— А где ты ее возьмешь?
— Как — где? Это будет твоя голова.
— Да кто же поверит тебе, что я и есть дракон!
— Ведь ты сам сказал мне об этом!
— Правильно. Но об этом знаем лишь ты и я. И больше никто. А людям свойственно сомневаться. Они не поверят тебе. А если и поверят, то это будет еще хуже для тебя. Что за слава — убить червяка?!
— Но ведь ты дракон?
— Я уже отвечал на этот вопрос. — Дракон вздохнул. — Какие же вы, однако, рыцари, тупые! Сказывается однобокость воспитания. Ну да ладно, это не мое дело. Теперь ты убедился, что убивать меня не стоит?
— Постой! Постой! — Рыцарь с размаху хлопнул себя стальной перчаткой по лбу. — Как же я мог забыть. Ты не соизволишь ответить на один мой вопрос?
Дракон изобразил улыбку:
— Да сколько угодно.
— А куда подевались все те, что приходили сюда до меня?
— Я знал, что ты рано или поздно вспомнишь об этом, — с тяжелым вздохом произнес дракон.
Рыцарь торжествующе ухмыльнулся, донельзя довольный своей сообразительностью.
— Где мой меч?
— Где-то там, у стены. Но что ты собираешься делать с ним?
— Прикончу тебя. Раз ты умертвил стольких доблестных рыцарей, я просто обязан прикончить тебя! И совсем не важно, огромный ты или совсем крохотный.
— Логично, — заметил дракон.
Рыцарь ушел в темноту и долго шарил там, разыскивая меч. Потом он вернулся с довольным видом мясника, оценивающего свиную тушу.
— Тебе конец! — сообщил он.
— Последнее слово! — взмолился дракон. — Я ведь имею на это право?
Рыцарь пребывал в некотором замешательстве.
— Ну, не знаю.
— Имею, имею. Каждый осужденный перед смертью имеет право на последнее слово.
— Хорошо, говори. Только не вздумай удрать. Тогда я прикончу тебя безо всяких речей.
— Что ты! — Дракон замахал лапками. — Я плохо бегаю: одышка и все такое. Будь любезен, ответь мне на такой вопрос: дракон — это легенда?
— О да! — сказал рыцарь, немного подумав.
Дракон тоненько засмеялся:
— А теперь скажи, вправе ли ты убить легенду. Только хорошенько подумай!
Рыцарь задумался надолго, на совесть.
— Не знаю, — сказал он наконец.
— Нет. Нельзя! — веско махнув пальчиком, провозгласил дракон. — Ведь мир живет легендой. Прекрасные девушки, отважные рыцари, дракон, наконец. Жизнь невозможна без прекрасных девушек, любая девушка нуждается в рыцаре, а рыцарю просто необходим дракон. Без меня нельзя. Пока есть дракон, есть рыцари. А значит, есть прекрасные девушки. Мир светел и чист, пока в нем есть место легенде.
— Все это так, но ведь ты погубил многих рыцарей. Среди них были мои друзья. Что скажешь на это?
— Как твое имя? — вместо ответа спросил дракон.
— Ланселот.
— А твоих друзей звали Тристан, Гавейн и Галахад?
— Верно. Так ты все-таки убил их?
— Что ты! — Дракон протестующе замахал лапками. — И в мыслях не имел. Просто они поняли меня. Они поняли, что нельзя убивать легенду. Они поняли и ушли с миром.
— И никто не видел их с тех пор.
— Конечно. Как же они могли возвратиться домой, не победив дракона. Что бы о них подумали? Что бы о них сказали? Я помог им. Все дело в том, что в моей пещере есть второй выход.
— И что там?
— Такой же город, такая же страна, такое же солнце. Прекрасные девушки, храбрые рыцари и свой дракон.
Рыцарь усмехнулся:
— Такой же, как ты?
— Говорят, настоящий. В том смысле, что он огромный и весь в чешуе. И все твои друзья ушли сражаться с ним. Вот там действительно можно найти великую славу. Как тебе такой вариант?
— Но моя девушка, — нерешительно пробормотал рыцарь. — Она ждет меня.
— Там полным-полно прекрасных девушек. Не делай из банальности трагедию. А эта оплачет тебя и будет счастлива. Поверь умудренному опытом дракону, женщины любят себя в горе куда сильнее, чем мужчину. Печаль возвышает их в собственных глазах.
— Что ж, в твоих словах есть резон, — подумав, сказал рыцарь по имени Ланселот. — Ты и впрямь не самый подходящий противник. Лучше сражусь с другим драконом. Но мой верный конь, мой щит, мое копье…
— Я же сказал тебе, в той стране есть все. Ты получишь и коня, и щит, и копье, и прекрасную девушку, если захочешь. Свои же оставь здесь. Ведь люди должны верить, что в пещере живет огромный и злой дракон. Они нуждаются в легенде.
— Ты опять прав! — Рыцарь расправил плечи. Он был огромен и могуч, чем немало гордился. — Где второй выход?
— Я провожу тебя. Позволь мне воспользоваться твоим пальцем. — Дракон вскарабкался на подставленный палец и скомандовал: — Вперед!
Он повел рыцаря запутанным тоннелем, в конце которого сиял свет.
— Теперь пусти меня. Поаккуратнее! — прикрикнул дракон, раздраженный неловким движением рыцаря. — Видишь впереди свет?
— Да.
— Ступай туда. Там тебя ждут другой дракон и великая слава.
— Спасибо тебе за добрый совет, — несколько высокопарно поблагодарил рыцарь.
— Это мой долг! — сообщил дракон и помахал удаляющемуся гостю лапкой.
Рыцарь сделал еще шаг и исчез. Спустя несколько долгих мгновений из неприметной в каменной толще расселины донесся глухой звук удара.
— Еще один, — прокомментировал дракон. — Он, кажется, говорил, что его зовут Ланселот… Звали. Где-то я уже слышал это имя.
Широко зевнув, дракон уполз в щель. Ему нужно было как следует выспаться. Ведь завтра должен прийти очередной Ланселот. И дракона ожидал новый бой — вечный бой вечного дракона с вечно приходящими ланселотами. Ведь не будь дракона, не было бы и ланселотов. И рыцарь превратился бы в лавочника, а дракон — в ящерку. Редко кто способен понять это, но миру нужны драконы, пусть даже совсем не страшные, пусть даже крохотные, пусть даже похожие на обычного блеклого червячка.
Нидхегг закончил свой рассказ и выдохнул с тем облегчением, какое испытывает, сказав последнее слово, рассказчик, боявшийся сбиться по ходу своего повествования.
— Ну как? — полюбопытствовал он.
— Здорово! — чистосердечно призналась Шева.
— А мне скучно! — сказал дракон. И он исчез в своей норе, прибавив напоследок: — А вот, Шева, и наш рыцарь…
Путешественница во времени настолько прониклась рассказом Нидхегга, что и впрямь ожидала появления рыцаря — в гремящих доспехах, в шлеме с плюмажем, с мечом в одной руке и небрежно переброшенным через другую алым плащом. Но тот, кто вошел под сень гигантского древа, был мало похож на победителя королевских турниров или героя крестовых войн. Хотя он и был довольно велик телом, но то было грузное оплывшее тело, не подобающее воину. Холеные руки гостя были привычны скорее к кубку, нежели к мечу. Лица Шева как следует рассмотреть не смогла, так как оно пряталось в тени надвинутой низко на лоб широкополой шляпы. А вот незнакомец, напротив, внимательно изучил Шеву, после чего отвесил поклон:
— Вороны не солгали мне! Здравствуй, женщина с рысью!
— Здравствуй, — ответила Шева, без особого восторга отметив, что ее узнавали все.
— Что привело тебя сюда, о прекраснейшая из всех прекрасных?
— Судьба, о неизвестнейший из всех неизвестных! — в тон собеседнику ответила Шева.
Гость засмеялся:
— Ты права. Я должен был сразу представиться. Меня зовут Один. Я бог, отец всех богов и повелитель всех миров.
— Очень приятно. Меня зовут Гюллир.
Губы Одина, едва различимые в тени, отбрасываемой шляпой, сложились в новую усмешку.
— К чему неискренность с друзьями, прекрасная Шева?
— Действительно, к чему? — согласилась Охотница. — Будем откровенны. Что тебе нужно?
— Мне? Ничего. Я просто хочу помочь тебе.
— Это уже не «ничего», а «что-то»! — со значением поправила Шева. — Почему ты решил помочь мне? Или сегодня день бескорыстных даяний?
— Считай, что так! — со смешком подтвердил Один.
Немного подумав, Шева решила последовать совету собеседника.
— И в чем будет заключаться твоя помощь?
— Ты хочешь вернуться? — вместо ответа полюбопытствовал Один.
— Положим, да. Вот только вопрос: вернуться куда?
— А куда ты хочешь?
Шева улыбнулась. Господин, назвавшийся Одином, был не по комплекции ловок. Он хотел слишком многого, а именно: знать то, что ему знать не полагалось.
— А куда ты можешь мне предложить?
Гость пожал плечами, словно говоря: к чему эта игра?
— Выбирай: в дом человека, называющего себя Ульвом, либо в тот мир, который вы именуете Матрицей.
— Арктур? — настороженно спросила Шева. Вряд ли. Арктур не снизошел бы до такой безобразной личины.
Один наконец расстался со своим головным убором и показал Шеве свое лицо. Его и впрямь при всем желании трудно было бы назвать красавцем. Невыразительные черты лица, мясистый нос, толстые губы, да еще черная повязка, закрывавшая правый глаз. Нет, это был не Арктур!
— Нет! — подтвердил Один. — Я лишь его доверенное лицо. Но что скажешь на мое предложение?
Шева по-детски наморщила лоб:
— Как я понимаю, твоя услуга будет иметь цену.
— Это зависит от того, какой выбор ты сделаешь.
— Допустим, я захочу вернуться в эту, как ты выразился, Матрицу. Что тогда?
Один улыбнулся и, словно испугавшись собственного добродушия, поспешил вернуть шляпу на привычное место, пряча лицо.
— Я помогаю тебе вернуться безо всяких условий.
— Понятно. Арктур хочет, чтобы я вышла из игры.
— Может быть, и так.
— А почему бы ему не сказать мне это самому?
— Вопрос не ко мне.
— Да, — согласилась Шева. — А что ты захочешь, если я решу остаться в этом Отражении?
— Ничего особенного. Просто тебе самой придется добираться до места, которое ты определяешь как цель. Я лишь скажу, куда тебе идти.
— Мне нужно попасть в дом Ульва, откуда меня похитили карлики.
— Как угодно. Путь, который я тебе укажу, приведет куда угодно.
— Ты заинтриговал меня! — сообщила Шева. Ей уже порядком надоела вся эта игра, но, с другой стороны, обед, которым угостил Охотницу дракон по имени Нидхегг, был весьма недурен, и Шева была готова примириться с действительностью, пусть даже столь неестественной. — Что это за путь?