тебе, как было в Москве, от Рублевского шоссе до Пулковского.
— Может, ты и дела мои примешь? — встрепенулся мэр и, положив на колени кейс, щелкнул замком, извлекая какую-то бумагу.
Рафинад боковым зрением прочел слово «Приказ»…
— Нет ни слова о чрезвычайном положений, — невнятно, точно про себя, произнес мэр и вернул бумагу в кейс. — Ну, что видели? Что слышали? — проговорил он громко. — Что скажете, корреспондент, об обстановке в городе? Меня не было здесь три дня… Кстати, где вы аккредитованы? Как ваша фамилия?
— Дорман. Рафаил. Внештатный корреспондент «Ленинградской правды», — Рафинад замирал от собственной наглости и клялся себе в том, что при первой же возможности передаст в газету обстоятельства возвращения в город мэра.
— Полчаса назад у Московских ворот прошли три бэтээра. На Лиговку, — вступил Митя, к вящей радости Рафинада.
Известие, видно, огорчило мэра. Он помолчал, потом приказал увеличить скорость, о чем тут же Олег сообщил по телефону ведущему «москвичу», шифром напомнив маршрут…
Вокруг Александровской колонны собиралась толпа, к которой со всех сторон спешили люди.
Мало кто обратил внимание на «волгу», что резко притормозила у одного из подъездов арки Главного штаба. А следом брезгливо отфыркнулся и затих прилипчивый «уазик».
— Что там на транспарантах? — Мэр живо покинул салон автомашины.
— Два лозунга я разглядел, — ответил Рафинад. — «Хунта не пройдет» и «Язов — Пуго, не возьмешь испугом».
— Вполне убедительно. Вперед, мальчики! — Мэр поднялся на ступеньки к дубовым дверям подъезда.
Олег забежал вперед и преградил мэру дорогу.
— Анатолий Александрович, прихватим омоновцев, — проговорил Олег. — В логово идти опасно, нас мало.
Мэр на мгновение замешкался, потом решительно отстранил телохранителя.
— ОМОН брать не будем!
Митя подал знак шоферу. Тот мгновенно покинул «волгу» и, едва успев запереть дверь, понесся к подъезду. Присоединились и два других молчуна, подъехавших на «уазике».
— Оружием владеешь? — бросил на ходу Рафинаду Митя и, не дождавшись ответа, побежал догонять мэра.
В холле, наряду с дежурным, топтались двое в штатском. Они резко обернулись на шум, что произвела хвалившаяся ватага. Один из них, оказавшись за спиной мэра, показал разгоряченным пришельцам язык, неприлично длинный и белесый, точно коровий. На что Митя с завидной резвостью вскинул согнутую в локте руку со сжатым кулаком в дерзком уличном жесте.
— Ты что? — изумился мэр.
— А что он нам язык показывает, обкомовская борзая! — по-мальчишески ответил Митя.
Мэр покачал головой и устремился к лестнице.
Рафинад поспешил следом, пересчитывая ногами ступени под малиновой дорожкой.
— А эти куда?! — раздался за спиной растерянный голос.
Рафинад обернулся. Круглолицый дежурный смотрел детским удивленным взором вслед ретивой компании, вдруг ввалившейся в чопорные покои штаба.
— Они все со мной! — безапелляционно бросил мэр через плечо. Дежурный умолк — мэра он знал в лицо и оробел настолько, что не посмел перечить.
— А где оружие? — как-то плотоядно спросил Рафинад у шофера.
— Успеешь… Дадим, если будет надо, — ответил тот.
Знамя округа, подсвеченное алым светом, охраняли двое часовых. Заметив группу штатских, они вытянулись в служебном рвении, тардща немигающие глаза. На резкий вопрос Олега, где кабинет командующего, дружно повели глаза в нужном направлении.
Приемная командующего оказалась пустой.
— Что за бардак?! — зычно воскликнул мэр. — Где дежурный?! Где секретарь?! Это армия или богадельня? Черт бы вас побрал совсем!
Неожиданный всплеск гнева изумил Рафинада. Ему даже показалось, что гнев этот искусственный, рассчитанный на эффект… Послышался торопливый топот, в приемную ввалился подполковник. Застегивая китель одной рукой, подполковник второй утирал губы салфеткой. Узнав мэра, подполковник растерялся и вытянулся, задрав острый подбородок.
— Слушаю вас, товарищ мэр!
— «Товарищ мэр»! — передразнил мэр. — Что у вас тут происходит, подполковник?! Полный бардак! Такое напряженное время и никого на месте.
— Я здесь был, рядом, — мертвел на глазах служивый.
— Вы должны быть не рядом, а здесь! Благодушествуете на городских хлебах! Видно, давно не месили сапогами полевую пыль, но это можно исправить! Где командующий?!
— Заседают, — совсем окостенел бедняга подполковник. — Приказал никого не впускать.
— Что?! Проводите меня к нему, черт бы побрал… В такое время, — и мэр грудью двинулся на подполковника.
— Слушаюсь! — пролепетал тот, в совершеннейшей. прострации от невиданного напора столь важного лица, и, повернувшись, зашагал куда-то на первый этаж.
Рафинаду показалось, что мэр подмигнул своей охране. Да, конечно, показалось…
— Я сейчас доложу командующему, — отчаянно произнес подполковник перед глухой дверью.
— Не стоит беспокоиться, — отрезал мэр. — Вы уже достаточно себя проявили, — и он властно отстранил ошалевшего помощника. Следом, но так же решительно бедолагу отстранили железные плечи телохранителей. В отчаянном прыжке подполковник забежал вперед и выкрикнул истерично:
— Товарищ командующий… я не пускал, а они… отказываются подчиняться.
Из-за стола, покрытого зеленым сукном, вскинул седеющую голову хозяин кабинета.
— Идите, подполковник! — произнес командующий. — Добрый день, Анатолий Александрович.
Мэр, не отвечая, пересек просторный кабинет под приглядом шести пар глаз людей, сидящих за длинным совещательным столом, и остановился у просторной тумбы, заставленной множеством телефонных аппаратов. Командующий поднялся. Невысокий, сухощавый, в ладном кителе, он смотрел на мэра острыми глазами под накатистыми веками.
— Генерал! Я прекращаю ваше заседание, — звонко проговорил мэр. — Никаких чрезвычайных комитетов на территории Ленинграда быть не может. — Мэр видел, как на лицо командующего наплывают тени. — Повода для введения чрезвычайного режима в городе Ленинграде нет, генерал. Вы что, подменяете органы законной власти?
— Помилуйте, Анатолий Александрович, — воспротивился командующий. — Все остается, как было.
— Тогда в чем ваша цель, генерал?
— Обеспечить порядок. У меня указ вице-президента, товарища Янаева, о введении чрезвычайного положения.
— Генерал! — усмехнулся мэр. — Вы прекрасно знаете, что я один из разработчиков Закона о чрезвычайном положении. У нас что? Стихийное бедствие, эпидемия? — Мэр обернулся к сидящему за столом начальнику Управления внутренних дел. — А? Полковник!
Над столом поднялся полковник, недавно назначенный на должность начальника ГУВД. Его смуглое лицо, в глубоких ранних морщинах, было смущенным. Разновеликие серые глаза устало смотрели на мэра.
— Нет, Анатолий Александрович… в городе полный порядок. Мы контролируем ситуацию, никаких деструктивных явлений.
— Тогда зачем вы здесь, Аркадий Григорьевич? — Мэр смягчил тон, он симпатизировал честняге-полковнику.
— Да вот, понимаете, — обескураженно развел руками полковник. — Вызвали. Учат, как себя вести.
— Вы должны вести себя как всегда, Аркадий Григорьевич. Идите и работайте. Я очень на вас надеюсь… И спасибо за подкрепление ОМОНа, полковник. Они были явно кстати, в аэропорту, — мэр со значением полоснул взглядом первого секретаря обкома, что спокойно просматривал какие-то бумаги.
Полковник с явным облегчением направился к выходу. В дверях он встретился взглядом с Рафинадом. И на мгновение замешкался — он прекрасно знал в лицо всех из охраны мэра. Но, видимо, решив, что Рафинад из приближенных командующего, вышел из кабинета. «Как бы мне тут не расколоться?» Рафинад отпрянул к стене и, стараясь не привлекать внимания, мягко подался в угол кабинета и присел на стул, полускрытый обильными воланами гардин.
— Вот, Виктор Николаевич, — мэр продолжал стоять. Стоял и командующий. — Все, оказывается, спокойно в граде Петровом.