И без какого-то определенного результата все это расточится втуне.
Впрочем, совместный хор продержался считаные секунды. Потом он замолк, словно ничего и не произошло, словно никто не мог себе представить, чтобы еще что-то произошло. Но… прозвучал иной звук, вибрирующая дрожь подкралась из глубин земли. Десять лет назад Тимоти Хвинь уже испытал нечто подобное. При Роуз-Каньонском землетрясении.
Хвинь встрепенулся, отбросил все фэнтезийные оверлеи. В панике уставился во тьму собственными глазами. Там-сям метались реальные огни, выхватывали из мрака лица тысяч реальных участников мятежа, поблескивали на угловатых корпусах более крупных механизмов. А световая колонна с небес исчезла. Библиотека кое-где подсвечивалась, но в основном представала силуэтом на фоне огней с другой стороны долины.
Дрожь земли нарастала. Стены и нависающие этажи библиотеки, казалось, тоже задрожали. Величественная двойная пирамида, пережившая десятилетия, выстоявшая при Роуз-Каньонском землетрясении, тряслась всеми тысячами тонн реального бетона.
В ритме нарастающей музыки.
Раздавались крики. Многие здесь помнили Роуз-Каньонское землятресение. Но многих и зачаровывало это зрелище: их пение возобновилось, видения в ночи подхватили его и разнесли по миру.
Библиотека покачнулась. Некоторые части ее накренились, некоторые вздыбились. Она тряслась не так, как в танце. Не как в ирландском степе. Скорей так, как мог бы танцевать человек, одной ногой увязнув в земле. И Хвинь понял, что никакого землетрясения нет: просто кто-то хакнул систему стабилизации постройки. Он когда-то читал, что здание с хорошей запиткой стабилизаторов способно устоять почти при любом землетрясении, если только крупная трещина не разверзнется прямо под ним. Сейчас, однако, эта энергия обратилась на себя.
Ритмичные покачивания сделались размашистей, двенадцать футов влево, двенадцать футов вправо, вверх, вниз; части здания раздвигались и съезжались вместе. Качающийся танец нависавших этажей перекинулся на колонны и контрфорсы. Раздался звук, который мог быть реален, а мог и оказаться плодом чьего-то изобретательного воображения. А может, и тем и другим. С таким звуком, вероятно, горы вырывает из основы их.
Колонны сместились, и библиотека… зашагала. Это впечатляло не так, как могла бы поразить графика, но Хвинь видел происходящее собственными глазами. В решительной последовательности поднялась одна пятидесятифутовая колонна, потом другая, потом они переместились на несколько ярдов к Великому Скучамауту и опустились снова со звуком скалы, пробивающей скалу. Остальное здание передвинулось вместе с ними, крутанувшись на служебном ядре – на центральной оси библиотеки.
Великий Скучамаут сделал шаг вперед и обнял угол ближней колонны. Музыка взметнулась триумфальными аккордами. По миру прокатились волны веселья, изумления и легкого остаточного страха.
Хэнсон Ночной Отряд:
Библиотека сделала выбор.
25Элис больше не спросить
Браун Мицури, Вас:
Мицури Браун, Вас:
Браун Мицури, Вас:
Альфред уже прорабатывал план отступления. Коллег он одурачил, но… как там атака на Элис Гун? Если она еще в деле, все его действия могут быть обессмыслены.
– ФБР запрашивает контроль над зоной беспорядков.
– На каком основании? – Боб Гу не отрывал взгляда от библиотеки. Даже без дополнений видео впечатляло. Бетонная махина двадцатого века, изначально – тупая, как валенок, и все же она сдвинулась с места, не обвалившись.
– На основании явного нарушения федерального законодательства, а именно… – В поле зрения Боба промелькнули юридические ссылки. – ФБР утверждает, что это, по существу, атака на федеральное здание.
Боб помедлил. Криминал тут, конечно, присутствует, хотя университет с официальными жалобами не обращался. ФБР к этой вахте отношения не имеет, они, если и появятся, будут действовать исключительно полицейскими методами. А приоритет вахты – его приоритет – другой: наблюдение и перехват. Сначала наблюдение, потом перехват. Если эти беспорядки – прикрытие, но для чего? Он проверил состояние биолабораторий. По-прежнему все в зеленой зоне.
– Отказать, – ответил он наконец. – Там продолжается расследование УВБ. Но полиции Сан-Диего, спасателям и охране кампуса УСД предоставьте доступ к первому слою наших аналитиков. Приготовьтесь оказать техподдержку на случай сетевой ЧС.
– Первый слой полиции Сан-Диего и охране кампуса. Есть, сэр.
Боб снова посмотрел на библиотеку. Она устояла, но… это был чертовски опасный трюк.
Его аналитический пул придерживался того же мнения. За последние тридцать секунд узловая структура чуть наизнанку не вывернулась. Элис на миг позволила инженерам перехватить инициативу. Текстовые облака заполонила болтовня о том, как технически была реализована «библиотечная прогулка» и какие опасности могут угрожать людям в библиотеке и кругом. Университетские узлы погрязли в дискуссиях, но и его собственные сотрудники подливали масла в огонь. Это неприемлемо.
Боб подался вперед и произнес:
– Всем отрядам! Перейти в режим готовности к запуску.
Шансы, что понадобится реальный запуск, все еще околонулевые, но это заставит морпехов перебраться в десантные боты. И, что важнее, привлечет их внимание. Университетские узлы вынырнули из марева дискуссий, и морпехи в тесной координации с ними принялись готовиться к старту. Боб еще минутку рассматривал пул отвлеченных аналитиков. Элис уже отгоняла их от библиотеки. Инженеры, занятые вопросами структурной устойчивости, перестали хозяйничать в пучке. Библиотека тронулась с места, и что же она этим прикрыла? Долг морпехов – стоять на страже готовыми к самым опасным сюрпризам. К примеру, как там дела у безопасников биолабораторий? А на остальном Юго-Западе США что творится?
Он развернулся и покинул бункер, направляясь к собственному десантному боту через узкий туннель. Аналитический дисплей плыл рядом с ним, по правую руку. Элис утащила себе еще полторы тысячи аналитиков, в основном биологов и биохимиков по части фармакологии.
В конце туннеля изогнутый потолок понижался. Десантный аппарат Боба был невелик, а в дизайнерском отношении представлял собой компромисс между задачами поскорее достичь цели и обеспечить наилучшее прикрытие руководителю местной операции. Из туннеля просматривались только откинутый люк и фрагмент черного, как ночь, фюзеляжа. Боб пролез в кабину, но не стал застегиваться.
Что это делает Элис? Он смотрел, как разбухает аналитический пул, превосходя размерами большую часть себе подобных. Внимание этой оравы полностью сосредоточилось на биолабораториях вокруг университета Сан-Диего. Да, ситуация там занятная: хотя системы безопасности показывают зеленый статус, персонала внутри нет, они все сбежали участвовать в потешном штурме. Это требовало определенного внимания, но и надзор за биолабораториями упрощало. Блин! Теперь Элис стягивала к себе аналитиков по грузоперевозкам со всего Юго-Запада.
Пойти наперекор старшему аналитику – всем репутацию обляпать, но других вариантов не остается. Даже в бою такая мономания выглядела бы странно.
Но так уж вышло, что Элис сама все сделала. У всех загорелись индикаторы чрезвычайной ситуации. Кабина аэробота закрылась, противоперегрузочный кокон застегнулся.
ЗАПУСК ЗАПУСК ЗАПУСК
Промелькнуло перед его глазами, и пошел обратный отсчет от тридцати секунд. Аналитики приняли меры предосторожности, как всегда в драматической ситуации потенциального дружественного огня. Все вылетят одновременно и уже в полете распределятся.
Но угрозы аналитический пул не показывал. А целью запуска значился УСД.
Кокон надувался вокруг Боба. Часы обратного отсчета дошли до двадцати пяти секунд.
Он вызвал ракурс старшего аналитика.
– Элис! Изложи мотивировку запуска.
Элис посмотрела на него широко распахнутыми глазами.
– Все просто. Начало медленное, а потом внезапная догадка случилась. Угрожающая интеграция. Нейромодуляторный сигнальный маршрут Gat77 заморочен. Сигнальный каскад имеет слишком много контрольных точек для анализа МБВ, но по этой ссылке… – какой-то arXiv-ный указатель, – видна прогрессия. – Она нахмурилась и внезапно сорвалась на крик: – Не понимаешь? Тут отказ! Конформационные изменения предотвращают адаптивный отклик! Эта…
Десять секунд до запуска. Медицинские показатели Элис Гу зашкалили.
Восемь секунд до запуска. Боб отменил приказ о запуске и вывел с вахты старшего аналитика.
ОТМЕНА ОТМЕНА ОТМЕНА
Кокон расслабился вокруг него. Он это едва заметил. Голова Элис упала на грудь, но она продолжала отчаянно что-то блажить. По ее блузке текла слюна. Он и это едва замечал. Повысил в статусе ее заместительницу, агентессу ЦРУ, которая сегодня была слишком пассивна. Но что она могла сделать, когда ломается спец калибра Элис?
Цэрэушница принялась за работу сразу же.
– Дайте нам две минуты, сэр, я все подниму.
На это время Боб Гу ослеп, а его смена превратилась в толпу сообразительных людей с миллионом потоков данных на руках. Один из них был медицинским. У Элис приступ ДП-синдрома, самый жестокий и внезапный за всю ее карьеру. Она отчаянно пыталась донести свою мысль, но застряла на молекулярной биологии.
Цэрэушница вернулась.
– Сэр, с вами все в порядке?
– Я… Да. – Боб оглядел выдачу аналитического дисплея. Цэрэушница отсоединилась от остальных смен по континенту. Они работали в режиме тесной интеграции ЧС. Ощутимые сегменты сети Элис запутались, но цэрэушница латала ее, принудительно восстанавливая связь и возможные корреляции. Пожалуй, ее все еще слишком переклинило на УСД. Кажется, она полагает, что Элис в своих последних словах пыталась предупредить о вражеской активности там. О’кей, после того, как со всем остальным разберутся, можно и этим заняться.