– Вперед.
Первая часть туннеля оказалась очень знакома: жутковатая прогулка по аллее воспоминаний. Было время, больше пятидесяти лет назад, когда все присутствующие, кроме, конечно, Карлоса, покоряли эти туннели. Томми Паркер, в ту пору – задавака-первокурсник, красовался перед старшекурсниками, которые потом сами удивлялись, как позволили втянуть себя в такую сорвиголовную затею.
Они двинулись дальше, и территория утратила сходство с запомнившимся участком. По стенам были проложены блестящие трубы. Роберт различал оттиснутые на стенах символы, загадочные физические бэкапы для узлов, не отвечавших на сигнал компьютерной коробочки. Фьюйть. Что-то белое, размером с волейбольный мячик, проскочило по одной из труб. Фьюйть, фьюйть. Аналогичный трафик в противоположном направлении. Трубы пневмопочты некогда считались предвестницами дивного нового мира. В детстве Роберт такие штуки видел в умирающих универмагах.
– А зачем здесь пневмотрубы, Томми?
– Ну там теория встречается с реальностью. Протеомика, геномика, регуломика, всякая разная – омика: они там. Эти лабы здоровенные. Локальный трафик в миллион раз интенсивнее, чем на публичном транке, а задержки, как в домашней сети. Но порой требуется взглянуть на реальные биообразцы. И перемещать пробы – транспортные лотки для небольших расстояний, пневма – для более существенных. GenGen даже собственной пусковой установкой «UP/Express» обзавелась, чтобы рассылать упаковки в другие лаборатории по всей планете.
Теперь Роберт слышал звуки, исходящие из мрака впереди, звуки, которые никак не получалось сопоставить с осмысленными словами, щелчки, словно бы от старомодных пишущих машинок. Там делается наука?
– Я пытаюсь прозондировать локалку, – сказал Карлос, – но вижу только голые стены.
– Я же тебе говорил. Общение с лабсетью крайне усложнило бы нашу аферу.
– Но туннель наверняка знает, что мы здесь. – Они шли, погруженные в озерцо света. Впереди и позади господствовала тьма.
– Угу. Он знает про нас. Но знает, образно говоря, лишь на подсознательном уровне.
Роберт возглавлял группу. Он показал на стену у переднего края освещенной зоны.
– А что это за указатели?
Буквы и цифры были физические, намалеванные на стене.
5 Пб/с Прот ←→ Гено 10 Пб/с мульти
Томми оживился и подскочил к нему.
– Похоже, это главный перекресток каналов GenGen!
Он вскинул свое молитвенное колесо как можно выше, отводя оптоволоконный кабель подальше от товарищей. Рядом с Томми отчетливо нарисовался Незнакомец, но здесь, внизу, монстр не мог точно локализоваться, ноги его парили над полом, а взгляд был повернут на девяносто градусов против нужной ориентации.
Томми поднес свой лэптоп камерой к символам.
– Должен признать, этот кабель очень удобен. Я теперь могу пересылать видео своему консультанту. – Таинственный Незнакомец, невидимый для Томми, ткнул себя пальцем в грудь и гордо заухмылялся. Томми мгновение изучал ответ лэптопа. – Да! Мы у главного пересечения оптоканалов GenGen. – Он указал в боковой туннель. – Тут начинается самое сложное.
Через пятьдесят футов боковой туннель расширился, открываясь во что-то широкое… похожее на пещеру. Полумрак рассекали высоченные силуэты.
– Видите ту башню? – спросил Томми. – Это частная пусковая установка GenGen. Пускатели Восточного округа их не устраивают.
Теперь щелчки слышались повсюду кругом. Они исходили с вершин лабораторных шкафов. В них присутствовал некий ритм, словно кто-то, желая отвлечься от стресса, выщелкивал мелодию. В конце каждой «строфы» что-то двигалось физически. Из глубин матовых кристаллов сочился свет. Некоторые шкафы были помечены на физическом уровне:
Mus МБВ.
Незнакомец плясал среди них: фэнтезийный персонаж из лэптопа Томми, проникший по оптоволоконному кабелю. Но он следил за ними через камеру лэптопа и общался, по крайней мере с Робертом. Незнакомец ткнул в примерном направлении кристаллов.
– Чудеса наножидкостных технологий. В промежутках между смещением огоньков происходит столько всего, что раньше биологи бы десяток лет корпели. Как представить триллион образцов, миллиард триллионов анализов? Как передать это средствами искусства?
Он помедлил, словно и вправду ожидал ответа, и снова исчез. Но оставил после себя ярлычки и комментарии.
Роберт оглядывал ряды установок. Башня вдали почти слилась с окружающей тьмой. Это место напоминало собор, собор для машин. Как описать его, если уйдут годы даже на приблизительное постижение природы происходящего? Кристаллическая масса не отличалась впечатляющей окраской, а большинство канальцев для жидкости были микроскопическими, и приборы вроде огромных холодильников почти полностью заслоняли их. И все же ему казалось, что он вот-вот обретет утраченное; в его воображении бурлили слова, искали путей к оформлению, к выражению восторга и трепета.
Они двинулись по узким проходам, поворачивая только в указанных Томми местах. Каждые несколько минут он останавливал группу и вытаскивал из рюкзаков очередной гаджет.
– Ребята, нужно установить их очень тщательно. Оставаться невидимками здесь намного сложнее, чем в туннелях. – Томми хотел оставить устройства у ближайших коммуникационных узлов, которые находились далеко в тыльной части кристаллических нагромождений. Большую часть «установок» выполнял Роберт, а Карлос помогал ему подтянуться и залезть на очередной шкаф. Роберту приходилось наклоняться из стороны в сторону, и, оказываясь совсем рядом с блестящим стекловидным материалом, он разбирал едва уловимые щелчки и шум текущей жидкости, такой слабый, что его легко можно было принять за утечку сквозь поры. Но этих звуков были миллионы, и они вливались в общую атмосферу зала.
Однажды Роберт замешкался и увидел, как гаджет сам позаботился о завершении установки: скользнул прочь от него, углубляясь в переплетение стеклянистых форм, как если бы его донышко было миниатюрным транспортным лотком.
– Гу, над чем ты смеешься? – донесся снизу голос Блаунта.
– Так, ни над чем! – Роберт сполз со шкафа и приземлился на пол. – Я только что разгадал небольшую тайну.
Они продолжали движение вперед. Теперь большая часть шкафов носила пометки Dros МБВ. Отряд действовал быстрее, поскольку Карлос и Роберт уже разучили эту гимнастику.
– Это последний, ребята! – Томми отстранился от лэптопа и глянул на кристаллические глыбы, пронизанные жидкостными каналами. – Вы знаете, – добавил он, – очень странно, что все узлы запрятаны так глубоко среди лабораторной аппаратуры.
Таинственный Незнакомец появился перед Томми и помахал Роберту, Карлосу и Уинни Блаунту зеленоватыми пальцами.
– Это не тот секрет, которым следовало бы заниматься. Почему бы вам не предложить Томми вернуться к его великолепному плану, гм?
Мгновение все молчали, но Роберт кое-что сообразил про то, чем они сейчас занимались. Он понял, что именно ради этого они в действительности сюда явились и что именно здесь могут реализоваться некоторые обещания Незнакомца. Возможно, Карлос и Уинни пришли к аналогичным выводам, потому что вдруг заговорили все наперебой. Блаунт жестом заткнул остальных и повернулся к Паркеру.
– Кто знает, Томми? Ты сам говорил, это дело тонкое. Мы тут недели можем ломать голову над тем, как все устроено.
– Да-да, – кивнул Томми. Самодовольного Незнакомца он не воспринимал. – Потом проанализируем! – Он глянул на свой лэптоп. – В любом случае самое сложное позади. Теперь нам прямая дорога туда, где Уэртас обрывки складирует.
Больше гаджетов устанавливать не приходилось. Лэптоп Томми советовал поторапливаться, и сам Томми тоже. Что бы ни задумал в GenGen Таинственный Незнакомец, в их помощи он больше не нуждался. Роберт оглянулся. Уинни совсем выбился из сил и еле поспевал за ними. Незнакомец, вероятно, пообещал ему нечто чрезвычайно привлекательное. Дальше Карлос и Томми. Томми крутил молитвенное колесо, вытягивая паутинную ниточку.
Внезапно бетонный пол сменился чем-то упругим, реагировавшим на каждый их шаг. А звук шагов стал подобен постукиванию по большому барабану с туго натянутым покрытием.
– Виден ли свет в конце туннеля? – проговорил Томми. – Виден, если это туннель в небеса!
Внезапно Роберт сообразил, где они. В одном из крытых переходов на краю Роуз-Каньона, к северу от кампуса. Сейчас они идут по трубе футах в семидесяти над склоном холма, заросшим кустарниками и донником.
Потом снова появился бетонный пол. Впереди простиралась очередная пещера, на сей раз почти пустынная. Владения Уэртаса.
Мири бежала, но ее догоняли лучом фонаря. Стоп, нет, это ж самое обычное освещение в туннеле. Она сбавила темп, остановилась, прислонилась к стене… и оглянулась. Никто за ней не гнался. Ни один человек. Единственным источником света, помимо туннельного, оставалась дыра на некотором расстоянии позади. Через нее-то Мири сюда и попала. Хуан!
Она присмотрелась и прислушалась. Если никто за ней не погнался, возможно, безопасники университета Сан-Диего тут, внизу, все же на что-то годны.
Она прозондировала стены. Позвонила 911. Еще раз. Безрезультатно. Может, Злодей ей намертво Эпифанию пережег. Она пожала плечами, запуская некоторые тестовые утилиты. А, нет, не пережег… Она видела свои файлы, но локальные узлы Мири игнорировали. Потом она заметила на краю диагностического поля розовую искорку, беспроводной отзыв, который Эпифания в обычных условиях бы отбросила как слишком далекий и эрратический[28]. Прошла секунда, вместившая бог знает столько повторных попыток, и Мири поймала идентификатор. Это был Хуан, точнее, его носимая электроника.
Мири Хуан:
Ответа не было. У нее не хватало прав доступа, чтобы опросить его медсенсоры. Вдруг искорка Хуана вспыхнула и погасла. У Мири перехватило дыхание. Уборщик/Профессор все еще там. И он снова врезал бедолаге Хуану. Вернее, врезал по его носимой электронике, чтобы Мири не могла через нее перенаправлять. Мири скрутили угрызения совести. Плохо, что ее планы и лидерство к такому привели. У Элис, совершенно точно, никогда не возникало подобных проблем. Элис всегда знала, как поступить. Боб… Боб иногда ошибался. Его всегда напрягала абсолютная уверенность д