нным ножом, было под девяносто. Но выглядел несостоявшийся убойца Терентьев чуть ли не моложе его тестя, который еще не вышел на пенсию. Подтянутая фигура, гладкое, свежее лицо – уже месяц сидит, а еще румяный. Хоть снова жениться. И снова бешено ревновать жену… Андрей уже начал сомневаться в верности добытых Бородой фактов.
– А, простите, сколько лет вашей жене?
– «Жене»! – потряс головой преступник. – Жена называется…
– Нет, а все-таки? Это важно – для точности.
– Да вот зимой восемьдесят лет отмечали… Гостей пригласили! А она – сидит и подмигивает всем, глазки строит… Даже сыну родному – это как?
– Сыну? – не понял Андрей.
– Да, приезжал же… Я еще когда за ними это заметил! Когда Сашка только из армии пришел. Надо ж ей было такое удумать – сына родного соблазнять? А? Как ни придешь – они сидят в уголку и шушукаются. И шу-шу-шу! И шу-шу-шу!..
– Что в этом такого – мать с сыном общаются? Это же естественно.
– А как я зайду – сразу замолкают и – шнырк! – расходятся. Это естественно? Я спрашиваю – это естественно?!
Старик, будто дикобраз, периодически выбрасывал в окружающее пространство колючки злой, отчаянной энергии. Видно было, что страдает… Искренне страдает. Обманутый, опозоренный муж…
– Возможно, это оттого, что вы неадекватно реагировали.
– Это они неадекватно… Чтоб родная мать родного сына соблазняла, а?!
– Да с чего вы решили-то? – с трудом сдерживая раздражение, спросил Андрей.
– Да видно же! То по головке погладит, то обнимет… Ему двадцать, ей сорок… Молодого захотелось!
– То есть, если я правильно понял, вы ревновали жену к вашему общему, родному сыну?
– Да какая здесь ревность-то! Ты что, парень?!
Терентьев вскочил и заметался по комнате для допросов. Молоденький милиционер-дежурный, стоявший поодаль, тоже встрепенулся. Андрей сделал жест рукой – я на стреме, расслабься.
Старик стал нервно ходить по допроске, где им разрешили поговорить. Мрачное помещение с одним маленьким окошком, почти под потолком. Три шага туда, три шага сюда. И какой-то неуловимый, мерзко-кислый запах.
– Ревнуют-то красивых, видных, а бабка моя – она всегда страшная была, – продолжил монолог подмосковный Отелло. – Я специально на такой женился – думал, никому не нужна будет, гулять от меня не станет, как другие… А она хуже любой крали оказалась! Чуть я за порог, она – готово дело! – пошла по мужикам!
– И что – много желающих находилось? С учетом ее, как вы говорите, непривлекательной внешности, – спокойно уточнил Андрей.
– Да толпами ходили! С утра до ночи! Эх!.. Что там говорить!
Андрей мельком переглянулся с охранником. Тот был явно в замешательстве, даже зарумянился в душной атмосфере допроски. Наверное, нечасто такие «преступники» встречались.
– Всю жизнь мне испохабила, проститутка!
Терентьев крепко приложил худыми кулаками по столешнице. Любимый Андреев зверек диктофонной породы слегка подпрыгнул, но остался стоять, преданно косясь на хозяина красным глазком. Они помолчали.
– А ты ведь мне не поверил, парень, – покачав головой арестант.
– Откровенно говоря, господин Терентьев, нет. Точнее, я не понимаю, как это все может быть на самом деле. Я еще могу понять, что сравнительно некрасивая женщина пользовалась успехом в молодости. Но в таком преклонном возрасте?… Я просто не представляю себе мужчин, тем более в большом количестве, желавших, так сказать, вступить в интимную связь с пожилой дамой. Может, вы поясните? Тогда б я понял и, возможно, поверил непорядочности вашей супруги. А?
Терентьев глядел в пространство, горько вздыхал, сжимал и разжимал кулаки. Пауза затягивалась.
– Так что, господин Терентьев? Как вы объясните такой необыкновенный успех пожилой, непривлекательной женщины?
– Не зна-а-аю, – выдавил из себя Отелло и, кажется, прослезился. – Я сына родного из дома выгнал из-за нее…
– Как? – встряхнул головой Андрей.
– Да тогда же, давно… Когда он из армии вернулся… Не мог их разврата терпеть. А все она!..
«Ой, дедуля, ну ты же и псих отпадный! Жизнь твоя закончится в тюремной психушке, и поделом! А бабулю твою мне жалко».
– Да почему ж вы не развелись с ней? – почти перестав сдерживать дикое раздражение, спросил Андрей. – Расстались бы, и страданиям конец.
– Ага, конечно! – зло, исподлобья глянул на него Терентьев. – Чтоб она вообще направо и налево гуляла?! Ну уж нет… Я ее специально с работы снял, чтобы она дома сидела, соседей просил приглядывать… Я ж на двух работах, чтоб денег хватало. А она все равно – чуть я из дома… Что – не веришь?
– Откровенно, эта история представляется мне неправдоподобной. Знаете – если женщина хочет изменить… Она всегда найдет способ сделать это так, чтобы муж не знал. Кстати, еще вопрос, если позволите…
– А? – В покрасневших глазах Терентьева мелькнул огонек.
«Думает – поверил и посочувствую? Ну нет… Не люблю старух, но таких стариков-извращенцев люблю еще меньше».
– Хотя бы один случай измены вы наверняка засекли? Ну так, между нами, мужчинами… Застали, к примеру, жену в постели с другим. Поймали?
– Это нет, – криво усмехнулся Терентьев. – Как ни старался – нет!.. Даже морду толком набить ей было не за что… Правильно ты говоришь, хоть и молодой. Они это умеют, ох умеют! Как ни старался, не смог поймать! Хитра же была, стерва! Всегда сухой из воды выходила!
«Ох, про это не надо!»
– Никак поймать не мог, – стенал Терентьев, – всю жизнь на это положил…
– И что – не жалеете? Что жизнь на такое потратили? – уж вовсе не скрывая иронии, ухмыльнулся Андрей.
– Глумишься? – махнул рукой в его сторону Терентьев. – Я в камеру хочу!
Милиционер дернулся, стукнул в дверь, та открылась, но арестант резко обернулся на пороге.
– А вот где твоя жена, ты знаешь?
– Знаю, – пожал плечами Андрей. – Дома.
– Уверен, да?
– Я в себе уверен, господин Тереньтев, – сказал Андрей, тоже вставая.
Старик хмыкнул – ну-ну, давай, верь дальше.
– И она у меня, кстати, редкая красавица.
Тихо всхрапнув и не попрощавшись, старик исчез.
«Да, в камере такому самое место… Хотя палата в закрытой психушке подошла бы не хуже».
– Ну как, товарищ корреспондент, побеседовали? Все хорошо? – бодро, даже радостно осведомился начальник тюрьмы, плотный головастый майор. – Вид у вас… не очень. Не хулиганил?
– Нет, но редкостно неприятный тип оказался. У меня самочувствие – будто я вагон угля разгрузил.
– Да, я заметил… Хоть и недолго общался. Заметил…
– Но за предоставленную возможность спасибо.
Андрей с усилием развернул плечи.
– Я вам благодарность объявлю через газету. Ладно?
– Ну, если так положено, – развел руками явно довольный майор.
– Да… А чем у вас здесь пахнет, не скажете? Очень специфический запах.
– А все места заключения так пахнут. Все, как одно. Трудно сказать почему, но это так. Я переодеваюсь, чтобы домой эту вонь не таскать.
«Это, наверное, какой-то фермент страха и отчаяния, который выделяют все попавшие сюда люди. Интересно у специалистов спросить», – размышлял Андрей по дороге.
Появляться дома в таком состоянии не хотелось.
– Валь, Оксану разыщи, пожалуйста, – прямо с порога попросил Андрей.
– Ага, хорошо. Ты чё такой? – по-свойски спросила Валя, поскольку в приемной никого не было.
– Жуткого типа интервьюировал. Расстарался Борода, ничего не скажешь. Или отвык я от практической работы?…
Через десять минут в дверь стукнули, в кабинет просунулась рыжая Ксанкина голова.
– Вызывали?
– Да, Оксана, войдите, присаживайтесь.
Девушка села, положила перед собой блокнот, с готовностью посмотрела крапчатыми глазами навыкате.
– Ксан, пожалуйста, разыщите в стационаре горбольницы некую мадам Терентьеву, пожилую даму – ее муж убить пытался…
– Муж – пожилую?! – подпрыгнула девушка, похоже, даже радуясь. – Молодой, что ли? Наследства дождаться не мог?
– Нет, они люди небогатые, ровесники. Возьмите у нее по возможности небольшое интервью – мне бы хотелось понять, что держит женщин рядом с гнусными типами. Понятно?
– Ну да. – Оксана попыталась сдержать улыбку, но не смогла. – «Что держит женщин рядом с гнусными типами» – моя тема! Еще с «Мимозы».
– Замечательно, – тоже невольно улыбнулся Андрей. – И если удастся, найдите психиатра или психолога, лучше судебного, чтоб высказался по поводу патологической ревности.
– А бывает непатологическая ревность?
– Ну, наверное, – опять усмехнулся Андрей, вспомнив попытку Терентьева заразить его своим недугом. – Вот вы и выясните. Это через номер пойдет, но лучше не откладывать.
Дома Андрей был вовремя, вроде успокоился. Но Анна заметила: что-то не так.
– Да ничего особенного не случилось, Анюта… Полуубийца этот отвратным субъектом оказался. Как все злодеи в принципе… А так – ничего.
Он все-таки рассказал ей за ужином про встречу в допроске.
– А ты меня ревновать не будешь? – кокетливо осведомилась Анна, словно почувствовала что-то.
– И не подумаю, – выпятил губу Андрей. – Я свое отревновал. Куда ты теперь от меня денешься?
– Ах вот как! Расслабился и успокоился, значит?
– Ага… А зачем тогда вообще жениться? Чтоб было где и с кем расслабиться.
– Ну-ну… Я это запомню! – погрозила Анна пальчиком.
Потом они сидели в гостиной, смотрели какое-то шумливое бестолк-шоу и комментировали идиотизм происходящего. Уже поздно вечером Анна мимоходом заметила, что дочка перестала «гулять по животику».
– А что? – всполошился Андрей. – С ней… что-то не так? Может, врача вызовем?
– Да нет, нет, – махнула рукой Анна. – Все в порядке. Извини, если напугала. Это значит, она уже на выход готова и силы копит.
Андрей нарочито вздохнул.
– Ну ты, если что, сразу мне или Вале звони…
– Не волнуйся. Все будет в порядке. Не в деревне же… Отвезут-привезут.
Наутро Андрея, прямо в коридоре, перехватил посетитель – он как-то ухитрился пройти мимо охраны.