(показывает позицию на карте); одиннадцатый и двенадцатый — влево.
Старший сержант: Понятно, сэр.
Стэнхоуп: Вопросы есть?
Старший сержант: Видите ли, сэр… (откашливается) Естественно, мы отбросим немцев, когда начнется наступление. Но что, если они снова полезут в атаку?
Стэнхоуп: Мы будем снова их отбрасывать.
Старший сержант: Да, конечно, сэр. Но я имел в виду… Немцы ведь затевают что-то крупное, ведь так?
Стэнхоуп: (весело) Я не сомневаюсь.
Старший сержант: Тогда, сэр, если они не прорвутся в первый день, они ведь будут продолжать наступление и на второй и на третий день…
Стэнхоуп: Естественно.
Старший сержант: Может быть, сэр, нам стоило бы предусмотреть все на случай, если… (подыскивает слова)… ну, в общем, на случай нашего отступления.
Стэнхоуп: Такой необходимости нет. Наша рота лучше тех, что справа и слева от нас.
Старший сержант: Так точно, сэр.
Стэнхоуп: Значит, если кто-то и дрогнет, то это будем не мы. Даже если роты с флангов отступят, мы устроим немцам такую переделку, что, возможно, задержим новое наступление на целый день.
Старший сержант: (неуверенно) Конечно, сэр, но что будет, если немцы зайдут к нам с тыла?
Стэнхоуп: Тогда мы бросимся в атаку и выиграем эту войну.
Старший сержант: (делая вид, что записывает) Выиграем войну. Так точно, сэр.
Стэнхоуп: Но вы-то понимаете, старший сержант, что я имею в виду: у нас приказ — удержаться здесь. И если такой приказ получен, мы не можем строить планы отступления.
Старший сержант: Так точно, сэр. (Сверху слышится голос Осборна. Старший сержант встает)
Осборн: Ты там, Стэнхоуп?
Стэнхоуп: (вскакивает) Да. Что случилось?
Осборн: Полковник наверху. Хочет тебя видеть.
Стэнхоуп: Уже иду.
Полковник: (сверху) Оставайтесь на месте, Стэнхоуп. Я сам спущусь.
Старший сержант: Что-нибудь еще, сэр?
Стэнхоуп: Пока нет. Увидимся на вечерней перекличке.
Старший сержант: Так точно, сэр. (Отдает честь Стэнхоупу. Стэнхоуп видит, что старший сержант не допил виски)
Стэнхоуп: Это еще что такое?
Старший сержант: Благодарю вас, сэр (допивает виски и уходит. По лестнице спускается полковник)
Стэнхоуп: Здравия желаю, сэр!
Полковник: Здравствуйте.
Стэнхоуп: (Нюхает воздух) Пахнет беконом.
Стэнхоуп: Д, сэр, у нас на завтрак был бекон.
Полковник: Надо же, запах так и повис в воздухе.
Стэнхоуп: Точно. И прилипает к стенам.
Полковник: Прекрасный денек!
Стэнхоуп: Отличный, сэр!
Полковник: Весна идет. (Пауза). Рад, что могу поговорить с вами с глазу на глаз. У меня важные новости, Стэнхоуп.
Стэнхоуп: Понятно. Хотите выпить?
Полковник: Не откажусь. Только глоток! (Стэнхоуп смешивает виски с водой для себя и полковника). За удачу!
Стэнхоуп: За удачу! (Пододвигает ящик полковнику). Садитесь, сэр.
Полковник: Спасибо.
Стэнхоуп: Так что за новости, сэр?
Полковник: Сегодня утром у меня был командующий бригадой (Пауза). Сведения о наступлении в четверг утром подтверждаются, но пока неизвестно, где немцы нанесут главный удар. Вчера у них на передовой шла передислокация…
Стэнхоуп: Естественно…
Полковник: … и наш генерал хочет, чтобы мы совершили рейд к немцам и узнали, какие части будут располагаться напротив нас. (Пауза)
Стэнхоуп: Понятно. И когда же?
Полковник: Как можно скорее. Лучше всего сегодня ночью.
Стэнхоуп: Но это же абсурд!
Полковник: Я так и сказал ему. Я считаю, что раньше завтрашнего дня, после полудня, ничего не получится. Совершим внезапный дневной рейд под дымовой завесой. Днем лучше всего. Сейчас от луны света мало, а нам позарез нужно будет взять в плен пару немцев.
Стэнхоуп: Вот именно, сэр.
Полковник: Я предлагаю послать двух офицеров и десять солдат. Этого вполне достаточно. Непосредственно перед нами — примерно семьдесят метров нейтральной полосы. Сегодня ночью минометы проделают дыру в немецких заграждениях, а вы перережете свою проволоку. Вечером я ужинаю с Харрисоном из минометной роты, и мы с ним обсудим все подробно. Приходите и вы. В восемь вечера — устроит?
Стэнхоуп: Конечно, сэр.
Полковник: Людей подберите сами.
Стэнхоуп: Сэр, вы хотите, чтобы я тоже с ними пошел?
Полковник: Нет, что вы, Стэнхоуп. Я… я не могу отпустить вас. Пусть один офицер командует рейдом, а другой прорвется к немцам и схватит хоть одного.
Стэнхоуп: Вы кого-то конкретно имеете в виду, сэр?
Полковник: Я предлагаю Осборна. Он очень толковый офицер и мог бы возглавить операцию.
Стэнхоуп: И кто еще?
Полковник: В принципе мог бы и Троттер, но он слишком толст для резких движений.
Стэнхоуп: Согласен. Может, Гибберт?
Полковник: А вы-то сами что думаете о Гибберте?
Стэнхоуп: Да, пожалуй, не подойдет.
Полковник: Вот именно. (Пауза).
Стэнхоуп: Может, послать хорошего сержанта?
Полковник: Нет, сержант тоже не подойдет. В таких ситуациях солдаты привыкли подчиняться офицерам.
Стэнхоуп: Да, верно.
Полковник: Сказать по правде, Стэнхоуп, я подумал о том новеньком, что прибыл к вам вчера вечером.
Стэнхоуп: Рали?
Полковник: Да, это то, что нужно. Он отважный…
Стэнхоуп: Но он еще совсем новичок!
Полковник: Тем лучше. Нервы у него пока еще крепкие.
Стэнхоуп: Не хотелось бы посылать парня, который только что прибыл на передовую. Полковник: Тогда какие будут предложения? Могу дать офицера из другой роты…
Стэнхоуп: (резко) Не надо! Мы сами справимся.
Полковник: Значит так. Осборн командует рейдом, а Рали делает бросок к немцам. С ними будет десять опытных солдат. За ужином обсудим с вами и Харрисоном все детали, а пока подберите бойцов и переговорите с Осборном и Рали.
Стэнхоуп: Слушаюсь, сэр.
Полковник: Нет, лучше пришлите ко мне Осборна и Рали завтра утром — сам с ними переговорю. Или нет! Будет еще лучше, если я сам приду к вам с утра пораньше.
Стэнхоуп: Так точно, сэр.
Полковник: Это все чертовски неприятно, но что поделаешь — надо!
Стэнхоуп: Понимаю, сэр.
Полковник: На ужин у нас будет свежая рыба! Кажется, серебристый хек.
Стэнхоуп: Прекрасно, сэр!
Полковник: Ну, до встречи, Стэнхоуп. (Полковник уходит. Стэнхоуп возвращается к столу. В это время из другого блиндажа появляется Гибберт).
Стэнхоуп: Привет! Я думал, ты все еще спишь.
Гибберт: Я должен сказать тебе кое-что, Стэнхоуп.
Стэнхоуп: Давай, валяй.
Гибберт: Это снова проклятая невралгия. Мне очень жаль, но, боюсь, я больше не могу терпеть…
Стэнхоуп: Знаю, это паршиво, сам от нее страдаю.
Гибберт: (удивленно) Ты?!
Стэнхоуп: Да уж несколько недель.
Гибберт: Мне очень жаль, Стэнхоуп, но я больше не могу. Я старался, как мог, но придется уходить…
Стэнхоуп: Уходить? Куда?
Гибберт: Конечно, в госпиталь, куда ж еще? А потом с фронта. Мне необходимо подлечиться. (Молчание. Стэнхоуп в упор смотрит на Гибберта, пока тот не отворачивается и собирается идти в свой блиндаж)
Стэнхоуп: (спокойно) Ты никуда не пойдешь.
Гибберт: Я покажусь врачу, и он, наверняка, отправит меня в госпиталь.
Стэнхоуп: Я уже был сегодня утром у врача и говорил с ним. Он не в госпиталь тебя отправит, Гибберт, он отправит тебя снова сюда. Он дал мне слово. (Пауза). Так что можешь зря силы не тратить.
Гибберт: (гневно) Какого черта?!
Стэнхоуп: Прекрати!
Гибберт: Я имею право заболеть, когда захочу. Рядовым — можно, а офицерам, значит, нельзя?
Стэнхоуп: Никого из солдат не отправляют в госпиталь просто так, только в крайнем случае. А с тобой пока еще все в порядке. В четверг немцы атакуют, информация подтвердилась. Так вот: ты останешься здесь вместе со всеми.
Гибберт: (истерически кричит) Я сказал тебе — я не могу — я с ума схожу от боли. Я уже собрал вещи и ухожу, и ты не сможешь остановить меня! (Уходит в свой блиндаж. Стэнхоуп медленно идет к лестнице, расстегивает кобуру, достает револьвер и стоит, небрежно рассматривая его. Появляется Гибберт с ранцем за спиной. Увидев Стэнхоупа, останавливается у лестницы)
Гибберт: Дай пройти, Стэнхоуп.
Стэнхоуп: Ты останешься здесь и выполнишь свой долг.
Гибберт: Я не могу, я сказал тебе, ты что, не понимаешь? Дай… дай пройти!
Стэнхоуп: Значит, так, Гибберт. У меня полно работы, и я не могу терять время. Говорю в последний раз: ты останешься и вместе со всеми примешь бой.
Гибберт: Я умру от боли, если останусь.
Стэнхоуп: Лучше от боли умереть, чем получить пулю за дезертирство.
Гибберт: (тихо) Что… что ты сказал?
Стэнхоуп: Что слышал.
Гибберт: Я имею право показаться врачу!
Стэнхоуп: Господи, Боже ты мой! Ты что, не понимаешь? Он отошлет тебя назад. Доктор Престон еще ни разу не позволил никому сбежать, и сейчас, когда до наступления осталось два дня, не станет этого делать.
Гибберт: (умоляющим голосом) Стэнхоуп, если бы только знал, как мне плохо! Пожалуйста, пропусти…