В 1921 г. в РСФСР началась планомерная электрификация страны (так называемая ленинская электрификация). В плане электроснабжения страны, составленном в 1920 г., намечалось, во-первых, восстановление, переоборудование и расширение уже существовавших электростанций и, во-вторых, сооружение новых районных мощных [432] электроцентралей. В 1921 г. из 162 обследованных станций в более или менее удовлетворительном состоянии (не требовавшем капитального ремонта) находилась 81 станция, т. е. половина. Но общая мощность этих «благополучных» станций составляла только 15 328 кВт. Более того, состояние всего десятка станций с мощностью выше средней могло считаться удовлетворительным. Остальные же 70 представляли собой мелкие станции, построенные большей частью после революции[433].
Но с крупными электростанциями все было сложнее. К примеру, в июле 1919 г. на имя заместителя председателя ВСНХ В.П. Милютина инженер Ю.В. Максимов отправил письмо о решении Комитета государственных сооружений о прекращении строительства Волховской и Свирской электростанций. Автор письма сообщал, что еще в 1914 г. русское правительство решило начать водное электростроительство, использовав водопад Валлинкоски на р. Вуоксе. Но германский «Дойче банк», израсходовав несколько миллионов марок на обработку мнения финляндского Сената, добился отказа в предоставлении русскому правительству права использования водопада. Весьма сильная немецкая партия, вдохновленная электротехническим «Обществом 1886 года», фирмой «Сименс-Шуккерт» и иными предприятиями, основанными в России «Дойче банком», затормозила и проект шлюзования Волхова и Свири. Строительство этих электростанций началось лишь после прихода к власти большевиков. Пока строительство находилось в руках Морского и Путейского ведомств, «дело шло без запинки». Но после перехода строительства в ведение Комитета государственных сооружений «дело стало приходить в упадок». Автор письма считал, что крики «Все на войну!» были «маскировкой неуменья, нехотенья и заинтересованности в не производстве работ»[434].
Ситуацию с электроснабжением на исходе Гражданской войны наглядно иллюстрирует заявление граждан пос. Володарского в Совнарком от 25 сентября 1920 г. Просьба о выделении по пуду керосина на квартиру мотивировалась необходимостью вечером, после возвращения с работы из Петрограда, и утром, перед уходом на работу, иметь хотя бы минимальное освещение, чтобы постирать, зашить, да и просто собраться[435]. Аналогичное прошение на имя М.И. Калинина направили 20 ноября 1919 г. жители Должинской волости Старорусского уезда Новгородской губернии. Они жаловались, что отсутствие керосина не позволяло населению «осветиться в ночное время», в силу чего приходилось или сидеть «в темноте и в бездействии», или ложиться «спать на всю долгую ночь»[436].
В связи с введением декрета СНК от 30 января 1921 г. об отмене платы за пользование электричеством местные власти ввели нормированное потребление электроэнергии со штрафными санкциями за его превышение. К примеру, астраханский горкоммунхоз разрешил гражданам использовать в каждой комнате и кухне по одной лампочке мощностью не более 25 свечей. Нормы потребления устанавливались по кварталам и зависели от метража жилой площади, которую занимала семья. Если она проживала в однокомнатной квартире, то могла ежемесячно расходовать 4 кВт-ч, в двухкомнатной – 6, в трехкомнатной – 8 и в четырехкомнатной – не более 10 кВт-ч. Перерасход установленной нормы вел за собой наказание в виде лишения права пользоваться электричеством сроком на 10 дней, если нарушение совершено в первый раз, а при вторичном нарушении электричество отключали. Кроме того, прекращение поставок в СССР вольфрамовой нити привело практически к исчезновению с улиц ламп накаливания. Ситуация с городским освещением стала улучшаться только с конца 1920-х годов[437].
В Екатеринбурге к началу нэпа освещение состояло из сотни электрических и двух десятков керосиновых фонарей. Остро стоял вопрос об энергоснабжении города, получавшего электроэнергию от мелких маломощных установок. Оборудование самой крупной из них электростанции, «Луч», находилось в аварийном состоянии. Новую Свердловскую городскую электростанцию, основанную на использовании пригородных торфяников, начали строить только в 1923 г., а первая очередь вступила в строй в 1927 г. В начале 1920-х годов Тюмень зимой погружалась во мрак уже в 5 ч вечера. «Расцвечена огнями» из кафе, магазинов и кинематографов была только улица Республики, где сосредоточивалась вся городская жизнь. «Начало комхозовской электрификации» сводилось к «скромненько болтающимся подслеповатым лампочкам» на двух-трех прилегавших к центру улицах. Освещение улиц в Ленинграде было возобновлено только с 1 сентября 1924 г.[438]
На 1 января 1923 г., когда передача электростанций коммунотделам только начиналась, было зарегистрировано 974 станции общественного пользования установленной мощностью 450 681,8 кВт и 176 станций смешанного пользования, из которых 79 при установленной мощности 47 287,4 кВт отдавали для общественного пользования 6416,5 кВт. Еще 32 станции имели мощность 29 270,5 кВт, а 65 станций отдавали для общественного пользования 3069 кВт[439].
К середине 1920-х годов «почти единственной организацией, осуществляющей городскую электрификацию», был отдел центральных станций Электротехнического треста Центрального района, тогда как Электрострой занимался, главным образом, проектированием и техническим надзором. Поэтому успехи в деле строительства были весьма скромными. Так, в декабре 1923 г. была пущена в строй Серпуховская станция с паровым двигателем, а в 1924 г. завершилось строительство городской станции с паровым двигателем на 300 л.с. в Борисове Минской губернии. В эти годы началось строительство гидроэлектростанций на канале Баку в Ташкенте мощностью в 4,5 тыс. л.с. и на канале Занга в Эриване мощностью 5 тыс. л.с., тогда как в ряде городов только приступили к разработке проектов. Что касается деревенских электростанций, здесь главную роль играла кооперация. Например, Центральный союз картофельной кооперации в 1920–1924 гг. при помощи местного населения оборудовал 17 электростанций при картофельных заводах в Костромской, Владимирской и Ярославской губерниях[440]. В 1925 г. число электростанций в РСФСР возросло с 300 до 475, но число киловатт увеличилось незначительно – с 150 тыс. до 175 тыс. Кроме того, свыше 100 станций не имели ни инженеров, ни техников[441].
По СССР на 1925 г. имелись сведения только об 121 электрической станции: в РСФСР было 90 станций, в УССР – 22, в ЗСФСР – 7 и в БССР – 2. Так как в СССР числилось 693 электростанции общественного пользования[442], следовательно, сведения имелись о 17,5 % от их общего числа. Но на долю 121 станции приходилось 439 408 кВт, т. е. около 83 % общей мощности станций общего пользования. Таким образом, вне поля зрения статистики остались только станции, дававшие в совокупности 17 % установленной мощности, т. е. мелкие. Несмотря на то что «средняя нагрузка станций неудовлетворительна» (машины были загружены на половину, и с каждым годом положение ухудшалось), число произведенных киловатт-часов и электрифицированных владений росло. В 1926 г. в РСФСР насчитывалось 390 городов, обслуживавшихся электростанциями (или 74,5 % от всех городских поселений республики). Общая установочная мощность этих электростанций (не считая станций Главэлектро в Москве и Ленинграде) составляла около 141,8 тыс. кВт. В 1926/1927 хоз. году города с населением до 5 тыс. человек имели 30,3 % электрифицированных владений, от 50 до 100 тыс. жителей – 40,7 %. По почину крестьян в 1918–1926 гг. в деревнях и селах были построены 386 мелких станций. В итоге их общее число достигло 500. Постепенно снабжение населения электроэнергией становилось «наиболее распространенным видом коммунальных услуг»[443].
В целом по РСФСР в 1926 г. мощность электростанций достигла 119,8 тыс. кВт (85 % установочной). Порайонное распределение станций представлено в табл. 4.1[444].
Таблица 4.1
Состояние электрического хозяйства РСФСР в 1926 г.
Из таблицы видно, что наибольшее отставание в восстановлении электростанций наблюдалось в городах северной части Европейской России и Среднеазиатской области. Но не все города, располагавшие электростанциями, предоставляли потребителю энергию собственного производства. Некоторые города (Пенза, Тула, Саратов, Сталинград) приобретали часть энергии у крупных ведомственных станций. При этом, если в Пензе начали сооружать собственную мощную электростанцию, то в ряде городов (Твери, Владимире, Муроме и Вологде) считали более выгодным присоединение к ведомственным станциям. В итоге с 1923 по 1929 г. доля населения РСФСР, охваченного электричеством, выросла с 48,9 до 65,8 %[445].
К концу 1920-х годов 47 электростанций работали на нефти, но было «довольно значительное число» работавших на угле. 76,6 % станций (мелких, средней мощностью до 150 кВт) вырабатывали постоянный ток, а крупные работали полностью или частично на переменном токе. Было отремонтировано около 87 % станционного оборудования, в основном в крупных городах. Если в 1919 г. общее число электростанций равнялось 1945, то к концу 1928 г. оно достигло почти 3 тыс. Количество вырабатываемой электроэнергии к 1929 г. увеличилось почти в 3 раза по сравнению с довоенным. Работали и расширялись мощные электростанции (Волховстрой, Земо-Авчальская, Шатурская, Каширская и др.), строились новые «гиганты электрификации» – Днепрострой, Свирьстрой, Иваново-Вознесенская, Шахтинская и другие станции