За годы путинизма с 2000 г. по 2015 г. количество больниц в РФ сократилось вдвое — с 10,7 до 5,4 тыс. (в 1990 г. их было 12,8 тыс.). Коечный фонд за 25 лет к 2014 г. сократился с 2037 до 1266 тыс. коек. Сокращается при этом и обеспеченность врачами. Так, в 2017 г. в российских поликлиниках незанятыми были 27 % ставок участковых терапевтов, 18 % педиатров и 28 % врачей общей практики. Директор фонда «Здоровье» Эдуард Гаврилов оценил общий дефицит этих специалистов в 2 тысячи. Основная причина нехватки кадров — низкий уровень оплаты труда. Как я упоминал выше, если врач получает в среднем лишь на 20 % больше водителя, то количество врачей в РФ неуклонно будет сокращаться.
Причем в данном случае нельзя сослаться на рынок — мол, он так оценивает труд медиков. Нет, это целенаправленная государственная политика, она направлена на демонтаж системы здравоохранения, и такой подход государства абсолютно верен в рамках принятой экономической парадигмы. Экономика РФ носит рентный характер, базируется на экспорте энергоносителей и низкопередельного сырья. Соответственно, такой «экономике трубы» не нужен человеческий капитал, не нужны ни интеллект, ни здоровье населения, да и само население на хрен не нужно, поскольку оно потребляет почти половину добываемой в стране нефти, которую можно было бы с выгодой продать за рубеж.
Так какой смысл инвестировать в человеческий потенциал, если он никогда не окупится? Именно поэтому расходы на образование, здравоохранение, культуру, науку и спорт в Эрфии постоянно снижаются. На образование страна расходует 4 % ВВП — меньше, чем Алжир и Марокко, на здравоохранение — 3,5 %. Констатируем, что накапливать такой важный ресурс, человеческий капитал, Эрэфия давно уже не в состоянии. Население тупеет, хилеет и вымирает. И это то, что надо, — пьющими дебилами гораздо легче помыкать.
Почему Россия проиграла лидерство в космосе
Как неопровержимо доказано выше, русские в постсоветские годы отупели, стали меньше есть, больше пить, курить и наркоманить, хуже размножаться и быстрее умирать. Общество прекратило развитие, то есть накопление системной сложности, стремительно архаизируясь, примитивизируясь, деградируя. Социальная система утратила жизнеспособность, то есть умение накапливать важнейшие виды ресурсов — материальный (фонды развития и потребления), демографический, информационный (научный), духовный потенциал и человеческий капитал.
На наших глазах происходит агония одной из крупнейших на планете геосоциальных систем — исторической России. Под исторической Россией стоит понимать не только РФ, но и те осколки СССР, которые еще не утратили субъектность, будучи интегрированными более успешными социальными системами. Последнее относится в первую очередь к Литве, Латвии и Эстонии, ставшими частью Евросоюза, частично к Грузии и Молдавии. Украина, Казахстан, Беларусь, среднеазиатские постсоветские бантустаны слишком тесно связаны с Россией, чтобы избежать общей для всех катастрофы. Я хорошо понимаю желание Украины дистанцироваться от разлагающегося «русского мира», но все же спасаться бегством с «Титаника» на гнилом дырявом баркасе — не лучшая идея.
Является эта самая масштабная в истории социальная инволюция случайной или закономерной? Есть ли в ней смысл, логика, план, идеология? Да, мы имеем дело с осмысленным, целенаправленным процессом, внутренняя логика которого более чем очевидна. Вынужден сразу опечалить людей, страдающих патриотизмом головного мозга, и прочих любителей теорий заговора: популярная в ватной среде доктрина о том, что глубоко законспирированные силы мирового зла (обычно действую под лейблом «Запад») каким-то непостижимым образом навязали русскому народу чуждые либеральные ценности, привели к власти в России оккупационную администрацию и посредством неосязаемых манипуляций развалили страну, не имеет к реальности ни малейшего отношения.
Причины краха социальных систем всегда носят внутренний характер, даже если они погибли под воздействием внешних неблагоприятных условий. Ведь неспособность отвечать на внешние вызовы всегда обусловливается внутренней слабостью. Во многом жизнеспособность социума обеспечивается именно идеологией, которую генерирует и ею же руководствуется элита. Именно идеологический фактор объясняет то, что в равных условиях разные социальные системы добиваются совершенно несопоставимых результатов. Наглядный пример дают КНДР и Южная Корея. Стартовые условия в 1991 г. у России были несопоставимо более выгодными, нежели у Китая, только начинающего совершать индустриальный переход. ВВП самого большого осколка СССР вдвое превышал китайский. Сегодня «вставшая с колен» РФ не способна поцеловать Китай даже в коленку — его ВВП превосходит российский в 6,5 раза, и с каждым годом разрыв увеличивается. Причину провала экономической стратегии РФ уж точно нельзя списать на внешне неблагоприятные условия, учитывая 15 лет высоких нефтяных цен. Нет, причина позорного провала России— в неверно выбранной идеологии развития.
Очень наглядно это проявилось в космонавтике. В конце 80-х годов советская космическая индустрия занимала ведущие позиции в мире, лидируя по количеству запусков и имея самый большой опыт создания орбитальных станций. Наше лидерство было столь убедительно, что даже 20 лет спустя в 2010 г. «Роскосмосу» принадлежала половина мирового рынка коммерческих запусков. Но уже через пять лет эта доля упала до 2 % в стоимостном выражении. За 2017 г. Россия осуществила 16 успешных ракетных стартов и один частично успешный (из 19 попыток), что почти вдвое меньше, чем у США (29 запусков, все успешные). При этом в коммерции дела у «Роскосмоса» обстоят не просто плохо, а катастрофически плохо: из трех коммерческих запусков два окончились полным провалом — в первом случае полезная нагрузка была утоплена в Атлантическом океане, во втором — связь с выведенным на орбиту спутником установить не удалось. Еще в одном случае из 73 выведенных на орбиту спутников 14 были потеряны предположительно из-за утечки топлива на разгонном блоке. Американцы же успешно осуществили 21 коммерческий запуск.
Из трех актуальных типов отечественных ракет-носителей возможность производства «Зенита» утрачена, «Союз», созданный Королевым еще в 50-х годах, морально устарел и коммерческих перспектив не имеет, тяжелый «Протон» решено снять с производства и заменить «Ангарой», которая получилась откровенно неудачной — слишком дорогой и сложной, что делает ее перспективы крайне туманными. Не факт, что в условиях деградации российской промышленности «Ангару», чьи испытания еще не завершены, вообще удастся запустить в серию.
Еще пару лет назад можно было самодовольно успокаивать себя мыслью о том, что американцы даже свои военные спутники, в том числе компоненты системы ПРО, выводят на орбиту с помощью советских двигателей РД-180. Однако янки уже успешно испытали ВЕ-4, работающий, в отличие от керосинового РД-180, на метане, и приняли решение о запуске его в серию. Соответственно, в российских двигателях у них нужда отпала.
Что мешало российским конструкторам опередить Илона Маска, создавшего возвращаемую первую ступень ракеты? Что мешало довести до стадии широкого коммерческого использования уникальную систему морского пуска ракет, созданную еще в советское время? Что мешало разработать более экологичные ракетные двигатели для гражданской космонавтики? Для этого у постсоветской России было все — мощная технологическая база, конструкторская школа, опытные кадры, профильные вузы. Денег не хватало? Да ладно! Лишних денег у РФ и сегодня полно. За 10 месяцев после победы на выборах Трампа только в американские долговые расписки Россия вложила 34 миллиарда. Долларов, разумеется. Этой суммы хватит лет на 10 для финансирования космической программы. Наконец, кто не давал «Роскосмосу» привлекать частные, в том числе иностранные, инвестиции?
Главная причина деградации российской аэрокосмической отрасли в том, что ее руководители отказались от идеологии развития в пользу рентной идеологии. Вы удивлены? Да, само понятие ренты менее всего ассоциируется с высокотехнологичным сектором промышленности, имеющим высокие уровни передела и добавленной стоимости. Да, технологически космонавтика к ренте отношения не имеет, рентный подход просто не совместим с хай-теком. Однако русские умудрились скрестить высокие технологии со средневековой идеологией тупого проедания ренты.
Всякая высокотехнологическая индустрия, особенно в условиях конкуренции, требует больших капитальных затрат, причем не только в «железо», но в первую очередь в человеческий капитал. Если в нефтедобыче с каждого добытого барреля нужно реинвестировать в основные фонды, грубо говоря, 10 баксов, то есть пятую часть его стоимости на сегодня, то космическая индустрия по чисто бухгалтерским меркам вообще убыточна, потому что объем необходимых вложений в фонды развития не может покрываться операционной прибылью от осуществления хозяйственной деятельности. При этом те выгоды, которое общество получает от развития космических технологий, невозможно выразить в денежных единицах, они гораздо шире чисто экономических гешефтов. Это так же, как с фундаментальной наукой. Очевидно, что процветают в XXI веке только те общества, что развивают свою научно-техническую базу, однако финансовые затраты на научные исследования напрямую никогда и нигде не окупаются. Отдача происходит опосредованно, поскольку «чистая» наука двигает вперед технологии, а технологии находят утилитарное, в том числе коммерческое, применение. Внедрение их в индустрию расширяет налогооблагаемую базу, а на налоги государство финансирует «убыточную» фундаментальную науку.
В этом ключе аэрокосмический комплекс следует рассматривать как сгусток предельных (то есть находящихся на грани возможного) технологий, которые обеспечивают общий прогресс социальной системы, поддерживая ее жизнеспособность. Когда-то предельными технологиями, обеспечивающими социуму конкурентное преимущество, являлись металлургия или пароугольная энергетика. Паровой котел сделал Британию властелином мира на целое столетие. Краткий золотой век России пришелся на эпоху атомной энергетики, реактивного двигателя и орбитальных станций — воплощений предельных технологий своего времени.