Вполне могло попасть про загнивающий мир чистогана и капитала, идущего на любые преступления ради трехсот процентов прибыли. Как правдиво предупредил мировое сообщество классик марксизма и будущего ленинизма.
— Двадцать четвертое февраля — специальная комиссия Конгресса США опубликовала отчёт, в котором осудила практику интернирования японцев во время Второй мировой войны, — прямо как читаю в своей памяти.
Да, американцы через сорок с лишним лет, когда уже пострадавших почти не осталось, признали все-таки свой преступный произвол в отношении целых народов, попавших под репрессии только по национальному признаку.
Скоро и наши такие же подвиги начнут признавать, так что тут почти полное равенство. Ну, как скоро, еще целый десяток лет до этого. Но у них-то всегда свобода и демократия, а у нас тоталитаризм сплошной, даже смешно это слушать и сравнивать.
— Четырнадцатое марта — организация стран-экспортёров нефти (ОПЕК) впервые согласилась снизить цены на сырую нефть. Цены на высококачественную нефть из Саудовской Аравии резко упали — с 34 до 19 долларов за баррель, — такая довольно закрытая информация для советского народа.
Что наша нефть подешевела тоже, а значит денег в бюджете будет меньше. Меньше всяких дефицитов и импортного барахла советским людям, но в основном, конечно, торговой мафии достанется, ведь еще столько революционных правительств и стран, выбравших социалистический путь развития, нужно поддерживать материально и морально.
— Двадцать третье марта — СОИ: президент США Рональд Рейган выдвинул предложение разработать космическую технологию перехвата ракет противника. СМИ назвали этот план «звёздными войнами», — это должно быть в газетах точно.
Ну, не сделали ничего похожего тогда, теперь уже некому и нечем…
— Двадцать пятое апреля — американская школьница Саманта Смит получила официальное приглашение от советского лидера Юрия Андропова посетить СССР, после того как он прочёл её письмо, в котором она выражала свои опасения по поводу возможности ядерной войны, — тоже могло быть.
Да, уж Саманта Смит и Доктор Хайдер — знакомые всем персонажи. Хотя Хайдер попозже случится и окажется довольно продуманным парнем, который решил как следует похудеть, заодно выдвигая политические требования к своему правительству.
— Четвертое мая — власти Ирана объявили о запрете деятельности Народной партии (коммунистической ориентации) и одновременно выслали из страны восемнадцать советских дипломатов, — вот такую новость вряд ли напечатают.
Хотя я не особо смотрю новости и не читаю советские газеты перед обедом, а так же перед завтраком с ужином. Потому что давно получил прививку от телевизора и остальных средств массовой пропаганды.
— Двадцать пятое мая — США объявили о согласии на продажу КНР высокотехнологичного оборудования, — тоже очень интересная новость, но не для ушей советских людей.
А через сорок лет окажется, что без Китая с его промышленностью — самим США почти ничего не построить.
— Вот в общем и все самое интересное из того, что случилось, — напоминать про исключение прямо сейчас из рядов ЦК КПСС проштрафившихся товарищей, которые уже никакие не товарищи, Щелокова и Медунова я не стал.
Не буду лезть в высшие инстанции, чтобы не вызывать слишком негативной реакции.
Майор все подробно записывает, похоже, что навыком быстрого письма у него хорошо проработаны.
— А что про будущее можете сказать? — заканчивает он оформление моих слов.
— Есть кое-что. Например, двадцатого августа — президент США Рональд Рейган введет запрет на поставки в СССР оборудования для строительства трубопроводов.
Эту фразу майор скопировал тщательно, поэтому два раза попросил меня ее повторить.
Да, тема важная, все, что касается получения технологий и еще валюты для нашей страны. Если то же КГБ предупредит таком негативе высшую власть заранее, то подтвердит свою нужность и полезность делу коммунизма.
— Тридцатого августа — катастрофа ТУ-134 под Алма-Атой из-за ошибки диспетчера. Погибнет около сотни человек пассажиров и экипаж.
— Первого сентября — южнокорейский пассажирский самолёт Боинг 747 будет сбит советским истребителем над Сахалином. Погибнет 269 пассажиров и члены экипажа.
После таких слов наконец-то и майора пробило, он некоторое время усваивал мои слова, потом перенес их на бумагу и понял, что основное задание выполнено. Уже одного этого хватит для его начальства с лихвой.
Но осталось еще одно задание:
— А что из ближайшего можете предсказать?
— Папа римский Иоанн Павел II прибудет с официальным визитом в Польшу семнадцатого июня. В тот же день в СССР будет принят «Закон о трудовых коллективах и повышении их роли в управлении предприятиями, учреждениями, организациями»].
Еще события, мне никак не доступные для знания, но зато их можно очень быстро проверить.
После фиксации и этих слов, майор вытер пот со лба, в переносном, конечно, смысле и предложил мне подождать в машине. Первый и Второй вошли в кабинет по его приглашению, меня приняли и отвели вниз, где я сижу, ожидая решения своей участи.
Хорошо, что на улице не особенно жарко, да и опытные сотрудники поставили машину в тенечке. И солнце не слепит, и меня на заднем сидении никому не видно. Время от времени кто-то проходит мимо и машины проезжают куда-то дальше вглубь квартала.
Через полчаса примерно поступает сигнал на рацию Первому, он внимательно его выслушивает и бросает своим:
— Едем. Ждем перед центральным входом на Литейном. Ты со мной на заднее сидение, — это он Второму.
Значит майора приняли прямо сразу, главные люди в КГБ по Ленинграду ждали его доклада.
И через минуту, стиснутый с двух сторон крепкими оперативниками, я оказываюсь вместе с машиной перед Большим домом, куда еще через пару минут выходит знакомый уже майор.
Милиционер уже было быстро подбежал к шестерке, но ему что-то показал Первый через окно, и он сразу ушел бдить дальше.
Майор с озабоченным видом садится на переднее сидение и негромко говорит Третьему условленный адрес. Машина выруливает на проспект, вливается в поток машин, и мы едем куда-то за город.
— Понятно, меня с моей горячей информацией ждет строгая изоляция в каком-то серьезно закрытом месте. Все, как я и ожидал. Сейчас меня запрут и начнут выкачивать информацию, возможны так же жесткие меры допроса. С применением той же сыворотки правды.
Да, заподозрить меня в том, что я почему-то рассказываю не все, что откуда-то знаю — вполне могут и тогда ничего хорошего меня не ждет.
Но другого пути у меня нет и не было изначально по большому счету, даже прорвись я на какой-то уровень партийных чиновников повыше, все равно КГБ меня могло забрать в любом случае.
Не знаю, насколько Романов может воздействовать на спецслужбу, как это должно быть по жизни, которую сейчас возглавляет совсем ему не товарищ Чебриков, исполнительный службист из народа, близкого взрастившему его товарищу Андропову.
И так же сплетня про разбитый сервиз из Эрмитажа по слухам запущена именно людьми товарища Андропова западногерманскому журналу «Шпигель».
Ехали мы долго, сначала по Петроградке, дальше по Выборгскому шоссе и через примерно час приехали в какой-то загородный санаторий на берегу озера. Сильно охраняемый санаторий, где моих спутников уже ждали на охране, а на меня даже не взглянули. Не положено проверять доставленных для оперативной разработки лиц.
Деревянные одноэтажные дома похожи на корпуса санатория, есть и определенное движение здесь на территории, кто-то на площадке играет в волейбол, кто-то сидит на берегу с удочкой.
Но меня, конечно, не поселят среди отдыхающих, значит здесь есть и другого типа корпуса.
Мы проезжаем в конец санатория, объезжаем небольшую рощу и закатываемся в закрытый забором двор.
«Ну, все, как я и думал, теперь отдельная комната с решеткой на окне и строгий надзор, как в детском садике».
— Ладно, хоть не в Петропавловку или Шлиссельбург, в сырые каменные казематы, а в курортную зону. И кормить будут, наверно, неплохо со служебной кухни комитетского санатория, — прикидываю я про себя, разглядывая одноэтажный небольшой дом.
Пара собак тоже имеется в вольере за сеткой, такие конкретно охранные немецкие овчарки. Выпускают с вечера до утра побегать по территории закрытого объекта. Чтобы гости не разбежались.
— Выходим, — командует мне Первый.
Я выбираюсь следом за ним, никто нас не встречает и меня подталкивают к входу в дом.
— А сумка? У меня там все нужное и книги тоже! — напоминаю я ему.
— Обойдешься! — отмахивается Первый, глядя на майора.
— Не обойдусь! — упираюсь я.
Посмотрим, какой у меня теперь статус — заключенный без всяких прав или все же очень полезно возможный сотрудник. Почти что осведомитель, только ведающий про туманное будущее.
Первый глядит на майора, тот задумывается и говорит взять сумку.
— Проверим ее и выдадим тебе, что можно. Пойдем в твой новый дом.
Я поднимаюсь следом за майором по ступенькам.
— Интересно, что мне можно в новом доме? — спрашиваю у майора и Первого, но в ответ тишина.
Меня заводят в дальнюю комнату, где есть две казенные кровати с панцирной сеткой, солидный стол, стульев пока нет, а на окне и точно крепкая решетка. Туалета в комнате нет, так что выводить меня придется на горшок постоянно.
Или вазу выдадут.
— Располагайся! В туалет сразу сходи, ужин принесут через час. Мы пока твои вещи проверим, — командует майор и после оправки в стандартном советском туалете я, наконец, остаюсь один в комнате.
Глава 17
После заселения в домике на краю ведомственного санатория пошла моя жизнь довольно неспешно и очень размеренно.
Иначе ее и не назовешь, как растительное существование, ну, а что я еще могу ожидать от давно уже неповоротливой спецслужбы?
Что все кинутся у меня узнавать о будущем, ломая ноги?
Случай весьма спорный и все еще неоднозначный, поэтому и принято решение изолировать от греха подальше, да опросить без свидетелей.