— Я заплатил вам тысячу золотых крон за жизнь одного никчемного мальчишки! — громко шипел наместник. — Он убежал из дома с одной шпагой и кинжалом! А вы не смогли выполнить свою работу, да еще так бездарно потеряли двух своих воинов. Кто не далее, как пять дней назад кичился невероятной подготовкой «летающих демонов», умеющих если не все, то почти все? Это ваши слова, уважаемый Кафхэн Нофре!
Когда граф произносил «уважаемый», он как будто выплевывал это слово, перекосившись от злости. Удивительно еще, как ему удалось правильно выговорить имя стоящего перед ним человека.
— Я от своих слов никогда не отказывался, как и сейчас, — голос у собеседника был глубокий, бархатистый; он обволакивал и успокаивал. — Мои «невидимки» — так мы себя зовем, граф — умеют проникать в любой хорошо охраняемый дом, проскользнут незамеченными в военный лагерь, набитый людьми, и, если надо, срежут с пояса кошелек так, что хозяин его даже не почувствует утрату.
— Как же объясните потерю своих «невидимок»?
— А откуда мы вообще можем знать, убиты они или нет? — блеснули глаза низарита. — Я не видел их тела, только передаю слова моего воина, сумевшего уйти от преследования.
— Вы лжете, Нофре, — уверенно произнес граф, продолжая гипнотизировать взглядом обернутого в черное наемника. — Вам точно известно об их смерти, но вы пытаетесь сохранить репутацию низаритов как несокрушимых бойцов, скрывая потери. Почему бы не признаться?
— Мы попусту теряем время, граф, — снова убаюкивающий голос Кафхэна Нофре прошелестел в кабинете наставника. — Почему вы не примите одну важную мысль, что человек смертен? Любой, и мы не исключение. В нашем деле тоже бывают потери. Это значит, Орден недостаточно хорошо подготовил бойца. Мы исправим ошибку. Если, по вашим сведениям, граф, караван остановится в Невермуте, мы найдем способ уничтожить вашего врага. Не может же он сидеть целыми днями в душном помещении или на качающейся палубе корабля. Человеку свойственно ощущать твердую почву под ногами, сходить в трактир и выпить вина, провести ночь с женщиной.
Граф Абра покачал пальцем перед носом Нофре и раздраженно отошел от него, чтобы сесть в кресло и уже оттуда вещать:
— По моим сведениям виконта Агосто взял под защиту какой-то наемник со своим отрядом, облаченным в черные одежды, прямо как у ваших людей. Не могут ли они быть из Ордена?
— Нет, исключено, — покачал головой низарит. — Мы не заключаем контракты на охрану грузов или каких-либо знатных лиц. Кредо «невидимок» — карающий удар кинжалом или яд в бокале с вином. Скорее всего, речь идет о так называемых штурмовиках из штрафных отрядов Сиверии. Там их сейчас активно используют в боевых действиях.
— Вы хотите сказать, что штурмовики имперцев охраняют караван торгаша Боссинэ? — фыркнул граф. — Откуда вообще они здесь взялись? Не говорите глупостей!
— Мне то неведомо. Возможно, кто-то предложил такую идею, она пришлась наемникам по вкусу. Но это точно не низариты.
— Хоть это радует, — проворчал наместник, постукивая пальцами, большая часть которых была унизана перстнями, по обшитым бархатом подлокотникам. — И все же я вынужден исходить из тех реалий, которые на данный момент существуют. На виконта Агосто было совершено два нападения. Одно — на острове Норри, где он с помощью некоего Игната Сироты, то ли командира кондотты, то ли разорившегося купца из Халь- Фаюма, сумел перебить всех, кому я заплатил за работу. Второе — на рейде Эбонгейта. И там тоже неудача. Мне пришлось пересмотреть свои планы, и теперь у вас, Нофре, осталось столько времени, сколько каравану хватит дойти до Шелкопадов. Там мальчишку будут ждать мои люди. Сумеете опередить их — получите сверх оговоренной суммы. А если нет — я ославлю вас и ваш Орден, Нофре. Докажите, что вы лучшие наемники на Тефии.
Графу Абре хватило прозорливости и ума не угрожать Кафхэну Нофре смертью или еще какими карами. Он просто поставит в известность короля, что в Дарсии свил гнездо опасный Орден наемников-низаритов, и укажет, где искать его последователей. Этим ходом ему удастся приблизиться к королевскому двору и занять место возле трона правителя. Должность наместника, конечно, хороша, но только не в этой дыре, зовущейся Натандемом.
— Как вам будет угодно, граф, — высокопоставленный низарит, осуществлявший координацию действий своих воинов, едва наклонил голову, обозначая поклон.
Именно эта независимость и бесила наместника. Нофре вел себя с ним как равный с равным, но граф чувствовал, что он никакой не высокородный принц или какие там в Аксуме титулы, и не дворянского происхождения. Скорее, вояка. Руки, которые трудно скрыть под тканью халата, несут на себе следы многолетнего ратного труда. Они привыкли держать шпагу, палаш, нож, но никак не вилку и ложку из серебра.
— Позвольте задать один вопрос, граф, — уже собираясь уходить, низарит обернулся. — Вы упомянули, что командир наемной охраны родом из Халь-Фаюма. Могу ли я узнать подробнее об этом человеке?
— Я сам еще ничего не знаю толком, — досадливо поморщился граф Абра. — Мои люди сейчас пытаются разыскать следы Сироты: кто он, откуда появился, кем был в прошлом. Когда у меня будет достаточно информации, я поделюсь ею с вами.
— Благодарю, граф, — откланялся Нофре, и расправив плечи, вышел из кабинета.
Оставшись в одиночестве, наместник не сдержался и выругался, упоминая всех родственников этого заносчивого ублюдка вплоть до седьмого колена в самых уничижительных выражениях. Облегчив душу, он подошел к столу и налил в бокал из графина темно-рубинового «Идумейского», позвонил в колокольчик. Створки двери тут же распахнулись, и на пороге застыл облаченный в темно-коричневый камзол охранник из числа внутренней стражи.
— Эрмеландо вернулся? — спросил граф Абра, снова усевшись в кресло.
— Да, ваша милость. Он ожидает в нижней гостиной, — четко ответил охранник.
— Экий скромник, — усмехнулся хозяин кабинета. — Немедля зови его.
— Слушаюсь, милорд!
Граф успел осушить свой бокал, прежде чем в помещение проскользнул невзрачного вида человек в длиннополой засаленной шляпе, из-под которой космами спускались длинные волосы. Лицо мужчины носило на себе следы долгих возлияний горячительных напитков, обвисшие щеки и заросший жесткой щетиной подбородок и вовсе могли вызвать приступ отвращения. Если бы в кабинете присутствовал еще кто-либо, он с удивлением увидел бы, что граф Абра не только не выгнал наглеца в грязной одежде, прикрытой потертым дорожным плащом, а наоборот, расхохотался, похлопывая в ладоши.
— Если бы мне не сказали, что мой Эрмеландо уже во дворце, я бы точно спустил на тебя псов! Признаюсь, не узнал. Ты превзошел самого себя. Кем на этот раз был?
— Моряком, ищущим место на каботажном судне, — хрипло ответил гость, — и заодно великосветским хлыщом, развлекающимся на различных приемах.
— Выпей вина, — поморщился граф. — Твой голос скрипит как немазанные ворота в конюшне.
Эрмеландо ни чинясь, подошел к столу, налил полный бокал восхитительно пахнущего нектара и в несколько глотков осушил его. Сдернул с головы шляпу и почесал макушку.
— Извините, милорд, — осклабился он, заметив недовольство в глазах наместника. — Я так спешил к вам с известиями, что не удосужился принять ванну. Если вам угодно видеть меня в чистых одеждах, я сейчас же исправлю свою ошибку. Но этот парик так прирос к голове, пока добирался до Натандема, что голова зудит как проклятая.
— Так уж и быть, потерплю грязного вонючего матроса рядом с собой, если он принес интересные вести, — пошутил граф Абра. — Только не садись в кресло, умоляю…
Эрмеландо улыбнулся и окинул взглядом кабинет. Он устал, но проявлять невежество на глазах хозяина хватило ума. Здесь была только самая красивая и богатая мебель, предназначенная для высокородных, и марать оббивку все-таки не стоило. Зато возле двери притулилась изящная скамейка, покрытая темным лаком. На нее-то он и уселся, вытянув гудящие от долгого путешествия ноги. Ну да, где на перекладных, где на крестьянской телеге — путь не близкий для человека, обряженного в такое рванье.
— Итак, я слушаю, — голос наместника стал жестким.
— Игнат Сирота и в самом деле оказался купцом, — начал свой рассказ Эрмеландо. — Его корабли были захвачены пиратами Керми, а сам он со своими экипажами попал в плен. Сколько времени Сирота пробыл на архипелаге, неизвестно. Помните, милорд, историю нападения на «золотой караван»? Так вот, этот шустрый малый воспользовался моментом, когда вся пиратская армада ушла на перехват каравана, перебил охрану и захватил корабль, на котором вместе с остатками своих людей совершил побег. Мало того, вместе с ним бежала и леди Тира Толессо. Вы же знаете, кто это?
— Про семейство Толессо я слышал, — кивнул граф Абра, скрывая удивление. Надо же, девчонка жива оказалась вопреки многочисленным скорбным слухам! — Говори дальше.
— Сирота направил корабль в Суржу, надеясь на благоволение властей. Но его обвинили в пиратстве и приговорили к смерти. Но случилось удивительное. За него вступился сам лорд Торстаг. Якобы этот человек выполнял его задание на Керми, является чуть ли не личным шпионом. Для Сироты все закончилось благополучно. Получив купеческий патент, он отплыл в Акапис, где решил поселиться и вести свои дела. Кстати, я туда наведался и поспрашивал о Сироте. Многие о нем отзываются хорошо. Особенно строительная артель. Купец приобрел так называемую Пустошь Кракена, бывшее владение баронов Домине, вместе с особняком, который сейчас активно отстраивают. Так что деньги у Сироты есть. Наверное, при побеге еще и пиратов ограбил… Милорд, мне нужно выпить. В горле пересохло.
Получив согласный кивок, Эрмеландо снова наполнил бокал доверху и вернулся на лавку. Отпив пару глотков, он продолжил свой рассказ:
— В Акаписе все очень интересно. Судно, на котором Сирота сбежал из плена, теперь его личное, называется «Тира». Да-да, в честь леди Толессо. Забавно же, милорд, не находите в этом некий подтекст? Кхм… Так вот, бриг сейчас болтается на рейде, а в усадьбе находится несколько десятков хорошо вооруженных людей. Они охраняют строителей и присматривают за окрестностями. Но самое интересное, их ежедневно обучают военному делу. У Сироты, по-видимому, есть несколько офицеров, натаскивающих головорезов на какие-то делишки. Возможно, они и есть ядро будущей кондотты.