не удалось заручиться поддержкой многих коллег, которые с энтузиазмом принялись помогать.
Многие американцы не подозревают, что по качеству и эффективности медицинской помощи Соединенные Штаты значительно отстают от некоторых стран, опережая их лишь по таким показателям, как стоимость медицинских услуг и число недовольных пациентов. К тому же в других развитых странах все граждане имеют равный доступ к услугам здравоохранения.
Ушная инфекция, которую без особого труда можно было вылечить, переросла в воспаление височной кости, которое, в свою очередь, привело к абсцессу головного мозга.
Доказано, что нехватка денег в семье, где растет ребенок, значительно влияет на его здоровье и на его будущее в целом. Разумеется, я прекрасно знал это и на собственном опыте, но лишь переехав в Миссисипи, смог полностью осознать масштабы проблемы. Однажды, когда я дежурил в отделении неотложной помощи, к нам поступил мальчик, внезапно потерявший сознание. Пришлось вставить ему в трахею трубку, чтобы он снова мог дышать. Сделанная томограмма мозга показала крупное образование в правой височной доле, которое сдавливало мозг, включая мозговой ствол. Я поговорил с родителями мальчика: выяснилось, что тот долго страдал от ушной инфекции. Поскольку медицинской страховки у них не было, ребенка осмотрела медсестра в бесплатной больнице. Обращаться туда пришлось много раз, потому что прописанные антибиотики не помогали и мальчик продолжал жаловаться сперва на боль в ухе, а затем и на сильнейшую головную боль. У этих людей не хватало денег, чтобы записаться на прием к частному врачу. За день до приступа у ребенка начались бред и общая дезориентация, что родители списали на последствия жара. После приступа они все же доставили его в отделение неотложной помощи. Чтобы добраться сюда, пришлось обратиться к соседу, который их и подвез, поскольку своей машины у них не было.
Я зашел в смотровой кабинет, где лежало это прекрасное дитя – с воткнутой в горло трубкой и подключенное к аппарату искусственной вентиляции легких. Перепуганные родители сидели рядом. Я представился и бегло осмотрел мальчика: левый зрачок у него был слегка расширен, а правый – сильно. Он ни на что не реагировал, и все говорило в пользу того, что вот-вот наступит смерть мозга. Я сообщил родителям, что должен действовать немедленно, чтобы спасти ему жизнь, и попросил их выйти из кабинета. Томограмма демонстрировала большое образование, начинающееся у сосцевидного отростка правой височной кости – той части черепа, в которой располагается ушной канал, – и уходящее в височную долю мозга. С учетом истории болезни мне было очевидно, что ушная инфекция, которую без особого труда можно было вылечить, переросла в воспаление височной кости, которое, в свою очередь, привело к абсцессу головного мозга. Подобные абсцессы в наши дни – большая редкость, особенно у детей. Я быстро подготовил мальчика к срочной трепанации черепа, выстриг волосы в области виска, ввел под кожу анестетик, сделал надрез скальпелем и пробурил отверстие над местом абсцесса. После этого я вставил в отверстие иглу, и шприц наполнился гноем. Его было так много, что пришлось трижды менять шприц.
Затем я отвез мальчика в операционную, но было слишком поздно. Мозг умер. Я вошел в комнату ожидания. Родители встали. По их виду легко было догадаться, что они привыкли к разочарованиям. Я объяснил, что сделал все возможное, чтобы спасти жизнь их сыну, однако ничего не вышло, и его мозг умер – жизнь в теле поддерживается только за счет аппаратуры жизнеобеспечения. Выплакавшись, они поблагодарили меня за старания, и мое сердце чуть не разорвалось от мысли обо всех случаях в их жизни, когда окружающим было наплевать на них.
Ушная инфекция или отсутствие медицинской страховки не должны оборачиваться смертью ребенка.
Почти два года спустя ударил ураган «Катрина». Те, у кого была такая возможность, без раздумий уехали. Но многим некуда было податься – они были вынуждены остаться здесь, в полной разрухе, в месте, на восстановление которого понадобятся годы, если не десятки лет. Я никак не мог решить, уехать или остаться. Я активно помогал местным жителям, и мне доставляло удовольствие заботиться о пациентах, которые действительно нуждались в помощи. Мы создавали для людей место, которое должно было прослужить им долгие годы.
К тому времени я женился во второй раз – на замечательной женщине, которую повстречал вскоре после того, как отдал свои акции компании Accuray. У нас недавно родился сын, и жене приходилось нелегко из-за того, что я дневал и ночевал на работе, да и окружающая разруха действовала на нее удручающе. В конце концов, мы решили, что она вместе с сыном переедет в Калифорнию, а я буду навещать их каждые полтора-два месяца.
Коллеги и друзья не могли понять, почему я не уехал вместе с женой. Разумеется, так было бы проще всего. Но я не мог подвести людей, с которыми работал, со многими из которых подружился, которые поверили в мою идею о превращении заштатной больницы в медицинский центр регионального значения. Я остался там еще на два года, после чего несколько лет активно участвовал в жизни этого медицинского учреждения: оно и в самом деле стало инновационным центром, который я представлял задолго до того. Наконец-то мне удалось создать нечто большее, чем я сам.
Обдумывая возвращение в Калифорнию, я понял, что хочу снова работать в Стенфорде. Кроме того, я не переставал задаваться вопросом, что же именно делает магию Рут такой притягательной, пока не осознал: суть в том, чтобы раскрыть свое сердце. Целенаправленно творить добро и сопереживать другим. Меня буквально очаровала идея о том, как сердце и мозг работают заодно, взаимодействуя друг с другом. Неужели сострадание, доброта и забота о других оставляют в мозге какой-то отпечаток?
Вернувшись на факультет нейрохирургии Стенфорда, я начал общаться с коллегами – специалистами по психологии и неврологии, – чтобы обсудить новейшие исследования в данных областях. Оказалось, отдельные ученые и впрямь изучали вопрос о том, каким образом сострадание, альтруизм и доброта воздействуют на центры удовольствия в мозге и благоприятно влияют на физиологию периферической нервной системы. Им удалось выяснить, что сострадание и доброта идут здоровью на пользу. Изучение этой темы стало для меня первостепенной задачей, и я вновь сосредоточился на умениях, усвоенных в детстве, с тем чтобы усовершенствовать их с учетом уроков, преподнесенных жизнью. Моя старая тетрадь была уничтожена во время урагана, когда наш дом затопило, однако я часто прокручивал в голове разговоры с Рут, надеясь по-новому понять – пусть и спустя десятилетия – все, чему она меня учила. Я погрузился в исследовательскую работу, которая – теперь уже с научной точки зрения – доказывала пользу старых «фокусов». Мне хотелось выяснить, что конкретно подразумевается под «раскрытием сердца» и почему Рут так настойчиво подчеркивала важность этого пункта. Как и много лет назад, я составил новый список из десяти пунктов.
Потеряв состояние, я посвятил себя помощи окружающим, и этот центр стал своего рода компенсацией за все те годы, что я провел в погоне за деньгами и властью.
Перечитывая список снова и снова, я подметил в нем некую мнемоническую закономерность – ССС ДД ПУБЛЦ. Благодаря этому набору букв мне оказалось проще запомнить каждый аспект того, чему я научился. Такая вот «азбука сердца».
Я продолжил практиковать медитацию, которой научился в подсобке лавки чудес, а кроме того, начал повторять по утрам новую «азбуку». Расслабив тело и успокоив разум, я зачитывал ее по памяти, после чего выбирал какое-нибудь одно качество из списка и назначал его своей целью на сегодняшний день. Мысленно я без конца зачитывал список. Выяснилось, что это помогает мне сконцентрироваться, причем не только на врачебной деятельности, но и на том, чтобы быть хорошим человеком. Это позволяет зарядиться целеустремленностью с самого утра.
ССС
Сострадание – признание страданий другого человека и желание облегчить их. Но чтобы проявлять сострадание к окружающим, сначала нужно научиться проявлять его по отношению к самому себе. Некоторые люди изводят себя, слишком строго судят себя и лишают себя доброты, которую предлагают окружающим. Вместе с тем, если плохо к себе относишься, вряд ли удастся поделиться с другими добротой и радостью.
Скромность – с этим качеством у многих проблемы. Мы гордимся собой либо своими достижениями. Нам хочется рассказать и показать окружающим, насколько мы важные люди. Насколько мы лучше других. На деле же подобное стремление лишь отражает нашу внутреннюю неуверенность и чувство незащищенности. Мы ищем признания нашей ценности, тем самым отделяя себя от окружающих. Это все равно что поместить себя в карцер, а там очень и очень одиноко. Настоящее взаимодействие с окружающими возможно только после того, как мы признаем, что у каждого человека – как и у нас самих – есть и положительные, и отрицательные стороны; только после того, как мы начнем смотреть на остальных людей как на равных. Всех нас объединяет человечность – именно она дает нам возможность распахнуть свое сердце и проявить бескорыстную заботу.
Взглянув на другого человека, мы должны в первую очередь подумать: «Он такой же, как и я. Он хочет того же, что и я, – быть счастливым».
Справедливость – каждому из нас присуще стремление к тому, чтобы все было по-честному, по справедливости. Этого проще добиться, если у тебя есть ресурсы и привилегии. Вместе с тем мы должны требовать справедливости по отношению к слабым и беззащитным, к тем, кто не в состоянии сам за себя постоять. Мы обязаны заботиться о слабых, помогать бедным. Вот что служит основополагающим фактором, определяющим наше общество, нашу человечность, вот что придает смысл нашей жизни.
ДД
Достоинство – врожденная черта любого человека. Оно заслуживает того, чтобы окружающие его признавали. Слишком часто мы судим людей по их внешнему виду, по тому, как они разговаривают или ведут себя. Слишком часто наши суждения оказываются негативными и к тому же ошибочными. Взглянув на другого человека, мы должны в первую очередь подумать: «Он такой же, как и я. Он хочет того же, что и я, – быть счастливым». Когда мы видим самих себя в других людях, возникает желание помочь им и поддержать их.