Наконец она резко затормозила и слезла с велика. Последние футов двести придется преодолеть пешком. Вокруг еще несколько человек, но в ее восприятии они были непримечательными крестьянами. Она преображала тротуары и пандусы в лесные тропинки и замшелые, стершиеся от времени ступеньки. Несоответствия часто резали глаз, но для скромной просительницы вроде Мири это казалось даже оправданным.
Она проникла во внутреннюю рощу. Время от времени встречались тропинки, отходящие в стороны, к хижинам, скрытым еще глубже в лесу. Здесь ее деревья были очень старыми, а здоровенные ветви нависали прямо над головой. Мири катила велосипед по древней тропе. Встречавшиеся во внутренней роще люди были высокого ранга, не ровня Лене, разумеется, но все же следовало проявлять к ним уважение. Мири смотрела в землю и надеялась, что никому не вздумается с ней заговорить.
Она миновала последний изгиб тропы и прошла еще пятьдесят футов к широкой бревенчатой избе. Подняв голову, можно было видеть разрывы в лесном шатре, но неба они не открывали, а лишь озаренную солнцем зелень. Над этим местом нависали самые высокие деревья леса. Средоточие волшбы. Источник мудрости старейших. Она прислонила велик к стене избушки и потянулась стукнуть по двери массивным бронзовым молотком. Звук раскатился в ее ушах. Мири игнорировала назойливую мусорную мелодию двадцатого столетия от старого дверного звонка, который Лена прихватила с собой из Пало-Альто.
Прошла минута. Мири услышала внутри шаги. Шаги? Толстая дверь со скрипом отворилась внутрь. Иллюзии, созданной Мири, бросили дерзкий вызов: на пороге стояла женщина немногим старше школьных учителей. Вы что это здесь делаете? – хотела было спросить Мири, но у нее на миг отнялся язык. Ей редко доводилось так изумляться. Спустя миг она совладала с собой и вежливо склонила голову.
– Сю Сян?
– Да. А ты Мири, не так ли? Внучка Лены. – Она отступила в сторону и пригласила Мири войти.
– Гм. А я и не думала, что вы меня узнаете. – Мири вошла, дав волю безумной фантазии. Сю Сян слишком молодо выглядит для настоящей ведьмы. О’кей, сделаю-ка я ее ученицей Лены… сейчас погуглим… ведьмочкой-нубщицей!
Нубщица Сян усмехнулась.
– Лена мне показывала фото с тобой. Мы даже тебя в школе однажды видели. Лена мне говорила, что ты, гм, рано или поздно дашь о себе знать.
– Она… примет меня?
– Я ее спрошу.
Мири отвесила легкий поклон.
– Благодарю вас, мэм.
Нубщица Сян провела Мири к стулу с мягкой обивкой рядом с заваленным книгами столиком.
– Я скоро вернусь.
Мири устроилась на стуле. Упс… он из жесткого пластика. А стол… ну книги настоящие, люди такими пользуются для динамического чтения. Страницы могут быть любыми, но это настоящие страницы. Конечно, они не имели ничего общего с толстыми, затянутыми паутиной томами из фантазий Мири, но громоздились внушительной кучей. На верхушке лежал визопейджер. Он тут смотрелся очень неуместно, признанием бессилия. Мири проворно трансформировала его в сияющий гримуар. Поерзала на стуле, оглядывая книги. Механика и электроника. Наверное, это книжки нубщицы Сян; Мири проверила базовую подготовку всех учеников в классе Роберта. Ящик с игрушками под столом, наверное, содержит результаты ее работы на уроках труда. Мири опознала смятый транспортный лоток из выпуска новостей.
Какое невероятное совпадение: Сю Сян решила поселиться вместе с Леной…
Позади раздался звук. Это открывалась внутренняя дверь. Нубщица Сян вернулась, а за ней следовала старшая колдунья. Мири была готова к такому и активировала фантазию. Настоящее кресло Лены имело шесть колес на выдвинутых осях, а дизайн – весьма практичный и скучный. Кресло же Волшебницы Гу передвигалось на высоких деревянных колесах, было отделано серебром и выгнуто наружу. Во время движения по краям кресла пробегали, словно гоняясь друг за другом, синие искорки. Мири вообразила Лену в тяжелой черной мантии, такой черной, что она поглощала комнатное освещение классическим волшебным образом. Черное одеяние скрывало детали тела под ним. Остроконечная шляпа с широкими полями небрежно свисала с высокой спинки. На этом разработанные Мири спецэффекты заканчивались. Остальные элементы образа Лены соответствовали действительности. Фактически весь визуал преследовал одну цель: заключить образ бабушки в достойную рамку, подчеркивавшую, какой она замечательный человек.
Старшая колдунья смерила Мири взглядом и сказала:
– Разве Боб тебе не говорил оставить меня в покое?
Но ответ был не таким раздраженным, как опасалась Мири.
– Да. Но я так по тебе скучаю…
– О. – Лена едва заметно подалась вперед. – Как твоя мама, Мири? С ней все хорошо?
– С Элис все в порядке. – Лена знала про Элис очень многое, но потребности в этом знании Мири не испытывала. К тому же помочь Элис она не могла. – Я хотела поговорить с тобой кое о чем другом.
Волшебница Гу вздохнула и смежила тяжелые веки. Когда ее глубоко посаженные глаза открылись снова, в них промелькнула улыбка.
– Рада тебя видеть, детка, я просто не хочу с тобой или Бобом спорить. И, самое важное, я не хочу, чтобы Сама-Знаешь-Кто пронюхал, что я еще на этом свете.
– Я тоже не собираюсь с тобой пререкаться, Лена. – Нужно оставить о себе позитивное впечатление, чтобы меня при случае снова приняли в этом доме. – Тебе нет нужды переживать из-за Сама-Знаешь-Кого. – Слова Волшебницы Гу идеально вписаны в фэнтезийную традицию, хотя грустно сознавать, что Роберт для нее воплощение абсолютного зла. – Клянусь, что не выдам тебя ему. – По крайней мере, если ты сама не дашь такого разрешения. – Я приняла меры предосторожности по пути сюда. Вдобавок Сама-Знаешь-Кто не мастак шпионить.
Лена покачала головой.
– Это ты так думаешь.
Нубщица Сян сидела рядом с инвалидным креслом и молча наблюдала за ними. Возможно, она сумеет помочь.
– Вы ведь ежедневно видите Сами-Знаете-Кого, не так ли, мэм? – спросила Мири.
– Да, – ответила Сян, – на уроках труда и у Луизы Чумлиг, на поиске и анализе.
– Мисс Чумлиг не так уж плоха… – по крайней мере, для тупоголовых. Мири успела прикусить язык, но все равно покраснела.
Нубщица Сян, кажется, не заметила этого.
– На самом-то деле она вполне себе неплоха. Я Лене рассказывала. – Она бросила взгляд на старшую колдунью. – Луиза знает такие штуки про формулировку запросов, до которых я бы в жизни не додумалась сама. И она больше всех помогла мне с аналитическими пакетами. – Она указала на старинный гримуар. Мири это слегка покоробило. Да, мисс Чумлиг приятная женщина, но у нее голова набита клише, и она так нудит. Впрочем, даже с ученицей ведьмы нельзя пререкаться, и Мири очень старалась держаться дружелюбно. Она потупилась.
– Да, мэм. В любом случае… вы часто видите Сами-Знаете-Кого. Неужели он и вправду так ужасен?
Сю Сян покачала головой.
– Он странный. Он выглядит таким молодым. Роберт… в смысле, Ты-Знаешь-Кто… умеет быть очень вежливым, а потом ка-ак огорошит. Я видела, как он это с детьми несколько раз проделывал. Старики от него держатся подальше. А Уинстон Блаунт, кажется, ненавидит его.
Да. Мири наблюдала за Блаунтом в библиотеке университета Сан-Диего в прошлую субботу. Большую часть ее внимания отвлекала битва за контроль над персонажем Зульфикара Шарифа, но враждебность Уинстона Блаунта не ускользнула от девочки.
Нубщица Сян покосилась на ветхую фигуру в кресле.
– Боюсь, Лена права насчет него. Он использует людей. Он восхитился моим проектом на уроке труда, а потом утащил его.
Лена хихикнула. У стариков это отлично получается. Мири считала такую способность единственным положительным аспектом их возраста.
– Ох, Сю, Сю. Ты же мне говорила, что пришла в восторг, когда увидела, как он распотрошил ту машину.
Нубщица Сян виновато глянула на нее.
– Ну, м-м, да. Я пришла в науку через модели ракет и самодельные радиочастотные контроллеры. Я бы ничего не достигла без работы руками. В эти дни доступ к реальному уровню осложняется многослойной бюрократией автоматики, и, пожалуй, тому отчасти виной моя собственная разработка, ОНА. Мы с Робертом оба хотели что-нибудь сломать, и меня повеселило, что он решился действовать. Но мои интересы его не волновали. Я была всего лишь удобным инструментом.
Лена снова хихикнула.
– Тебе очень повезло. Ты за считаные дни научилась тому, на что у меня ушли годы.
Она подняла скрюченную руку и вытерла ее о волосы. Современная медицина в случае Лены Гу оказалась не полностью беспомощна. Пять лет назад Лена мучилась паркинсонизмом; Мири помнила ее тремор. Современная медицина исцелила ее от паркинсонизма, сохранила ей ясность ума, остановила большие и малые хвори. Но аномальный остеопороз лечению все еще не поддавался. Мири даже второклассницей способна была понять технические аспекты проблемы. Моральные же ей не могла объяснить даже Элис.
Мири снова заглянула в покрытое морщинами лицо старшей колдуньи.
– Я… Мне приятно, что у тебя ушли годы, чтобы раскусить Сама-Знаешь-Кого. В противном случае ты бы не родила Боба, не вырастила его, он бы не женился на Элис… и меня никогда бы не было на свете.
Лена отвела глаза.
– Да, – ворчливо согласилась она. – Бобби был моим единственным поводом оставаться с твоим дедом. Мы Бобби хорошо воспитывали. И с ребенком он вел себя почти как человек, во всяком случае, до тех пор, пока не уразумел, что разрушить взрослую жизнь Боба ему не удастся. К этому моменту Боб уже эвакуировался в морпехи. – Ее взгляд метнулся назад к Мири. – Я поздравляю себя с этим. Я совершила ужасную ошибку, выйдя за твоего деда, но принесла в мир две чудесные жизни. Мне это стоило всего лишь двадцати лет.
– А ты по нему никогда не скучаешь?
Глаза Волшебницы Гу сузились.
– Вы опасно близки к тому, чтобы со мной поспорить, юная леди.
– Прости. – Мири опустилась на колени рядом с креслом Лены. Потянулась взять ее за руку. Старуха улыбнулась. Она понимала, что происходит, но идеально эффективной обороны не выстроила. – Ты провела все эти годы отдельно от него. Я помню, как ты навещала нас, а Сама-Знаешь-Кто в ту пору еще хорошо себя чувствовал – и никогда не навещал. – Но даже тогда Лена была невысокой старушкой, ее занимали врачебные дела, и улыбалась она чаще всего именно в разговорах с Мири. – Ты была счастлива тогда?