[614]. Например, в Курске постоянными жильцами был занят 101 номер из 115, в Кирове – 25 из 30, в Саратове – 101 из 136, в Орле – 21 из 26 и в Перми – 135 из 160[615]. Практически гостиницы превратились в общежития для «неустроенных ответственных работников»[616]. Вот как описывал положение в трех гостиницах Грозного, занятых постоянными жильцами, «Северокавказский большевик»: «По коридорам несутся тонкие запахи всевозможных жарких и шипение многочисленных примусов. В одном из коридоров глазам открывается пейзаж – густое переплетение веревок, на которых живописно расположены мокрые пеленки, трусики и прочие принадлежности мужского и дамского туалета»[617].
При этом городские советы плохо использовали даже оставшиеся в эксплуатации гостиницы. В 110 городах 23,3 % номеров были заняты постоянными жильцами. Во многих городах в гостиницах проживало больше постоянных жильцов, чем временных. К примеру, в Курске функционировали всего две гостиницы на 115 номеров, 101 из которых был занят постоянными жильцами. В Саратове постоянные жильцы занимали 101 номер из 136, в Перми – 135 из 160, в Новосибирске – 191 из 251, в Челябинске – 128 из 168, в Хабаровске – 111 из 119. В Москве в четырех действовавших гостиницах («Балчуг», «Первомайская», «Союзная», «Советская») из 334 номеров постоянными жильцами были заняты 311. В результате такой политики командированные зачастую не могли разместиться в гостиницах. Бронирование номеров учреждениями и советами лишь обостряло нехватку гостиниц, так как часто забронированные номера пустовали. Наибольший дефицит гостиничного фонда сложился в столичных, областных и краевых центрах. Из 81 гостиницы, по которым были составлены санитарные акты, в 37 (45,7 %) обнаружились грязные номера, вши, клопы, тараканы, выдавалось грязное белье и проч.[618]
«Крайне пестры и разнообразны» были тарифы. В Москве, например, существовало 30 тарифов (от 6 до 110 руб. в сутки), в Ленинграде – 28 (от 8 до 35), в Харькове – 11 (от 7 до 25), в Ташкенте – также 11 (от 10 до 55), в Симферополе – 19 (от 5 до 18), в Уфе – 13 (от 4 до 28), в Иркутске – 6 (от 10 до 33) и в Хабаровске – 8 (от 10 до 35 руб.). При этом тарифы никак не были увязаны «со степенью благоустроенности номеров». Нередко тарифы устанавливались горсоветами произвольно с ориентацией на максимальную прибыль. Если в Москве место в гостинице в среднем стоило 7 руб. 50 коп. в сутки, то менее благоустроенный номер в Ташкенте – 15 руб. Несмотря на постановление союзного правительства о предельных расходах на оплату гостиниц для командированных, горсоветы так и не поменяли тарифов для коммунальных гостиниц. Из 2327 однокоечных номеров в столичных городах по цене ниже 12 руб. в сутки (т. е. по норме для командированных) предлагались всего 835 номеров (35,9 %). Но 700 из них (83,8 %) были заняты постоянными жильцами.
Такое же, если не хуже, положение сложилось в краевых и областных центрах. В ряде городов широко практиковалась оплата государственными органами номеров, занятых постоянными сотрудниками учреждений. Например, в Куйбышеве Станкозавод заплатил за проживание своих сотрудников только с мая по ноябрь 1936 г. 100 тыс. руб. В целях исправления сложившегося положения нарком финансов предлагал: освободить все гостиницы от постоянных жильцов; освободить за 1–2 года все помещения гостиниц, использовавшиеся не по назначению, запретив в дальнейшем занимать гостиницы под учреждения и постоянное жилье; запретить практику широкого бронирования номеров учреждениями и упорядочить плату за пользование номерами; ввести премиально-поощрительную систему за лучшую эксплуатацию гостиниц и лучшее обслуживание в них; «поднять гостиницы в хозяйственном и культурном отношении»[619]. Но эти предложения по большей части остались на бумаге.
Вопросами оборудования гостиниц также никто особо не занимался. Мебель закупалась через комиссионные магазины или производилась кустарным способом без создания даже элементарных удобств для проживавших. Аналогично складывалось положение и с гостиничным строительством. Так, в 1933 г. в РСФСР было использовано всего 11,7 млн из 19,5 млн руб. ассигнованных средств, в 1934 г. – 13 млн из выделенных 44 млн и в 1936 г. – 27,7 млн из 33 млн руб. Понятно, что строительство гостиниц велось очень медленно. В РСФСР из 30 строившихся в 1933 г. гостиниц сдано в эксплуатацию было всего пять. В 1934 г. было начато строительство семи новых гостиниц, а сдано было также только пять. Всего шесть гостиниц вступили в эксплуатацию в 1935 г. С учетом того, что в 1934–1935 гг. вводились в эксплуатацию гостиницы, строительство которых началось в 1933 г. и даже ранее, из 30 строившихся в 1933 г. гостиниц в 1936 г. продолжали сооружаться 14.
Не лучше обстояло дело и в других союзных республиках. В УССР из 28 367 кв. м площади гостиниц, строившихся в 1933 г., за 1933–1935 гг. было сдано всего 3800 кв. м, или 13,4 %. В Белоруссии из трех гостиниц, строительство которых началось в 1934 г., не была сдана в эксплуатацию ни одна. Из намеченных к пуску по плану 1937 г. 13 гостиниц Грузии шесть начали строиться еще в 1932 г. Причем новые гостиницы зачастую сдавались с многочисленными недоделками и, как правило, без оборудования. Так, построенная в Новосибирске гостиница долгое время не эксплуатировалась из-за отсутствия оборудования[620].
В рассказе М. Зощенко «Спи скорей» (1935–1937) описана провинциальная гостиница середины десятилетия. Писатель с самого начала отмечает дефицит гостиничных мест: «Из ста случаев мне только два раза удалось в гостинице комнату зацепить. И то в последний раз я получил номер отчасти случайно. Они меня не за того приняли». Сквозь рассказ красной нитью проходит идея убогости гостиниц: номер «с дефектом» (разбитым окном), помойная яма на уровне окна, темная «грязная каморка с колченогим стулом», кроватью с продавленной сеткой, не позволявшей удерживаться в горизонтальном положении, с ящиком и лужей посредине. Оставлял желать лучшего и гостиничный сервис: «короткие отрезы» вместо пододеяльников, простыня с дырками и «громадный военный отряд» клопов. Но зато были одеяла: в Константиновке герою рассказа пришлось вместо одеяла укрываться скатертью. Вспомнил наш герой и плакат «Спи скорей, твоя подушка нужна другому» в Доме крестьянина в Феодосии.
В 1937 г. основная масса капитальных вложений в гостиничное строительство была направлена на окончание так называемого переходного строительства. В частности, в этом году планировалось ввести в эксплуатацию 4216 номеров. Из наиболее крупных гостиниц в 1937 г. должны были быть сданы: в Смоленске (на 150 номеров), Орджоникидзе (176), Уфе (175), Челябинске (292), Керчи (153), Хабаровске (100) и Горьком (на 140 номеров). Кроме того, предполагалось закончить строительство гостиницы в Киеве на 110 номеров, в Минске на 155 номеров и завершить оборудование последних 110 номеров в Харькове. В Москве планировалось завершить первую очередь гостиницы «Москва»[621].
В фонде Наркомата коммунального хозяйства есть подписанная начальником Главного управления жилищного хозяйства наркомата Падежновым справка о состоянии гостиничного хозяйства местных советов РСФСР к 1938 г. Согласно документу, в городах республики насчитывалось 323 действовавших гостиницы с 31 536 койко-местами.
Гостиницы имелись во всех краях, областях и АССР, кроме Якутской АССР. Строившаяся в Якутске гостиница на 30 койко-мест должна была войти в эксплуатацию только в конце 1938 г. Всего количество гостиниц и койко-мест в городах распределялось следующим образом: Москва – 12 (2610), Ленинград – семь (1638), Ростов-на-Дону – пять (1403), Куйбышев – четыре (789), Симферополь – две (307), Севастополь – две (97), Орджоникидзе – две (138). Но для курортных городов этого было мало. Так же как недостаточно гостиниц и мест было в городах промышленного значения, куда приезжало много командированных: в Иванове – одна (470), Саратове – две (211), Сталинграде – одна (292), Хабаровске – две (209 койко-мест).
Гостиничные тресты имелись в девяти городах: Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону, Горьком, Куйбышеве, Саратове, Казани, Симферополе и Уфе. Там, где не было гостиничных трестов, директора гостиниц подчинялись непосредственно городским жилуправлениям. В большинстве городов часть гостиниц была заселена постоянными жильцами. Например, в Ярославле в трех гостиницах (286 мест) 60 % были заняты постоянными жильцами. В Хабаровске, где были две гостиницы на 209 мест, большая их часть также была занята постоянными жильцами. В силу этого данные гостиницы находились в антисанитарном состоянии: в номерах готовились обеды на примусах и керосинках, стиралось белье, сами номера были заставлены громоздкими вещами и т. п. Но директора гостиниц не имели поддержки от вышестоящих организаций в вопросе выселения постоянных жильцов[622].
Во многих городах имелись «занятые не по назначению» бывшие гостиницы. Так, в Крымской АССР разными организациями были заняты здания 23 гостиниц, в Орджоникидзе – восьми зданий, в Курске – пяти. После длительных усилий удалось освободить от жильцов и учреждений только гостиницы «Лондон» в Орджоникидзе и «Крым» в Ялте. А в Армавире (Краснодарский край) президиум горсовета вернул под гостиницу здание бывшей гостиницы «Сан-Ремо», занятое ранее Нефтепроводстроем. Наоборот, были случаи, когда гостиницы закрывались. Так, в сентябре 1938 г. была закрыта облисполкомом гостиница в Калинине на 45 номеров, переданная под квартиры командного состава РККА. В городе осталось всего две гостиницы на 115 номеров. В Куйбышеве в сентябре 1938 г. горсовет в дополнение к 13 занятым номерам гостиницы обязал отвести еще 19 номеров под постоянное проживание артистов