Кто-то постучался – по счастью, следуя семейному обычаю не подглядывать сквозь стены санузла.
– Роберт, ты в порядке? – Это была Мири. – Элис говорит, пора ужинать.
Ужин получился кошмарным.
Так всегда бывало, когда они четверо ели вместе. Обычно Роберт избегал подобных ситуаций, но Элис, кажется, всерьез настаивала, чтобы вся семья, по крайней мере раз в неделю, собиралась за одним столом. Роберт понимал, что она задумала. Она уточняла калибровку, прикидывала, можно ли ослабить нажим на свекра.
Тем вечером она вела себя резче обычного, и, как на грех, Роберту было что скрывать. Возможно, Элис что-то учуяла. Он заметил, что Боб и Мири приносят и уносят всю посуду; обычно Элис им в этом помогала. Сегодня она все время сидела на своем месте и с привычным безжалостным равнодушием пилила Роберта: как у него дела в школе, как продвигается их совместный с Хуаном проект. Она даже спросила, как там его «старые друзья»! А Роберт объяснял, улыбался и молил Бога об успехе испытания. Прежнему Роберту бы ничего не стоило отвести людям глаза.
Потом Боб и Мири вернулись за стол и сели есть. Наконец-то Элис отвлеклась от злодея-свекра. С Мири она болтала в том же дружеском заинтересованном тоне, какой использовала при допросе Роберта. И Мири отвечала с той же тщательностью, что и он, детально излагая, что у нее в школе хорошего и плохого.
На миг Роберт практически расслабился. В конце концов, они же тут поесть собрались. Он явно ничем себя не выдаст.
Но что-то назревало, и не только в его воображении. Боб с Элис ушли в обсуждение местной политики Сан-Диего и школьных долговых обязательств. Было в этом разговоре что-то неуютное; некоторые пары всерьез препираются о политике, однако у Боба с Элис Роберт наблюдал такое впервые. А одежда Элис то и дело мерцала. В реальном мире Элис Гу дома носила короткое широкое платье домохозяйки, уместное скорей в 1950-х. Когда оно посверкивало, проявлялась виртуальная графика, не имевшая ничего общего со старомодными умными футболками Карлоса. В первый раз Роберт едва это заметил, в основном потому, что Боб с Мири никак не отреагировали. Спустя полминуты, когда Элис энергично жестикулировала по поводу какого-то обескураживающе тривиального вопроса предвыборной кампании, одежда на ней сверкнула опять. На миг показалось, что она одета в белый флотский мундир, но на воротничке значилось КСЗ. КСЗ? Гуглопоиск предлагал много вариантов расшифровки. Прошла еще минута-другая, и она ненадолго облачилась в униформу полковника морской пехоты. Этот мундир Роберт уже видел. Ее истинный ранг.
– Ты эмотируешь, дорогая, – мягко произнес Боб.
– Неважно, – резко бросила Элис. – И ты это знаешь. Суть в том, что…
Она продолжала вгрызаться в тему школьных долговых обязательств, а взгляд ее блуждал по комнате, возвращаясь к Роберту. Неприятный взгляд, и хотя слова ее не были адресованы Роберту Гу, в голосе звучали стальные нотки. Потом почти две секунды на ней был гражданский деловой костюм со старомодным темляком и карточкой-удостоверением. Удостоверение со знакомой эмблемой и буквами УВБ. Роберт понимал, что они означают. Он приложил максимум усилий, чтобы не вздрогнуть. Всего она знать не может! Он задумался, не координируют ли Боб и Элис пугающие признаки исподтишка, пытаясь его вывести на чистую воду. Но почему-то Роберту не казалось, что Боб на такое способен.
Потому он просто кивнул и с рассеянным видом огляделся. Мири вела себя тише обычного. Она смотрела в пространство и вид имела скучающий, как и положено тринадцатилетке, заточенной дома с родителями, которые болтают о Всякой Ерунде. Но это же Мири Гу, а на дворе не двадцатый век. Скорее всего, серфит, хотя обычно за столом она старалась этого не показывать.
Элис хлопнула рукой по столу, и Роберт, вздрогнув, посмотрел на нее. Она сверлила его взглядом.
– Ты не согласен, Роберт? – Даже Луиза Чумлиг ни разу не смотрела на учеников так агрессивно.
– Извини, Элис, я отвлекся.
Она рубанула воздух рукой.
– Неважно.
В воздухе безмолвно проплыли золотистые буквы.
Мири Роберт:
Мири продолжала смотреть в никуда. Руки ее были на виду и не двигались. Это она с одеждой так наловчилась работать. О’кей, но что вообще, черт побери, происходит? Он хотел ответить безмолвным сообщением, но, чтобы не выдать себя стучанием пальцев по воздуху, ограничился вопросительным взглядом искоса.
Элис продолжала раздраженно болтать, Боб время от времени ее перебивал, но Роберта сковал неотступный ужас. Он выждал еще минуты три-четыре, потом, извинившись, поднялся.
Бобу явно полегчало.
– Роберт, нам не стоило так увлекаться темой школьных обязательств. Надо было и о другом…
– Нет, все в порядке. У меня домашка.
Роберт изобразил улыбку и начал отступление по лестнице под снайперским взглядом Элис. Если бы не безмолвное сообщение Мири, он бы сорвался на бег.
И, кроме того, Элис пока не появлялась в ванной первого этажа.
Он занялся домашкой. Пришел Хуан и почти полчаса отвлекал его на объяснения иммерсивных[26] набросков. Роберт должен был подготовить такой набросок к завтрашнему дню для урока Чумлиг. Хуан остался доволен. И Роберт тоже; он компенсировал несколько дней отставания и возился с шаблонами Хуана, пока все не распределил. Господи, нам пятерку за одну только совместную координацию обязаны поставить. Проза мальчишки стала почти годной, а у Роберта получился неподдельно красивый иммерсив. Он отметил, что Мири помогла вымыть посуду и ушла к себе в комнату. Боб и Элис остались сидеть в гостиной. Он установил триггер активности на первом этаже и на некоторое время забылся, продолжая поэтапно улучшать графику.
О боже! Целый час прошел! Он быстро глянул, что там внизу. В санузле первого этажа никого за это время не было. Пришло сообщение от Томми Паркера. Клика интересовалась, как успехи с его частью подготовительной работы.
Он снова посмотрел вниз. Странно. Он перестал воспринимать гостиную. Обычно этот ракурс присутствовал в домашнем меню, но сейчас гостиная стала такой же приватной зоной, как и спальни. Он встал, прокрался к двери, тихо приоткрыл ее на полдюйма и принялся шпионить старым проверенным способом.
Они спорят! И Боб аж белый от ярости. Он все повышал и повышал тон, пока не сорвался на хриплый крик:
– Да мне насрать, если ты им нужна! Последний раз всегда следующий. Но в этот раз ты не…
Боб запнулся на середине вспышки гнева. Роберт наклонился, приложил ухо к двери. Ничего. Даже осторожной обтекаемой болтовни. Сын и невестка перенесли срач в эфирные выси. Но Роберт не переставал подслушивать. Он слышал, как Элис и Боб кружат по комнате. В какой-то момент – хлопок ладони, подобный пистолетному выстрелу. Элис на обеденном столе злость выместила? Полуминутное безмолвие – и хлопнула дверь.
Спустя секунду вернулся вид гостиной. Боб остался один и смотрел на дверь спальни первого этажа. Несколько мгновений он простоял так, потом обошел гостиную и плюхнулся в любимое кресло. Снял книгу с кофейного столика. Одна из трех физических книг на нижнем этаже – да и та подделка, с динамической компиляцией.
Роберт Гу тихо прикрыл дверь своей спальни и сел обратно в кресло. Поразмыслив, отстучал на виртуальной клавиатуре:
Роберт Мири:
Мири находилась в двадцати футах от него по коридору. Почему бы просто не пройтись туда и не постучаться? Или навестить ее виртуально? Может, у него развилась привычка избегать Мири, а может, за словами безмолвной переписки спрятаться легче.
И возможно, не ему одному нужно прятаться. Почти минуту он ожидал ответа.
Мири Роберт:
Роберт Мири:
Мири Роберт:
На этом сообщение закончилось, но Мири послала вдогонку следующее.
Мири Роберт:
Еще одна пауза.
Мири Роберт:
EOF – старомодное обозначение конца файла. Роберт подождал, но больше ничего не получил. Но этот разговор с Мири стал самым продолжительным за два месяца. Что делает маленькая девочка со своими тайнами? А тайны эти явно куда важнее, чем ему казалось. Ей доступны каналы связи лучше, чем у всей цивилизации двадцатого века, но этикет, диктуемый гордыней, не позволяет делиться болью. А может, она с друзьями это обсуждает?
У Роберта Гу-старшего не было друзей, но он в них и не нуждался; этим вечером достаточно поводов отвлечься – кризис, томительное напряжение, все такое. Он продолжал краем глаза следить за передней ванной и за дверью в берлогу Элис. Боб все еще читал, но глаза его поминутно перебегали с книги на дверь.
– Профессор, можем ли мы сейчас поговорить?
Голос прозвучал у него за плечом.
Роберт чуть не подскочил на кресле, с такой поспешностью обернулся на звук.
– Господи-и-и!
Это был Зульфикар Шариф.
Шариф отскочил, на его лице написалось удивление.
– Вы бы могли постучать, – сказал Роберт.
– А я постучал, – ответил Шариф с легкой обидой.
– Да-да. – Роберт так и не разобрался со всеми причудами «круга друзей» Эпифании. Он жестом разрешил Шарифу остаться. – Ну что у вас на уме?
Шариф весьма правдоподобно опустился в кресло, не утонув в нем.
– Ну, я надеялся, что у нас будет время просто поговорить. – Он подумал. – В смысле, продолжить разговор о ваших «Тайнах веков».
Внизу по-прежнему все без движения.
– …Хорошо. Спрашивайте. – И кто же это? Настоящий Шариф? Незнакомец-Шариф? Шариф – любитель научной фантастики? Или какая-то их противоестественная комбинация? В любом случае слишком подозрительное это совпадение, что он возник именно сейчас. Роберт сел обратно и насторожился.