Такое это было старое чудовище, что он не мог глаз от него оторвать.
— Ну, — сказал Том, медленно раздеваясь и ни на минуту не спуская глаз со старого кресла, которое с таинственным видом стояло у кровати, — сколько живу на свете, не видывал такой диковинной штуки! Рассудительность Тома возросла от пунша, и он добавил: — Странно! Очень странно!
Том глубокомысленно покачал головой и опять взглянул на кресло. Впрочем, он так ничего и не мог понять, а потому улегся в постель, укрылся потеплее и заснул, но буквально через полчаса вздрогнул и проснулся. Что за нелепость привиделась: рослые мужчины со стаканами пуншав руках, и первое, что представилось его бодрствующему сознанию, было удивительное кресло.
«Не буду больше на него смотреть», — сказал себе Том, зажмурился и попытался заснуть, но не тут-то было: множество диковинных кресел плясали перед его глазами, брыкались, перепрыгивали друг через друга и всячески дурачились.
«Лучше уж смотреть на одно настоящее кресло, чем на несколько дюжин фальшивых», — решил Том, высовывая голову из-под одеяла. Кресло стояло на месте, и при свете камина можно было ясно различить его вызывающий вид. И вдруг прямо на его глазах с ним произошло изумительное превращение. Резьба на спинке постепенно приняла очертания и выражение старого, сморщенного человеческого лица, подушка, обитая розовой материей, стала старинным жилетом с отворотами, круглые шишки разрослись в ноги, обутые в красные суконные туфли, и все кресло превратилось в подбоченившегося, совершенно безобразного старика, джентльмена прошлого века. Том уселся в постели и протер глаза, чтобы избавиться от наваждения. Но не тут-то было! Кресло не просто стало безобразным старым джентльменом: сей джентльмен нахально подмигивал Тому Смарту!
Том по природе своей был парень вспыльчивый и беззаботный, к тому же выпил пять стаканов горячего пунша, поэтому хоть и струхнул, однако же начал сердиться, заметив, что старый джентльмен с таким бесстыдным видом подмигивает ему и строит глазки. Наконец, Том решил, что больше этого не потерпит, а так как старая рожа продолжала настойчиво подмигивать, сердитым голосом спросил:
— Какого черта вы мне подмигиваете?
— Мне это доставляет удовольствие, Том Смарт, — ответило кресло или старый джентльмен (называйте как хотите).
Впрочем, услышав голос Тома, он перестал подмигивать и начал скалить зубы, как престарелая обезьяна.
— Откуда вы знаете мое имя, старая образина? — спросил Том Смарт, несколько озадаченный, но делая вид, будто все ему нипочем.
— Ну-ну, Том! — сказал старик. — Так не разговаривают с солидным красным деревом из Испании. Будь я обшит простой фанерой, вы не могли бы хуже со мной обращаться!
При этом у старого джентльмена был такой грозный вид, что Том струсил.
— У меня и в мыслях не было оскорблять вас, сэр, — сказал Том куда смирнее, чем говорил вначале.
— Ладно, ладно, — отозвался старик, — быть может, и так… быть может, и так. Том…
— Сэр?
— Я все о вас знаю, Том… все. Вы бедны, Том.
— Да, что и говорить, — согласился Том. — Но откуда вы это знаете?
— Неважно, — сказал старый джентльмен. — Вы слишком любите пунш, Том.
Том Смарт хотел было сообщить, что даже и капли не отведал с прошлого дня рождения, но когда встретился глазами со старым джентльменом, у того был такой проницательный вид, что вспыхнул и промолчал.
— Том, — продолжал старый джентльмен, — а ведь вдова-то красивая женщина… на редкость красивая, а, Том?
Тут старик закатил глаза к небу, дрыгнул худенькой ножкой и скроил такую противную слащавую мину, что Том возмутился: какое легкомыслие! В таком преклонном возрасте!
— Я ее опекун, Том, — сказал старый джентльмен.
— Вот как! — отозвался Том Смарт.
— Я знал ее мать и бабушку. Она меня очень любила, Том… сшила мне этот жилет.
— Вот как! — отозвался Том Смарт.
— И эти туфли, — добавил старикашка, приподнимая ногу в красной суконной опорке. — Но вы нигде не заикайтесь об этом, Том. Не хочется мне, чтобы всем стало известно, как она была ко мне привязана. Это может вызвать недоразумения в семье.
У старого плута был такой нахальный вид, что Том Смарт готов был усесться на него без всяких угрызений совести, о чем он сам заявлял впоследствии.
— Было время, когда я имел большой успех у женщин, Том, — продолжал старый распутник. — Сотни красивых женщин часами сиживали у меня на коленях. Что вы на это скажете, бездельник, а?
Старый джентльмен собирался рассказать о своих похождениях в дни юности, но тут напал на него такой мучительный приступ потрескиванья, что он не в силах был продолжать.
«Поделом тебе, старый хрыч», — подумал Том Смарт, но ни словечка не проронил.
— Ах! — опять заговорил старик. — Теперь я частенько этим страдаю. Я старею, Том: разваливаюсь, можно сказать, на части, и вдобавок перенес операцию — мне вставили какой-то кусочек в спину. Это было суровое испытание, Том.
— Охотно верю, сэр, — отозвался Том Смарт.
— А впрочем, это к делу не относится, — заметил старый джентльмен. — Том! Я хочу, чтобы вы женились на вдове.
— Я, сэр? — переспросил Том.
— Вы, — подтвердил старик.
— Да благословит Господь ваши почтенные седины! — сказал Том (у старика еще сохранились пучки конского волоса). — Да-да, благословит, но она меня не захочет.
И Том невольно вздохнул, вспомнив о буфетной.
— Не захочет? — резко переспросил старый джентльмен.
— Вот именно! — сказал Том. — У нее другой на примете. Рослый такой, чертовски рослый мужчина с черными баками.
— Она никогда ему не достанется! — заявил старый джентльмен.
— Не достанется? — переспросил Том. — Если бы вы, сэр, стояли в буфетной, то говорили бы другое.
— Вздор, вздор! — перебил старый джентльмен. — Я все это знаю.
— Что? — спросил Том.
— Поцелуи за дверью и тому подобное, — сказал старый джентльмен и опять бесстыдно подмигнул, что очень разозлило Тома.
Очень неприятно слушать, когда о чем-то подобном рассуждает старик, которому пора уж взяться за ум… Что может быть хуже!..
— Я все об этом знаю, Том, — повторил старый джентльмен. — Насмотрелся на своем веку, и столько парочек перевидал, Том, что даже говорить не хочу. А кончалось это всегда пустяками.
— Должно быть, вы видели много любопытного, — заметил Том, бросив на него проницательный взгляд.
— Можете в этом не сомневаться, — ответил старик, хитро подмигивая, и добавил с меланхолическим вздохом: Я — последний представитель нашей семьи, Том.
— А семья-то большая была?
— Нас было двенадцать молодцов, — ответил старый джентльмен. — Все славные красивые ребята с прямыми спинками — просто загляденье! — не то что ваши теперешние недоноски. Все мы были с ручками и отполированы так, что сердце радовалось… Хотя, может, и не следует так говорить о себе.
— А где же остальные, сэр? — осведомился Том Смарт.
Старый джентльмен потер локтем глаз и ответил:
— Скончались, Том, скончались. Служба у нас была тяжелая, Том, и не все отличались моим сложением. У них начались ревматические боли в ногах и руках, и кого-то отправили на кухню, других — в больницы, а один и вовсе от долгой службы и грубого обращения буквально лишился рассудка — развихлялся так, что пришлось его сжечь. Возмутительная история, Том.
— Ужасная! — согласился Том Смарт.
Старик сделал паузу, стараясь овладеть собой, потом снова заговорил:
— А впрочем, Том, я уклоняюсь в сторону. Том, этот рослый парень гнусный авантюрист. Стоит ему жениться на вдове, и он тотчас продаст всю обстановку и удерет. А что за этим последует? Вдова будет покинута и обречена на нищету, а я насмерть простужусь в лавке какого-нибудь старьевщика.
— Да, но…
— Не перебивайте меня! — прикрикнул старый джентльмен. — О вас, Том, у меня составилось совсем иное представление. Я знаю прекрасно, что, раз обосновавшись в трактире, вы его не покинете, пока в его стенах есть что выпить.
— Очень вам признателен, сэр, за доброе обо мне мнение.
— А стало быть, — безапелляционным тоном заключил старый джентльмен, — вдова достанется вам, а не ему.
— Да что же может ему помешать? — заволновался Том Смарт.
— Разоблачение! — ответил старый джентльмен. — Он женат.
— Как же я это докажу? — воскликнул Том, чуть не выпрыгнув из кровати.
Старик высвободил руку, опиравшуюся на бедро, указал на дубовый шкаф и тотчас же принял прежнюю позу.
— Он и не подозревает, что в правом кармане штанов, висящих в этом шкафу, лежит им забытое письмо, в котором безутешная жена умоляет его вернуться к ней и к шести — заметьте, Том, — к шести ребятишкам мал мала меньше.
Как только старый джентльмен торжественно произнес эти слова, черты его лица начали расплываться, а фигура — окутываться дымкой. У Тома Смарта потемнело в глазах. Казалось, старик постепенно превращается в кресло, розовый жилет уподобляется подушке, красные суконные туфли съеживаются в круглые шишечки. Огонь в камине потихоньку угас, а Том Смарт откинулся на подушку и погрузился в сон, который сковал его в момент исчезновения старика.
Утром с трудом пробудившись, Том уселся в постели и несколько минут тщетно пытался восстановить в памяти события прошедшей ночи. И вдруг они хлынули на него потоком. Он посмотрел на кресло: что и говорить, выглядело оно весьма мрачно, — но только самое буйное воображение позволило бы найти у него хоть какое-нибудь сходство со стариком.
— Как поживаете, старина? — осведомился Том, при дневном свете расхрабрившись, как и большинство людей.
Кресло оставалось неподвижным и ни слова не проронило.
— Скверное утро, — заметил Том.
Нет, кресло не желало вступать в разговор.
— Вы на какой шкаф показывали? Уж это-то можете мне сказать, — напомнил Том.
И опять ни словечка!
— В конце концов, не так уж трудно открыть шкаф, — заметил Том, решительно вставая с кровати.
У одного из шкафов ключ торчал в замке. Он повернул его, открыл дверцы и в самом деле увидел штаны, а засунув руку в карман, извлек письмо — то самое, о котором говорил старый джентльмен!