Обывательский взгляд на власть заключается в том, что главная работа управленца — распределение: мол, мы платим налоги, а чиновник распределяет их и себя, не будь дураком, не забывает, присваивая самый жирный кусок. Между тем его задача гораздо шире, нежели исполнение пассивно-распределительной функции, она заключается в управлении ресурсами с целью их ПРЕУМНОЖЕНИЯ. То общество, которое наращивает свои ресурсы медленнее других, слабеет относительно них (даже становясь сильнее, чем оно было на предшествующем этапе) и утрачивает свою субъектность полностью, будучи поглощенным сильным социумом, или частично, став периферийным придатком могущественного субъекта. Самые большие потери в обоих случаях несет именно элита, расплачиваясь за выбор неправильной стратегии развития. Для низов же, по большому счету, ничего не меняется.
Итак, если общество хочет выжить, сохранить свою субъектность, то оно должно развиваться опережающими темпами, эффективно накапливая ресурсы. Для развития нужен план, концепция, идея, некий компас, указывающий верное направление. Этим компасом и является идеология. Элита — генератор и носитель идеологии. Я имею в виду элиту в самом широком смысле слова, а не только политическую верхушку. Стоит уяснить три принципиальных аспекта.
ПЕРВОЕ. Генератором и носителем идеологии является ТОЛЬКО элита. Широкие массы являются лишь объектом воздействия идеологии. Обычно посредством пропаганды, будь то пропаганда церковная, политическая, научная или коммерческая (реклама). Кстати, если кого-то удивил последний пример, то я подчеркиваю: в условиях господства идеологии потребительского общества реклама образов потребления — мощнейшее средство воздействия на массовое сознание, средство формирования целеполагания у общества.
ВТОРОЕ, вытекающее из первого. Альтернативная идеология вызревает только в контрэлите, появление которой провоцирует недееспособность господствующего класса, руководствующегося неадекватной идеологией. Смена идеологического вектора возможна только в результате смены элит, которая происходит обычно в результате острого кризиса системы управления. Смена идеологии без смены элиты невозможна, хотя определенная часть старых элит всегда инкорпорируется в новую систему управления.
ТРЕТЬЕ. Идеология, которой руководствуется элита, НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВУЕТ в кодифицированном виде, не формируется в виде конкретного учения, доктрины, плана, стратегии или пропагандистского месседжа. Идеология лишь проявляется в них той или иной своей гранью. Носителем идеологии является, выражаясь заумными словами, общая когнитивная модель элиты, ее коллективный разум или даже ее коллективное бессознательное (подробнее механизм формирования общей когнитивной модели рассмотрен в главе «Как создать толпу в интернете»). Актуальная идеология всегда скорее чувствуется, чем осознается рассудочно. Продуктом рассудочной деятельности может быть, например, свод законов или политическая доктрина, но она является лишь одним из множества воплощений идеологии, и потому ни в коем случае нельзя путать или отождествлять эти понятия.
Выше я уже приводил пример большевиков, которые приспособили политическую доктрину коммунизма для нужд пропаганды, но в реальной политике не только не следовали ей, но действовали прямо противоположным образом. Марксистское учение базируется на постулате последовательной смены социально-экономических формаций, а потому, если бы Ленин и Ко строго следовали принципам исторического материализма, то они обязаны были приступить к форсированному строительству капитализма. Строительство социалистического общества в отдельно взятой аграрной полуфеодальной стране с точки зрения «единственно верного учения» было абсолютно невозможно. Но идеология, которой руководствовалась советская элита, к марксизму имела косвенное отношение. Об этом далее поговорим более детально.
Всякая живая идеология всегда уникальна, изменчива и вариативна. Невозможно выбрать эффективную идеологию, вычитав ее в какой-нибудь толстой умной книжке, после чего останется только строго следовать избранному рецепту. Не менее утопично и убеждение в том, что существует некая универсальная стратегия развития, которую можно приспособить к любым конкретным условиям и добиться успеха. Напомню, что актуальной является только та идеология, которая позволяет обществу добиться опережающего развития. Но если вы просто пытаетесь скопировать чей-то опыт, пусть и очень успешный для своего места и времени, то в самом лучшем случае вы реализуете принцип догоняющего развития.
Успешная идеология — это как революционная бизнес-идея, которая обретает сколь-нибудь внятные формы исключительно в ходе ее воплощения. Когда сын одесских эмигрантов Сережа Брин корпел над поисковиком для университетской библиотеки, он вряд ли осознавал, что начал строить одну из крупнейших корпораций в мировой истории. Задним числом легко сформулировать логику успеха проекта Google. Но попробуйте повторить этот опыт, имея уже четкое представление о том, что хотите получить в итоге, — у вас точно не получится стать миллиардером, скорее, вы потеряете кучу денег.
Компания Apple вообще ничего нового не изобрела — сотовый телефон, сенсорный дисплей и тактильный интерфейс уже были давно известны, однако инженеры и дизайнеры компании столь удачно скомпоновали одно с другим, что создали прорывной продукт. Почему никто не может не то что переплюнуть лидера рынка смартфонов, но даже приблизиться к нему? До сих пор выручка от продажи iPhone превышает выручку (не говоря уж о прибыли) от продажи всех смартфонов всех производителей вместе взятых. Без прорывной идеологии никакой прорыв неосуществим — ни в бизнесе, ни в технологиях, ни в социальном творчестве. Но прорыв возможен только один раз, дважды одна и та же идеология не стреляет.
Возможно, у кого-то возник вопрос: не проще ли будет отождествить понятия «идеология» и «национальная идея»? Нет, строго формально такой подход неверен. Идеология есть комплекс согласованных между собой идей о принципах развития общества. Например, либерализм в экономике проповедует принципы свободного рынка, свободной конкуренции, примат священной и неприкосновенной частной собственности; в политике либерализм неотделим от таких понятий, как свобода слова, демократия, парламентаризм, примат прав и свобод гражданина над возможностью государства диктовать ему свою волю. Не бывает либеральной идеологии, проповедующей священное право диктатора уничтожать несогласных и допускающей монополию государства на средства пропаганды.
Но национальная идея, то есть представление нации о смысле своего существования, о целях и методах развития (национальное самосознание), спокойно может совмещать в себе взгляды, совершенно недопустимые с идеологической точки зрения. Например, коммунистический Китай строит под краснозвездным флагом вовсе не коммунизм, а вполне себе капиталистическое общество, где частному капиталу предоставлены очень большие возможности, права и свободы, а в эксплуатации человека человеком общество не видит ничего предосудительного. При этом капитал в Китае начисто лишен каких-либо политических прав, а власть (бюрократия) совершенно отделена от собственности. Модель государственности Китая с полным основанием можно назвать фашистской, либерального в ней нет ничего, в отличие от экономики. Свобода слова жесточайше подавляется, демократия и политическая конкуренция отсутствуют, у власти находится тоталитарный однопартийный режим. Да, формально в Китае несколько партий, и они даже представлены в парламенте, но, во-первых, они не являются оппозиционными по отношению к правящей КПК, во-вторых, их значение чисто номинальное.
При Гитлере в Германии тоже продолжала существовать многопартийность, под запретом оказались лишь коммунисты и социал-демократы. А то, что правые партии добровольно решили слиться с НСДАП или самораспуститься, — так на то была их «свободная» воля.
Как видим, китайская национальная идея есть симбиоз не просто различных, а антагонистических идеологических концептов. Даже в экономике принципы инвестиционной открытости, рыночной конкуренции и частной инициативы совмещаются с приматом государственного централизованного управления и планирования. Ни о каком рыночном регулировании курса национальной валюты даже речи не идет. Курс доллара определяется ЦК КПК. Однако успехи Китая в построении индустриальной экономики очевидны. Поэтому следование взаимоисключающим идеологическим установкам в рассматриваемом случае следует признать целесообразным. По крайней мере, на данном историческом этапе.
В чем еще существенная разница между идеологией и национальной идеей, помимо того, что последняя всегда носит синтетический характер? Идеология, даже бурно развиваясь, сохраняет преемственность по отношению к своему идейному базису. Современный гламурный социальный либерализм и неолиберализм (рыночный фундаментализм) при всех противоречиях между собой наследуют классическому либерализму XIX столетия. А вот национальная идея не может быть неизменной и даже не всегда сохраняет преемственность, являя собой реакцию социума на изменившиеся условия существования. Часто эта реакция носит революционный характер, знаменуя собой кардинальные сдвиги в массовом сознании.
Порой под понятием «идеология» подразумевается методология. Скажем, часто можно наткнуться на довольно абсурдное словосочетание «идеология фашизма». В РФ пошли еще дальше — придумали и закрепили законодательно «идеологию терроризма» и за пропаганду несуществующей террористической идеологии лепят большие тюремные сроки. Террор — старый как мир метод достижения цели (политической, экономической, религиозной и т. д.) с помощью систематического применения насилия. Точно так же попробуйте сказать, в чем заключается фашистская идеология. Фашизм — всего лишь форма (метод, инструментарий) осуществления политического господства. Содержание у политического режима может быть различным. Итальянские фашисты стремился к экспансии, а испанские — нет. Германские фашисты преследовали евреев, а финским и чилийским антисемитизм был чужд. Были люмпенские фашистские режимы и те, что представляли интересы крупного капитала.