Боссинэ кивнул, подтверждая мои слова. Молодец, сообразил, что незачем знать барону об истинных потерях, хотя вначале успел протрепаться о них перед Глэйном. Но хотя бы без озвучивания числа оных. А то Рокмак войдет в искушение и снова устроит нападение где-нибудь уже в верховьях Пламонта.
После этого Лесс представил Михеля, что вовсе испортило настроение Рокмака. Вероятно, для него было сюрпризом нахождение в караване двух дворян, и вскройся сейчас участие барона в нападении — это могло закончиться дуэлью. Он понимал, что в этой глуши королевская власть не имеет прочной опоры, и тот же виконт со спокойной совестью предъявит обвинение, чтобы наказать того, кто руководил разбойниками. А почему нет? Здесь по-прежнему царит власть сильнейшего, а Корона настолько редко проявляет свою заинтересованность, что о ней и не вспоминают.
— Господа, предлагаю пойти в кают-компанию и отужинать, — предложил купец, сворачивая ненужные разговоры.
Барон сделал знак телохранителям, чтобы те оставались снаружи, а сам тяжелой поступью двинулся следом за Лессом с напряженной спиной. Чувствовалось, что в его голове крутились мысли, как ловчее обстряпать свои наглые требования.
Боссинэ как хлебосольный хозяин предложил выпить за знакомство, потом за удачно окончившийся бой у Блуждающих островов, потом был тост за хозяина Валунного Двора. Если он считал, что может свалить с ног человека с такими габаритами как у барона, то просчитался. Рокмак глотал «Идумейское» как воду, шутил, рассказывал всякие истории, произошедшие в городе, но сам то и дело кидал взгляды на виконта и меня, правильно определив, с какой стороны ждать опасность.
— Мой слуга передал ваши слова, милорд, — поняв, что ему первому дают высказаться, барон аккуратно отодвинул подальше от себя опустевшую тарелку и сложил руки на объемистом животе. — Они очень огорчили меня. Почти сто с лишним лет назад мой предок пришел на эти земли и основал Валунный Двор. Каждый из семьи Рокмак денно и нощно трудился на благо рода, не забывая тех, кто кормил их и защищал, — барон ткнул пальцем куда-то в стену, за которой находился город. — Землепашцы, скотоводы, рыбаки — все они приходили сюда и оставались под защитой баронов Рокмак. Дед моего деда подписывал собственной рукой Феодальное Право, как и десятки баронов, живущих в долинах Пламонта, Роканы, Эритии и прочих полноводных рек. И я вправе устанавливать свои законы на этих землях.
— Феодальное Право уже не действует в Дарсии, если вам еще не известно об этом юридическом казусе, — не скрывая насмешки, сказал виконт. — Вы или отстали от жизни, или пытаетесь манипулировать законами, барон, вводя в заблуждение своих слуг и горожан.
— Если до сих пор действует право вызова на дуэль «божьего суда», то почему Феодальное Право должно исчезнуть безвозвратно? — усмехнулся барон, постукивая черенком вилки по столу. — Не находите это странным, милорд?
— Нет, не нахожу. «Божий суд» есть наиболее справедливое решение споров не только между аристократами, но и между простолюдинами, если исчерпаны все методы найти правду в обычных судах, — спокойно парировал Агосто. — Другое дело, что в наше время мало кто наберется смелости вызвать оппонента на дуэль, в которой кто-то обязательно умрет. Люди стали мелочными, трусливыми, за слова стараются отвечать не сталью, а деньгами. Согласитесь, куда безопаснее заплатить за оскорбление, чем твою шкуру испортит пара дырок от шпаги. А Феодальное Право суть закон, который отменен королевской властью. Нет больше феодалов, пытающихся диктовать свои условия сюзерену, тому, кто выше них.
— Прекрасная речь, милорд, — барон перестал постукивать и отложил вилку, зато самолично налил себе вина. — Но, увы, она меня не тронула. Есть один нюанс, который дает мне право диктовать свои условия.
— Поведайте, — Агосто откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, подмигнул едва заметно.
Мне к чему-то надо готовиться? На всякий случай опустил руку к поясу, нащупал рукоять ножа.
— В Валунном Дворе уже больше десяти лет не появлялись уполномоченные от королевских наместников или губернаторов. Всем плевать, что происходит в провинциях. Зато сборщики налогов точны как часы на главной площади Невермута. Деньги берут, а взамен даже паршивой грамоты о полномочиях не дождешься. И зачем мне это? Поэтому еще мой дед смекнул, что с власти как с драной козы нет пользы.
— Не забывайтесь, барон, — заледенел голос виконта. — Вы оскорбляете короля. Уже за это я могу призвать вас к ответу.
— Да бросьте, виконт! — махнул рукой Рокмак. — Я лишь высказал свою точку зрения, которую вы можете и не принимать. Но пошлину с каравана в восемь золотых господин Боссинэ уплатит. Все платят. Иначе просто будут стоять здесь до тех пор, пока товар не упадет в цене или не испортится.
— Обычно такая самоуверенность появляется не на ровном месте, — виконт прищурился. — Может, разбойники — это ваши люди?
— Не забывайтесь, милорд! — мощные челюсти, которые недавно дробили косточки перепелов, задвигались как мельничные жернова. — Это уже прямое оскорбление. Вы обвиняете меня в пособничестве грабителям?
Узнав Нима за столь долгое время знакомства, я уже понял, что виконт нарывается на дуэль. Пора было прекращать эту бессмысленную пикировку. Барон слишком уверен в своей непогрешимости, а у виконта нет возможности наказать его по закону. Потому и выбрал для решения проблемы дуэль.
— Ваша милость, — обратился я к Рокмаку, сопящему от злости, — успокойтесь, пожалуйста. Мы все немного взвинчены после вчерашнего боя. Поставьте себя на наше место, когда множество лодок в тумане неожиданно вылетают из-за островов, и на каждой по десятку человек. Довольно неприятное зрелище. Согласитесь, что доля вашей вины в произошедшем есть. Вы не обеспечиваете порядок на своих землях, где разгуливает очень опасная и хорошо организованная банда, а потом требуете еще и пошлину. Не каждому понравится такой исход.
— С чего ты взял, кондотьер, что на вас напала организованная банда? — скрежетнул зубами барон. — Даже голытьба может объединиться на короткое время, чтобы заняться грабежами. Пока не получат дубинкой по морде.
— На каждое судно нападало не меньше трех больших лодок, — ответил я. — Все группы были четко распределены, никто не метался в горячке боя вдоль строя, не мешал друг другу. По десятку человек на абордажную атаку каждого нефа, плюс вторая волна наготове, а к этому еще и многочисленная засада на правом берегу. Извините, барон, но обыкновенная голытьба не рискнет напасть на хорошо защищенный караван. Ведь бандиты были осведомлены о наличии пушек, и тем не менее, не отказались от желания ограбить господина Боссинэ.
— Так это лишь твои догадки, командор, — как-то сдулся Рокмак. Кажется, для него я стал кровным врагом.
— Вам знакомо имя Хейзинг? — неожиданно спросил виконт, удачно выбрав момент, пока барон расслабленно попивал вино. — Нам пленные поведали, что этот человек организовал отряд и руководил им.
— Не слышал, — буркнул хозяин Валунного Двора, а пальцы-то дрогнули от вопроса, заданного в лоб. — Но теперь знаю, кого нужно вздернуть на дереве. Благодарю ваша милость. Обязательно займусь поисками бандитов и накажу их. Не поверю, что никто не заметил бродящий в окрестностях большой отряд.
— Будем признательны, если вы потом покажете его голову, — улыбнулся Ним Агосто. — Надеюсь, этот Хейзинг не уйдет от карающей руки закона, который вы представляете в Валунном Дворе.
— Надеетесь увернуться от пошлины, ваша милость? — гулко захохотал барон, скрывая свою секундную растерянность. — Нет-нет, я не отступаю от своих правил. Здесь, — он постучал согнутым пальцем по столу, — моя земля, моя река. Извольте подчиняться.
Боссинэ встретился со мной взглядом, в котором я увидел злость и решимость. Последние события стали для него серьезным испытанием нервов. Опасный груз в трюме «Соловья», проблемы с виконтом, вчерашнее нападение на караван и нахальство барона Рокмака, не пожелавшего отказаться от пошлины — все это могло вылиться в скандал и испортить наш план. Я сделал знак, чтобы Лесс не вздумал сцепиться с гостем и ненароком раскрыть затею с захватом башни.
— Хочется, чтобы вы еще раз обдумали свое требование к пошлинам, барон, — виконт промокнул губы и небрежно отбросил салфетку на край стола, как будто давая знак к окончанию трапезы и разговора, закончившегося неудачей. — У вас есть ночь. Было бы приятно не увидеть завтра утром цепь поперек реки.
— Если уважаемый господин Боссинэ не боится разориться — можете погостить у меня столько, сколько пожелаете, — пряча в бороде усмешку, ответил Рокмак и встал, с грохотом отодвинув от себя стул. — Готов предоставить вам гостевые комнаты, развлечения и, кстати, охоту на бандитов. Проведете незабываемое время в Валунном Дворе. Господа, всего доброго! Провожать не надо!
Он ушел, а мы некоторое время сидели молча, пока дон Ансело не вынес общий вердикт:
— Неприятный и чересчур самоуверенный тип.
— Да, — виконт встал и прошелся от стола к двери, прислушался к звукам извне, вернулся обратно, но садиться не стал. — Убедились, господин Боссинэ, в невозможности вести деловые переговоры с дворянином, который оказался куда большим торгашом? С трудом сдерживался, чтобы не вызвать наглеца на дуэль.
— И правильно сделали, милорд, — мрачно ответил купец. — Мне по долгу своей деятельности приходится часто идти на компромиссы с людьми высшего сословия, поэтому терпение и покладистость — наилучшее решение. Но если вы готовы предоставить мне свою защиту и гарантию от дальнейших посягательств — а мне еще придется частенько ходить мимо Валунного Двора — то вариант, предложенный командором Сиротой, куда предпочтительнее.
— Отлично, Лесс, — я переглянулся с Михелем. — Мы сделаем вылазку глубокой ночью и утопим цепь. Не думаю, что там настолько сложный механизм, чтобы мои люди с ним не справились.
— Так и есть, — подтвердил купец. — Единственное, что нужно — побольше людей для проворачивания кабестана.