(Троттер и Гибберт снова смеются. Троттер вытирает слезы на щеках.)
Гибберт: А я никогда не забуду, как однажды подцепил парочку девочек и потащил их сначала в кабак.
Троттер: (подмигивая Стэнхоупу) Каков, а?
Гибберт: Мы буквально упились шампанским, и я решил прокатить их до ближайшей танцплощадки. Там мы потанцевали, добавили портвейна и еще какой-то гадости. А на обратном пути я — представляете? — заблудился. Мы оказались у чертей на куличиках, а вокруг никакого жилья. Тут эти шлюхи начали ругаться, как сапожники, и кричать, что я все это специально подстроил. Тогда я сказал им, что если они сейчас же не заткнуться, я их обеих трахну тут же на дороге и уеду.
Стэнхоуп: Вот это была мысль! Так им и надо было.
Гибберт: (хихикая) Тут они заткнулись наконец, и я на огромной скорости перепробовал все направления, а один угол обогнул вообще на двух колесах, так что у девиц волосы стали дыбом. Зато потом эти мамзели стали у меня как шелковые. (Ухмыляется и отпивает еще шампанского).
Стэнхоуп: После таких, как ты, девицам трудно угодить.
Троттер: (уже пьяным голосом) А у меня так и не было никогда никакого авто. Мы с моей старушкой пешком любили ходить. По мне — так ноги вполне хороши!
Стэнхоуп: То есть, ноги тебя вполне устраивают?
Троттер: Меня? — Да.
Гибберт: (смеется, довольный) Вот и прекрасно!
Стэнхоуп: (поднимает кружку) Предлагаю выпить за ноги — да благословит их Бог!
Троттер и Гибберт: За ноги!
Гибберт: (достает из кармана портмоне и показывает Стэнхоупу и Троттеру цветные открытки) По-моему, я вам их еще не показывал. (Передает открытки по одной Стэнхоупу и улыбается в ожидании одобрения)
Стэнхоуп: Откуда они у тебя?
Гибберт: Нравятся? Купил по случаю.
Стэнхоуп: По-моему, эта толстовата будет.
Гибберт: (заглядывает Стэнхоупу через плечо). Ну, не знаю, не знаю.
Стэнхоуп: (передает открытку Троттеру) А как тебе?
Гибберт: Ножки нравятся?
Стэнхоуп: Для Троттера — слишком худые, да, Троттер?
Троттер: Тощие!
Гибберт: (передавая Стэнхоупу еще одну открытку) Вот эта мне нравится больше всех.
Стэнхоуп: Недурна!
Гибберт: А какие откровенные глазки!
Стэнхоуп: Нормальные.
Гибберт: Кто-нибудь видел на ипподроме шоу с близнецами? Девочки просто прелесть! Видел, а, шкипер?
Стэнхоуп: Да что я, помню? Я видел сотни шоу и не помню ни одного. Ну ладно, проглатывайте свое шампанское. Эй, Мейсон!
Мейсон: Да, сэр! (появляется)
Стэнхоуп: Несите виски.
Мейсон: Есть, сэр! (исчезает)
Троттер: Ты что? Виски — на шампанское?
Стэнхоуп: А что такого? Нормально.
Троттер: Ну, не знаю, не знаю. Я — пас. Меня и так как будто насосом накачали.
Стэнхоуп: И правда, похоже.
Троттер: (пуская в потолок сигарный дым) Как бы то ни было, а цыпленок хорошо пошел, не говоря уже о пудинге. (Мейсон приносит бутылку виски)
Стэнхоуп: Мейсон, из-за вашего пудинга мистер Троттер весь раздулся.
Мейсон: Я прошу прощения, сэр, я не виноват, сэр.
Троттер: Все в порядке, Мейсон. Только остатки уберите, пожалуйста, а то я все съем, и мне будет плохо.
Мейсон: (обращается к Стэнхоупу) Сэр, хочу предупредить вас: это последняя бутылка.
Стэнхоуп: Последняя?! Да ведь мы закупили шесть, черт побери!
Мейсон: Да, правда, но пяти уже нет.
Стэнхоуп: И куда же они подевались?
Мейсон: Одну выпили в первый вечер, другую…
Стэнхоуп: Ради Бога, Мейсон, не надо так подробно. Что ж, придется довольствоваться до рассвета этой. (Обращается к Троттеру и Гибберту) Уже завтра, на рассвете…
Троттер: Хватит об этом!
Стэнхоуп: Ладно, тогда кто будет виски?
Троттер: Я — пас, мне уже некуда. Я бы выпил чайку, Мейсон.
Мейсон: Слушаюсь, сэр. (Выходит)
Стэнхоуп: Чай?!
Троттер: Да, а что? Мне хочется хорошего крепкого чайку. А пока все-таки налей-ка мне глоток виски — что-то сердечко прихватило.
Стэнхоуп: Держи! (Гибберту) А тебе?
Гибберт: Давай, я не прочь!
Троттер: (подавляя икоту) Еще чашечку чая и пойду сменю юного Рали. Жаль, что он не ужинал с нами.
Стэнхоуп: Я его звал. Говорил, чтобы спустился на часок, а старший сержант подменил бы его.
Троттер: Интересно, почему он не пришел?
Гибберт: Парень выполняет свой долг. Мне он сказал, что ему больше нравится быть наверху с солдатами, чем здесь, с нами.
Стэнхоуп: (спокойно) Это его слова?
Гибберт: Да. Я рассказал ему про цыпленка, шампанское, сигары, а он уставился на меня и говорит: «Вы что, серьезно?» Как будто мы должны были все это выбросить.
Троттер: Боюсь, что рейд подействовал на него сильнее, чем мы думали. (Пауза). Мне Рали нравится. Он отважный и сильный — как он нес немца под мышкой сквозь дым! Как ребенка!
Гибберт: А ты видел его потом? Он вошел в блиндаж и не произнес ни слова; казалось, он не понимал, где находится.
Троттер: Да ведь он еще мальчишка!
Стэнхоуп: (Гибберту) Он действительно сказал тебе, что с солдатами ему лучше, чем с нами?
Гибберт: Да, так и сказал.
Троттер: Надеюсь, он дослужится до Военного Креста. Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на него — такой же сильный и храбрый.
Стэнхоуп: Да прекратите вы наконец говорить об этом проклятом рейде!
Троттер: (удивленно) Да, но…
Стэнхоуп: Я говорю: заткнитесь!
Троттер: (смущенно) Да ладно тебе.
Стэнхоуп: Так хорошо сидели, пока вы не начали снова болтать о войне!
Троттер: Лично я не начинал.
Стэнхоуп: Вот именно ты и начал.
Троттер: Да ты сам начал.
Стэнхоуп: Тогда ты прекрати, ради Бога!
Троттер: Да ладно, ладно.
Гибберт: Я вам рассказывал когда-нибудь о девице из Сохо?
Стэнхоуп: Не помню, наверное, рассказывал.
Гибберт: (невозмутимо) Это вас развеселит. Как-то раз ходил я на танцы и возвращался домой довольно поздно…
Стэнхоуп: Вот и сейчас уже поздно. А тебе в одиннадцать идти в караул. Так что лучше пойди и поспи.
Гибберт: Да ладно. Я еще свеж, как огурчик.
Стэнхоуп: Может быть. Однако отправляйся спать.
Гибберт: Что?
Стэнхоуп: (повышая голос) Я сказал: «Отправляйся спать!»
Гибберт: Ничего не скажешь, хорошенькое завершение ужина.
Гибберт: (дерзко) Вот сам и иди спать. (Молчание. Стэнхоуп смотрит на хихикающего Гибберта)
Стэнхоуп: Что ты сказал?
Гибберт: Да я пошутил.
Стэнхоуп: Повторяю: что ты сказал?
Гибберт: Я сказал: «Вот сам и иди спать». (Стэнхоуп смотрит на Гибберта в упор. Гибберт снова хихикает)
Стэнхоуп: (кричит) Убирайся отсюда!
Гибберт: (с угрозой) Слушай, ты что…
Стэнхоуп: (ревет) Убирайся вон с моих глаз!! (Глядя испуганно на Стэнхоупа, Гибберт неслышно уходит в свой блиндаж. Наступает тишина. И вдруг слышится грозный залп орудий) Эта гнида действует мне на нервы.
Троттер: Бедняга так веселился.
Стэнхоуп: А тебя он не бесит?
Троттер: Просто он хотел немного взбодриться.
Стэнхоуп: Да меня тошнит от этого ублюдка. (Мейсон приносит Троттеру кружку с чаем и выходит). Я завидую тебе, Троттер. Ты всегда спокоен, тебя ничто не может вывести из себя.
Троттер: Всегда спокоен? (Вздыхает) Да что ты знаешь обо мне?
Стэнхоуп: То, что ты никогда не бесишься, а когда тебе хорошо, то ты готов петь.
Троттер: Ну, не знаю, я иногда насвистываю.
Стэнхоуп: Кажется, что ты всегда одно и то же чувствуешь.
Троттер: Но почему же? Сейчас, например, я чувствую, будто меня надули изнутри. (Пауза. Троттер пьет чай маленькими глотками, а Стэнхоуп — виски) Гибберт свои картинки оставил. Надо же, что носит с собой… (Встает) Ну что ж. пойду сменю юного Рали. И все-таки жаль, что его не было с нами. (Пытается застегнуть китель, но безуспешно. Тогда он надевает ремень поверх незастегнутого кителя, натягивает каску и вешает через плечо противогаз). Пока!
Стэнхоуп: Ты понимаешь, что теперь ты мой заместитель, Троттер?
Троттер: Впервые слышу.
Стэнхоуп: Я назначаю тебя.
Троттер: Слушаюсь, шкипер! (Пауза) Спасибо. (Идет к выходу) Я не подведу тебя, будь спокоен.
Стэнхоуп: После дежурства постарайся хорошенько выспаться. Мы должны быть готовы к половине шестого.
Троттер: Так точно, шкипер! Ну, я пошел. Хоть немного остыну наверху, а то зажарился тут совсем из-за этих чертовых свечей.
Стэнхоуп: У меня тоже голова раскалывается от них. (Задувает три свечи, остается гореть только одна)
Троттер: (стоя посередине лестницы) Туман понемногу рассеивается.
Стэнхоуп: (безразлично) Да? (Троттер уходит в ночь. Стэнхоуп в задумчивости стоит у стола)Мейсон!
Мейсон: (из своего блиндажа) Сэр?
Стэнхоуп: Несите ужин для мистера Рали.
Мейсон: Слушаюсь, сэр. (Мейсон приносит тарелки с дымящейся едой, собирает и уносит ненужную посуду. По лестнице медленно спускается Рали. Останавливается у подножия лестницы, стягивает каску и остается стоять в нерешительности. Стэнхоуп сидит у стола, докуривает сигару. Молчание. Сверху доносится гул орудий)