Все равно, конечно, узнают рано или поздно в торге, что курьер служебный не просто так катается по казенным делам, а со своим личным спекулянтским интересом. Да еще не бегает пешком, а как весьма обеспеченный человек раскатывает на здорово дефицитном в СССР складном велосипеде марки «Кама».
Я поэтому никуда не бегу сразу же, как глупый подросток, получив список и пачку документов, а солидно выписываю адреса магазинов и названия, потом определяюсь по имеющемуся у меня атласу Ленинграда. Все это делаю в кабинете парторга за свободным столом, явно мешая ей заниматься своими делами, но Валентина терпеливо ждет. Составляю правильный маршрут и вижу, что ногами бегал бы часов восемь, пока всех посетил бы. Магазины раскиданы в районе Фонтанки, от Московского проспекта до района порта, это именно на сегодня и завтра.
Ногами часов восемь, а вот на велике за пару точно справлюсь, но про это знать никому не нужно.
А то потом появятся срочные доставки и меня совсем загоняют по торговым делам уже без моего интереса.
— А билеты на трамвай и троллейбус оплачивать будут? — сварливо спрашиваю парторга, придумав повод докопаться как следует.
— Да что там эти копейки? — отмахивается она.
Ну, это уже наглость — гонять курьера за свой счет! Которому обещали какую-то несбывшуюся синекуру.
— Ага, там три копейки за трамвай, тут четыре копейки за троллейбус, там пять за автобус — и рубль за день накатается! — не унимаюсь я. — Я за свой счет кататься точно не буду, не столько мне платят, чтобы по рублю в день на общественный транспорт тратить!
Вопрос, поднятый мной, признается вполне серьезным ошеломленным моим напором парторгом, и мы идем в бухгалтерию торга, чтобы попробовать как-то компенсировать мне эти расходы.
Я уже жалею, что поднял такой вопрос, но отступать пока не собираюсь, мне интересно ознакомиться с мнением специально обученных людей.
— Билеты? На общественный транспорт? В расходы? — закатывается смехом весь кабинет. — Для нашего нового курьера? Га-га-га!!!
И радостно заливаются еще пуще, давая себе законный перерыв от скучных подсчетов.
Понятно, что пробить стену наплевательского отношения ко мне я так сразу не смогу, не будет бухгалтерия заниматься тем, чтобы считать билеты из общественного транспорта и возвращать мне деньги. Так мне сразу и сказали в бухгалтерии, когда я привел туда парторга. Или она привела меня, если сказать правильно.
Мне оно, конечно, и так не нужно, но сейчас эти расходы — реальная проза жизни для мало зарабатывающего курьера.
Я же пока маскируюсь под такого бедолагу, никто здесь не догадывается даже, как именно я буду совмещать работу с приработком. Что за день поездок буду наторговывать примерно свой оклад, возможно даже с квартальной премией.
Про нее мне тоже Валентина рассказала, но меня эти пятнадцать-двадцать пять процентов раз в квартал вообще не воодушевили.
— И как же тогда я буду от Фонтанки с Московского добираться до Нарвской? Пешком, что ли? Так я могу посетить пару магазинов за день и все! А мне их вон сколько понавесили! — деру я горло. — Тут у меня улица Газа есть около Военно-морского госпиталя, Двинская улица около порта и еще Московский проспект около метро «Московские ворота». Метро есть не везде, и мне придется с тремя пересадками добираться! — повышаю я голос, привлекая всю бухгалтерию к решению моих, а, значит, что и их тоже проблем.
Я позарез нужен бухгалтерам, чтобы отправлять ведомости и отчеты с обнаруженными ошибками поскорее на переделку в магазины и привозить их обратно. Так что в решении моей проблемы с транспортом они заинтересованы даже больше меня, ведь раньше сами лично катались по магазинам с бумагами.
Что им самим очень не нравится, ведь не на служебной машине начальника торга, конечно, разъезжали, а тоже своими ножками или на трамвайчике вместе с простым народом толкаться, часто бывающим некультурным в переполненных вагонах.
Или вызывали директоров в торг, что доставляло тем тоже мало радости, так что появление молодого и расторопного курьера всем очень понравится. Уже понравилось, как я вижу, вон сколько лишних хлопот на мои плечи сразу перевесили.
— Давайте мне общий проездной на все виды транспорта! И все! — предлагаю я взрослым тетям.
Но заводить отдельную ведомость для учета ради одного месячного проездного за шесть рублей никто не хочет.
— Так выписывайте за счет торга всем работникам! Чего деньги общие экономить! — еще одно революционное предложение, но тут на меня просто шипят главбух и ее заместитель.
Что есть фонды такие и еще такие, и эти расходы в них не вписываются. Короче — не моего чахлого ума дело!
— Знали бы вы, сколько я денег делаю просто на поездках в другую республику и продажу дефицита только по своим, помалкивали бы про мой чахлый ум конечно, — опять думаю я про себя.
Мне он тоже не особо нужен, этот проездной, но могу его Светке отдать, если она продолжит кататься в общагу, хотя у нее же ученический есть, так что ей пока не требуется. Сам я общественным транспортом редко пользуюсь, до Варшавского пешком хожу, торговля вся в пешей доступности, да и у самого ученический все еще имеется, он до конца летних каникул действует. Потом уже продлять в фазанке нужно с сентября месяца, но вряд ли я этим буду заниматься.
После этого бухгалтера посовещались и предложили, в качестве более-менее приемлемого для них самих и для меня тоже решения, выделять мне ежеквартальную премию побольше, чтобы я мог часть ее тратить на транспорт. Не пятнадцать процентов, как обычно, а все сорок.
— Все, что можем! Или так, или никак! — отрезала главная бухгалтерша. — И так тебе, мелочи пузатой, самую высокую ставку по премии квартальной выпишем!
— Это примерно тридцать рублей получается от моего оклада! Маловато будет за такие хлопоты на три месяца! — не соглашаюсь я, хотя понимаю, что больше выдавить ничего не удастся. — И деньги нужны мне сейчас, а не через три месяца!
— Нормально, как раз на месяц десять рублей получится! Премию в начале июля получишь! — отрезает главный бухгалтер, дочку которой только недавно с применением административного ресурса загнали в комсомол.
И она немного должна парторгу за ее глупый и бессмысленный демарш со взносами, высказанный мне и Валентине прямо в лицо. Прямо антисоветская деятельность какая-то при правильном угле рассмотрения обнаруживается, если году так в тридцать седьмом бы это случилось.
Лет десять без права переписки по тем суровым временам.
Но на дворе уже восемьдесят третий и совсем не до такой крамолы сильно загруженным работникам комитета глубокого бурения.
— Да уж, осчастливили прямо, — качаю я головой, но хорошо понимаю, что из бухгалтерии я выжал уже все, что мог.
На велике на дорогу до Фонтанки около Адмиралтейских верфей и обратно уйдет всего пара часов с заездами по магазинам, то есть до Ленинградского Адмиралтейского объединения, как оно называется сейчас. И там магазины нашего торга раскинули свои длинные щупальца.
Предметом деятельности Ленинского райпищеторга является розничная торговля продовольственными товарами… В состав Ленинского райпищеторга входит следующая торгово-складская сеть: 46 продовольственных магазинов; Торговая база; База закрытых учреждений; ремонтно-строительная группа'. Адрес организации: г. Ленинград, Измайловский пр., д. 10.
Вот что я прочитал на доске для внутренних документов в торге.
Значит, пока я охватил десяток магазинов, а передо мной есть еще тридцать шесть мест для спокойной торговли. На торговой базе мне ловить нечего, там и так все в шоколаде живут, База закрытых учреждений — вполне себе место для продаж, про ремонтно-строительную группу когда-нибудь потом можно будет узнать.
Но я думаю, что и сорока шести магазинов мне за глаза хватит, пусть в некоторых даже не сложатся отношения с начальством или продавцами, я это легко переживу.
Главное — поменьше риска и повыше цена на мой дефицит.
Валентина очень довольна моим теперь послушным видом, ей явно трудно сдерживать напор начальства по моему поводу. Не согласно оно категорически, что я принят на должность только для решения одной узкоспециализированной комсомольской задачи.
Отчитаться перед своим партийным начальством за восстановленную ячейку перед юбилейным съездом ВЛКСМ.
Ведь ее личные и служебные проблемы начальству торга глубоко побоку. Оно уже и так в полном коммунизме живет, если хорошо работает головой и сильно не нарывается, то само себе его давно уже построило.
Как обещал к восьмидесятым годам всему советскому народу один не шибко умный Первый секретарь ЦК КПСС.
Обещал всем, а получилось у некоторых только.
Я возвращаюсь домой, достаю свой объемный рюкзак и забиваю его упаковками шоколада и жевательной резинки, а документы коварно кладу в самый низ. Пока их достану, придется все добро выложить из рюкзака, и я ничего не понимаю в женщинах, если такое богатство не заставит забыть работников магазинов на время о каких-то служебных документах.
Потом запрыгиваю на велик и кручу педали, толстая цепь обшита плотной кожаной тканью и не гремит вокруг рамы, обвившись там этакой красивой змеей.
Кстати, еще и приложить можно кого-то по глупой голове в нужный момент. Как раз кожаное оформление поверх металла скроет тяжелую цепь и меньше кожу порвет при ударе.
Сначала заезжаю в «Горцветторг», как вчера обещал девчонкам. Там приходится доставать все коробки с кондитеркой, шмотки я пока не стал брать. С женскими вещами никогда быстро не бывает, лучше заеду еще раз.
— Ого, какое богатство! — удивляются хорошенькие продавщицы лет примерно таких же, как мои подруги Ира с Людмилой.
Покупают довольно хорошо вдвоем, на пятерку каждая, еще зовут заведующую, но та только недоверчиво посматривает на меня, не зная еще, что я за фрукт такой.
Ничего, дело это не мгновенное, чтобы завоевать доверие, поэтому я собираю полегчавший на чуть-чуть рюкзак, не забыв продемонстрировать всякие накладные и акты списания. Это в знак доказательства, что я сам имею отношение к торговле, тем более, что заведующая как раз к ним проявила заметный интерес. Ну, это ее знакомая тема, насчет всяких списаний, пересортицы и остальных торговых хитростей, так что здесь ей карты в руки.