– И вот еще что, – продолжила зверюга. – Последний контакт, интересный человек, в некотором смысле куда интересней мне лично, чем все ваши шпионские страсти.
– Да? Расскажите. – Альфред решил покорно внимать всем бредням Кролика.
В воздухе повисло изображение моложавого китайца. Вас просмотрел прилагавшуюся к нему биографию. Не так уж он и молод.
– Это кто, отец Боба Гу? Вы собираетесь… – Он замолчал, припомнив недавние события в Парагвае. На миг выдержка изменила ему; есть же пределы терпимости к некоторым бредням. – Слышь, ты, в эту операцию никого нельзя впутывать. Да как ты мог!..
– О, не тревожьтесь. Меня младшенький абсолютно не интересует. Это просто удивительное совпадение, такие случаются. Понимаете ли, отец Боба Гу – свекор Элис Гу.
А? Альфред осмысливал маловразумительные речи, потом до него дошло, что Кролик говорит об Элис Гун. Твою мать. Кролик не просто дурака валяет, он во всю прыть скачет к безумию. Альфред лишился дара речи.
– А-а, вы знаете про Элис? А вам было известно, что она готовится к полномасштабному аудиту системы безопасности биолабораторий Сан-Диего? Только подумайте! Очень скоро американцы попросят Элис усилить режим охраны. Проследить за ней – muy importante[11], старичина.
– Д-да. – Если в ЕС и Японии узнают, что Элис Гун в деле, проекту хана. И Элис, разумеется, пронюхает, что я делаю в биолабораториях. – Так что ты предлагаешь?
– Я хочу увериться, что Элис не будет охранять лаборатории, когда мы туда проникнем. Уже несколько дней старикан Гу у меня на связи. Но это слишком медленно. Вдобавок… – Еще одна наглая зубастая ухмылка. – Мне смерть как охота поболтать с ним непосредственно. Нужен зомби-контакт. – Всплыла новая связка изображения и биографии.
– Индийский гражданин?
– Тонкая деталь, э? Да, последние года два мистер Шариф живет в США. Никакой очевидной связи с индо-европейскими разведслужбами. Я с ним законтачу аккуратно, возникну на горизонте, словно случайное легкое облачко, каков я и есть. Если американцы на него выйдут, он станет идеальной ложной целью. Ваши евросоюзовские и японские друзья чересчур трусоваты, чтобы на такое решиться. Вы, как мне кажется, смелей их. Поэтому я пришел к вам – предостеречь. Прикройте меня. Не давайте Шарифа своим сотрудникам в обиду. Временами я буду заступать на его место.
Вас долго молчал. Он не подозревал, что Элис Гун Гу затевает проверку лабораторий Сан-Диего. Плохая новость. Очень скверная новость. Недостаточно будет просто отвлечь Гун тем вечером. Потом, в приливе вдохновения, он вспомнил, что гением своим Элис обязана ужасной жертве. Он наткнулся на ее тайну несколько лет назад; в определенном смысле рисковала она сильнее, чем сам Альфред. И мое оружие, какое бы оно ни было несовершенное, сразит ее на месте. Он снова посмотрел на Кролика.
– Да, полагайся на мою поддержку. Но только между нами, понял?
Кролик горделиво прихорошился.
– Если позволишь, я дам совет, – продолжил Альфред дружелюбным тоном, как коллега с коллегой. – Лучше будет организовать все так, чтобы в тот вечер Элис Гун оказалась на дежурстве. Если подготовимся как следует, ее присутствие будет нам выгодно.
– Правда? – У Кролика буквально глаза из орбит полезли от любопытства. – А как?
– Через несколько дней я тебе объясню это в подробностях.
Подробностей было много, но не все они для ушей Кролика. Альфред уже рассылал задания своим непосредственным подчиненным. Сколько времени понадобится для создания псевдомимивируса, селективного к индивидуальной уязвимости Элис? Каков самый надежный метод доставки? Непрямое заражение в данном случае представлялось непрактичным.
И какую легенду лучше всего скормить этому долбаному кролику?
Означенный кролик выжидающе смотрел на него.
– Разумеется, – продолжил Вас, – некоторые аспекты я предпочту сохранить в тайне.
– Хех. Ну да, разумеется. Планы, которые потрясут мир, и все такое? Ладно-ладно, не боись, я остаюсь вашим Великим Небесным Прикрытием. Я буду на связи. А тем временем… – Он внезапно облачился в серый мундир, увешанный медалями и задрапированный аксельбантами, и выставил лапу в нацистском салюте. – Хайль, Индо-европейский альянс!
С этими словами образ кролика исчез, словно дешевый спецэффект, которым, по сути, он и являлся.
Альфред просидел в молчании почти две минуты, не реагируя на пронзительные сигналы тревоги по офисной сети и уже начавшие стекаться к нему доклады разнообразных аналитиков разведштаба. Альфред проводил переоценку приоритетов. Он не знал про Элис Гун Гу, но теперь ему стало известно, что она затеяла, и времени хватит, чтобы обернуть это знание себе на пользу. Жаль, что придется устранить эту женщину, ведь она сражалась фактически на одной с ним стороне и очень много, больше многих, сделала для безопасности всего мира.
Он принудил себя снова сосредоточиться. Кроме устранения Элис, появилась новая важнейшая задача: узнать побольше о Кролике и составить план его ликвидации.
У Альфреда Васа не было официального ранга в Службе внешней разведки, но была колоссальная власть. Даже располагая суперсовременными технологиями компартментализации, без этой власти он не мог бы надеяться сохранить в тайне свои исследовательские программы. А теперь… гм, визит Кролика в штаб-квартиру индийской СВР означал самое унизительное поражение разведки в этом десятилетии – какое счастье, что посторонние о нем не знают и не могут косточки перемыть! Альфред применил все свои полномочия в спецслужбе, нажал на все тайные политические рычаги, доступом к которым обзавелся за семьдесят лет, и не дал этой информации расползтись за пределы своего ближнего круга. Если генеральный инспектор СВР хоть краем уха прослышит о случившемся, могут накрыться медным тазом все планы Альфреда. Печально, что его собственное правительство, узнав о планах Альфреда спасти мир, скорее всего, осудит его за измену.
Все это дополнительно осложняло расследование выходки Кролика. Этот противник каким-то образом взломал самый надежный из всех известных файерволов. Кролик даже подчинил себе местные локализаторы высокого разрешения (это было ясно по тому, как идеально точно двигалась его картинка). Простейшее объяснение? Кролику удалось переподчинить себе окружение неотчуждаемой аппаратуры. Если это предположение верно, под угрозой основа всех современных систем безопасности и визит Кролика знаменует апокалипсис.
Неужели его всадник прискакал в облике придурковатого кролика? Восемьдесят часов без малого тянулась неопределенность, пока сотрудники Альфреда не распутали наконец клубок загадок. Аналитики индийской СВР обнаружили, что разгадка одновременно удобна и крайне постыдна: Кролик (с экстраординарной, надо признать, сообразительностью) воспользовался сочетанием программных багов и дурацких значений параметров реестра. С беспечными пользователями конечного продукта такое часто происходит. Коротко говоря, Кролик оказался намного опасней, чем его считал Альфред, но он не Новая Большая Угроза.
Вас тяжко переживал каждый миг напряженного ожидания. Но в итоге самым неприятным обстоятельством визита оказалась морковка, огрызок которой Кролик швырнул ему на стол. В распоряжении СВР были все ресурсы и специалисты современной Индии, однако на то, чтобы удалить внедренное в офисную сеть изображение ботвы, ушло почти три дня.
10Превосходная тема для диссера
Мири дома держалась тише воды ниже травы, пускай и волновала этим Элис – в некотором противоречии требованиям Боба не общаться больше с Робертом. В любом случае оба вроде бы считали, что Роберт при первой же возможности снова ее обидит.
О’кей. Пускай Роберт занимается чем хочет. Она старалась не появляться дома одновременно с ним. И шпионила за ним везде, где это не доставляло трудностей.
Приближался Хеллоуин. Ей стоило бы сейчас зависать по сайтам приятелей, утрясать последние детали. Они с Аннет и Полой столько сил положили на инсценировку по Спилбергу – Роулинг. Теперь все это казалось ей откровенным идиотизмом.
Поэтому Мири зависала с друзьями откуда подальше. Родители Цзиня были шринки, о них заботились в региональном центре социального медобеспечения на Хайнане. Цзинь не очень хорошо говорил по-английски, но Мири по-китайски – еще хуже. В общем-то, языковой проблемы у них не возникало. Они собирались у него или у нее на пляже – смотря в какой части света было светло и стояла хорошая погода – и болтали на пиджинглише, подбирая из воздуха кругом варианты перевода и рисуночные замены. Их маленькая клика активно работала на форумах по интересам; среди всех увлечений Мири это было самым «социально ответственным».
Цзинь увлеченно строил теории насчет Роберта:
– Твоего деда фактически с того света вытащили. Неудивительно, что он сейчас себя скверно чувствует.
Он призвал пару научных статей в подтверждение своей мысли. В этот день у Цзиня хостились несколько ребят, вынужденных проживать совместно с маразматиками или другими пожилыми калеками. В основном просто слушали, приняв обличья песчаных крабов или ограничиваясь иконками присутствия. Кое-кто нацепил человеческие образы, возможно, отвечавшие реальной внешности. Заговорила одна из них, прикинувшаяся девочкой лет десяти:
– Моя двоюродная прабабушка такая. В двадцатом веке она была старшим аудитором. – Гм, а эти обязанности были совсем не такие, как можно подумать по словесному оформлению. – К началу десятых совсем сдала. Я картинки видела. Впала в депрессию, шарики за ролики. Бабушка говорит, потеряла нюх, а следом и работу.
Влез один из песчаных крабов, прежде молчаливый, а теперь задетый за живое:
– И что в этом нового? Мой братан весь в депрессии, без работы сидит, а ему всего двадцатник. Трудно продержаться.
Десятилетка проигнорировала его вмешательство.
– Моя двоюродная прабабушка просто старомодная. Бабушка ей работу нашла, дизайнером ландшафтов… – Девчонка переключилась на чисто визуальный ряд, продемонстрировав старомодную телефонную рекламу фоновых заставок, которые можно было показывать, если вам звонят, а вы в ванной. – У нее это хорошо получалось, но таких денег, как раньше, она не зарабатывала. А потом видеоландшафты совсем вышли из моды. В общем, она с моей бабушкой двенадцать лет вместе прожила. Похоже, у тебя что-то в этом роде намечается, Мири.