Количество строившихся в 1938 г. гостиниц достигло 43 (2708 мест). В том числе в этом году было начато строительство пяти гостиниц, возведение 36 продолжилось, а две гостиницы требовали существенных доделок. К вводу в эксплуатацию в 1938 г. были намечены 36 гостиниц, а переходили на 1939 г. пять, но эти планы постоянно нарушались. Например, по плану трех кварталов 1938 г. должны были сдать в эксплуатацию 13 гостиниц (999 номеров), а сдали всего пять (в Саранске, Сыктывкаре, Великих Луках, Энгельсе и Биробиджане) на 206 номеров. Не были сданы гостиницы в Красноярске, Курске, Горьком, Пскове, Нижнем Тагиле, Рухлове и Петрозаводске. В IV квартале предполагалось сдать 19 гостиниц (1266 номеров), но по факту 17 перешли на 1939 г. Впрочем, даже в сданных гостиницах положение с бельем доходило до того, что выходили «из эксплуатации отдельные этажи, номера»[624].
К апрелю 1940 г. число гостиниц в городах РСФСР достигло 340 с числом койко-мест в них 38 509[625]. Кроме того, за годы второй и третьей пятилеток повысились требования к благоустройству и интерьеру гостиниц. В повестку дня третьей пятилетки была поставлена задача не просто предоставления проживавшим койки или номера, а реализация этого на соответствующих гигиеническом и культурном уровнях. Градостроительным и сервисным эталоном 1930-х годов стала уже упомянутая гостиница «Москва», для строительства которой был отведен целый квартал в центре города – между Охотным рядом, площадями Свердлова и Революции и Тверской улицей. Основой этой гостиницы, рассчитанной на 1,5 тыс. номеров, стал длинный корпус «Гранд-отеля», а остальные строения подлежали сносу. Строительство гостиницы велось одновременно с масштабной реконструкцией центра Москвы: в 1930 г. был снесен Охотный ряд с его торговыми рядами, мелкими гостиницами, трактирами и церквями. Самая большая гостиница столицы, построенная в 1933–1935 гг. по проекту архитекторов Л. Савельева, О. Стапрана и А. Щусева, открыла новую страницу в истории советского гостиничного хозяйства, став одной из витрин страны «победившего социализма». Чего только стоили 18 комплектов мебели из различных материалов, потолочное освещение, торшеры, настенные лампы и живописные плафоны[626]. Другое дело, что размах строительных планов во многом определялся возраставшими потоками иностранных туристов. В связи с этим выход из гостиничного кризиса виделся в строительстве гостиниц-гигантов, чей парадный облик предвосхищал знаменитые «сталинские высотки» и был призван, прежде всего, презентовать вовне преимущества советского планового хозяйства и общественного строя в целом.
Значительные объемы промышленного и жилищного строительства во второй половине 1930-х годов предъявляли повышенные требования к качеству строительных работ и диктовали необходимость подготовки типовых проектов. Соответствующее совместное постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 11 февраля 1936 г. обязывало провести типизацию сооружений во всех областях строительства, включая гостиничное[627]. В соответствии с принятыми решениями Академией коммунального хозяйства и Архитектурно-планировочной мастерской Наркомхоза РСФСР в 1940 г. были разработаны типовые проекты гостиниц на 40 и 70 мест. По этим проектам площадь номера на одно место составляла 9 кв. м вместо принятых в 1938–1939 гг. 12 кв. м. Также сократились размеры других номеров: к примеру, 14 вместо 16–18 кв. м для двухместных. Номера «люкс» не предусматривались вообще, а трех– и четырехместные номера должны были составлять не более 5 %. Сузились с 2,2 до 1,6 м и гостиничные коридоры. В типовых проектах гостиниц, утвержденных НККХ РСФСР 7 сентября 1940 г., объем здания на одно место был снижен с 107–109 до 71 куб. м. Здание гостиницы на 40 мест (23 номера – 6 одноместных и 17 двухместных) проектировалось в два этажа с двухсторонним расположением комнат с центральным отоплением, водопроводом и канализацией. Все номера были оборудованы умывальниками и встроенными шкафами, а на первом этаже располагался буфет на 30 человек. Гостиница на 70 мест (38 номеров – 8 одноместных, 29 двухместных и один четырехместный) была запроектирована в три этажа с центральным отоплением, водопроводом, канализацией, столовой на 32 человека и парикмахерской[628].
Но с началом Второй мировой войны строительство новых гостиниц затормозилось. Неудовлетворительное выполнение плана 1939 г. во многом объяснялось плохой работой подрядных строительных организаций (в этом году капитальное строительство на три четверти велось подрядным способом) и слабым применением в коммунальном строительстве методов скоростного строительства[629]. Документы свидетельствуют, что только в РСФСР в 1940 г. горсоветы должны были ввести в действие 17 гостиниц вместимостью 1495 номеров. По другим сведениям, в 1940 г. из 22 строившихся гостиниц 16 (с 1353 номерами) должны были сдать к концу года. Но была сдана всего одна гостиница в Челябинске на 126 номеров. И это несмотря на то что гостиницы в Воронеже и Уфе[630], Смоленске и Спасске (Приморский край) строились по специальным решениям ЦК ВКП(б). Строительство гостиницы в Сочи на 99 номеров, которую должны были сдать к 1 января 1941 г., длилось с 1932 г.[631]
К 1941 г. гостиницы были построены в 669 городах СССР из 1241. В РСФСР на 1 января 1941 г. было 346 гостиниц на 31 329 мест, а в СССР – 793 (64 тыс. мест). Но в целом к 1941 г. на 1 тыс. жителей городов было только 0,92 места в гостиницах[632]. Мало изменилось и состояние значительной части гостиниц (прежде всего провинциальных).
Гостиничное хозяйство развивалось проблематично как с точки зрения обслуживания, так и с финансовой стороны. Несмотря на проделанную в 1920—1930-е годы работу по восстановлению и развитию гостиничного хозяйства, гостиничный фонд страны оставался на очень низком уровне. Существенно ограничили управленческий потенциал гостиничного хозяйства репрессии второй половины 1930-х годов, постоянные переброски директоров гостиниц с места на место, незначительное количество гостиничных трестов и слабая финансовая база, особенно в части амортизационных отчислений на цели капитального ремонта зданий и обновления оборудования.
В организационно-правовом отношении советское гостиничное хозяйство 1920—1930-х годов также находилось в неупорядоченном состоянии. До 1943 г. коммунальные гостиницы не имели отдельных органов управления и находились в составе городского жилищного хозяйства[633]. До 1934 г. отсутствовали единые тарифы на услуги гостиниц[634], да и после этого нередко наблюдался тарифный разнобой. До лета 1939 г. не существовало типовой номенклатуры оборудования гостиниц местных советов[635], а до осени этого года не было даже типового устава как у гостиничного треста местного совета, так и у гостиниц, непосредственно подчиненных местному совету[636]. До 1945 г. не существовало типовых штатных нормативов для гостиниц и домов приезжих[637], а до 1946 г. отсутствовали Правила внутреннего распорядка в гостиницах, находившихся в ведении местных советов[638]. Наконец, до 1948 г. не было типовых должностных инструкций для среднего и младшего обслуживающего персонала коммунальных гостиниц[639]. Отчасти это можно объяснить отношением государства к гостиничному комплексу как одному из сегментов сферы услуг, которой отводилась подсобная роль.
Не спасли положение ни акционирование гостиниц, ни их трестирование и перевод на хозяйственный расчет. Мало изменилось состояние большей части гостиничного хозяйства и после ликвидации частного гостиничного сектора. Расширение государственной сферы гостиничного хозяйства не было напрямую связано с качественным улучшением его работы. Коммунальные гостиницы сохраняли ряд существенных недостатков: изношенный гостиничный инвентарь; в лучшем случае слабую доходность (а в худшем – убыточность); плохой сервис и несоответствие численности гостиниц, номеров и мест масштабам урбанизационного скачка. Острейший «гостиничный кризис» во многом объяснялся сокращением гостиничного строительства во второй половине 1930-х годов и политикой горсоветов по закрытию гостиниц. По сравнению с началом 1930-х годов гостиничный фонд страны был сокращен почти наполовину. Невелик был и кадровый потенциал гостиничного хозяйства. К войне гостиничный сектор представлял собой весьма пеструю картину с точки зрения как состояния зданий и оборудования, так и обслуживания.
Глава 8Жилищное строительство и эксплуатация жилого фонда
Правовое состояние жилищного фонда страны регулировалось постановлениями ВЦИК от 20 августа 1918 г. «Об отмене права частной собственности на недвижимость в городах» и от 14 мая 1923 г. «О муниципальных строениях»; в последнем муниципальными были объявлены не только строения, изъятые у владельцев до 22 мая 1922 г., но и все бесхозные здания. Хотя Положение об инвентаризации имущества местных советов было утверждено ЭКОСО только 21 мая 1927 г. в условиях начинавшегося наступления на нэп. Это во многом объясняет командно-административный характер жилищной политики.
Проблема жилищного строительства оказалась тесно увязанной с вопросами градостроительства, которые в рассматриваемый период также регулировались в основном административными, а не правовыми методами. Вместе с тем в 1920—1930-е годы было предпринято много попыток сформировать правовое поле в области градостроительства. Обширный массив постановлений, распоряжений, инструкций, циркуляров и приказов, принимаемых на различных административных уровнях, в том числе ЦК партии, оказывал прямое и косвенное воздействие на застройку городов и соответственно на развитие ЖКХ.