Хуан на мгновение отвел глаза, потом, кажется, взял себя в руки.
Роберт неловко потрепал пацана по спине. В резюме его прежней личности умение утешать других не значилось.
– Хуан, она остынет. Она не называла тебя трусом, пока мы там под землей бродили. Она очень переживала за тебя. Просто дай ей срок. – Он пытался придумать, на что бы перевести разговор. – А тем временем… неужели ты собрался запороть всю нашу совместную работу за семестр? Как насчет ребят из Бостона и Южной? Если хотим успеть с демкой, нужно поторопиться.
Лена Сю:
Попытка Роберта отшутиться выглядела жалко, но Хуан поднял на него глаза и весьма правдоподобно улыбнулся.
– Да. Пора подумать о более важных делах!
Боб с Мири на профдемки в Фэйрмонтскую школу не явились. Во всяком случае, физически не присутствовали, а Роберт знал, что Хуан Ороско уж постарался их найти.
– Хуан, Мири сегодня в клинике Крика. Ее мать из госпиталя выписывают. – Кажется, Боб очень доволен, что у Роберта на этот вечер мероприятие запланировано.
Мальчик просиял.
– Ну, может, она сюда краем глаза посмотрит, э-э-э?
На самом деле фэйрмонтское собрание привлекло немалый интерес, но поводы для этого были не лучшие. Популярные СМИ нагромоздили кучу гипотез вокруг событий в УСД, а Друзья Приватности позаботились оплести ее толстенной паутиной теорий заговора. Всё и вся, связанные с событиями того вечера, стали мишенью слухов. Роберт прочесал выдачу общедоступного поиска: сначала затем, чтобы попытаться выяснить, что с ним случилось тогда в университетских подземельях, а потом для того, чтобы узнать, что, как полагают люди, с ним случилось. Роберт и Клика фигурировали в большинстве теорий – как правило, случайными героями, в согласии с обещанием Боба. Но выдвигались и другие гипотезы. Роберт никогда не слышал ни про какого Тимоти Хвиня, а некоторые журналисты утверждали, что это Хвинь с Робертом подстроили все, случившееся под землей и во время беспорядков!
Роберт наловчился блокировать письма от папарацци, но известность его быстро убывала; период полураспада рейтинга составлял около пяти дней. Тем не менее Роберт старался проводить большую часть времени в Фэйрмонтской школе, где самых назойливых визуальных визитеров блокировала администрация.
В тот вечер бан тоже действовал – на демонстрации. На трибунах разместились посетители, прошедшие по билетам: семьи учащихся и их гости, в том числе виртуальные. Большинству не было никакого дела до Роберта Гу. Но по сетевой статистике было ясно, что незримые трибуны населены куда плотнее.
По части профессиональной программы Фэйрмонту гордиться было нечем. Большинство ребят не освоили самые свежие и прорывные приложения (а учащиеся-ретарды, как правило, и того хуже). С другой стороны, Чумлиг признала в порыве откровенности, что родители предпочитают профтех-демонстрацию, вероятно, потому, что им она интереснее работ других детей.
Ученики разбились на двойки и тройки, но им разрешалось задействовать решения со всего света. Вечерняя демка не начнется до заката, так что срастить оверлеи с реальностью будет довольно простой задачей. Чумлиг бы обычным студентам такой поблажки не сделала. Их демки продолжаются два дня и стартуют только через неделю после того, как закончат выступать профтехи. Интервал вежливости, в течение которого отстающие могут насладиться признанием.
В этот вечер зрители расположились на западной стороне футбольного поля, чтобы освободить восточную для сколь угодно грандиозной графики.
Роберт и Хуан Ороско уселись на боковых скамьях, среди остальных выступающих. Конечно, расписание казней, то бишь выступлений, известно заранее. В личных ракурсах над полем висели маленькие индикаторы, показывавшие, сколько времени осталось до конца текущей демки и кто выступает следующим. Демократический выбор тут не поощрялся. У Луизы Чумлиг и прочих учителей свои предпочтения, они и заказывают музыку. Роберт улыбнулся про себя. В этом смысле старая чуйка ему верна: даже не вдаваясь в детали проектов, он понял, у кого сильный, а у кого нет. Он знал, кто сильнее всех боится выступить перед аудиторией… и Чумлиг тоже. Порядок выступлений, установленный ею, это тоже проверка ребят и девчонок: на прочность.
Как ни странно, шоу, проходившее в этом порядке, получалось неплохим.
Открыли его близнецы Раднеры. Этой парочке восточной стороны кампуса было недостаточно. Они соорудили шаткий консольный мост – что-то вроде железнодорожного моста через Ферт-оф-Форт, но в масштабе: стальные кессоны по двум сторонам трибун, а пролеты возносятся все выше, сливаясь с угасающим дневным светом. Шли секунды, и вот конструкция проявилась снова на юго-западе: шедевр девятнадцатого века окольцевал виртуальную Землю. В качестве кульминации по небу с ревом пронеслись громоздкие паровозы. Трибуны закачались под иллюзорным напором локомотивов.
– Эй! – воскликнул Хуан, пихнув Роберта в бок. – Это что-то новенькое. Наверное, разобрались с какими-то протоколами систем техподдержки здания.
Если Раднеров еще не успели затянуть в жернова слухов по поводу библиотечного мятежа, то теперь это наверняка произойдет. Роберт полагал, что близнецам внимание польстит.
Большая часть демок была из области визуальных искусств. Но некоторые учащиеся предпочли строить гаджеты. Дорис Шлей и Махмуд Квон соорудили аппарат на воздушной подушке, который взобрался по трибунам, и накренили его с верхнего яруса; раздался взрывоподобный звук, и суденышко коснулось земли, ничего не разбив. Хуан наблюдал за демонстрацией воочию, со своего места на нижнем ярусе. Он подзадорил Шлей и Квона, потом опустился на место.
– Вау, парашютный экраноплан. Но готов побиться об заклад, что мисс Чумлиг им больше четверки не выставит. – И Хуан затянул, идеально подделываясь под стандартные интонации Луизы Чумлиг: – Ваша работа мало отличается от готовых инженерных образцов.
Но улыбаться не переставал. Они с Робертом знали, что больше четверки за визуальные демки вряд ли кто получит.
Некоторые ученики испытывали передовые приложения, проекты вроде тех, какими, по словам Мири, были заняты ее друзья. Две демонстрации с новыми материалами: лентой исключительной эластичности и каким-то водяным фильтром. Эластичная лента не производила особенного впечатления, пока не сообразишь, что это не графический фокус. Демку разыгрывали двое малознакомых Роберту мальчишек. Они встали в двадцати футах друг от друга и подвесили большую куклу на ленте из волшебного вещества. И не просто упрочненного композита: парни ухитрялись регулировать его физические характеристики, меняя силу нажатия на концах. Иногда лента напоминала гигантскую пружину, и куклу стремительно отбрасывало к центру. Иногда растягивалась, как ириска, и манекен раскачивался, описывая широкие дуги. Эта демонстрация вызвала крайний восторг.
А вот другая демка, с водяным фильтром, сводилась к увеличенному изображению садового шланга, изливавшего воду на фильтр. Над ним вывели исполинские графики с описанием производительности перенастраиваемого цеолита в очистке воды от интересующих пользователя примесей. Звуковых эффектов не было, графика еле ворочалась и выглядела примитивно. Роберт поглядел на небо, потом на девчонок.
– Им ведь пятерку поставят, гм?
Хуан покачался взад-вперед, опираясь на локти. Он усмехался, но не без зависти.
– Ага. Чумлиг такое нравится. – Врожденная честность заставила его добавить: – Лиза и Сэнди графику не шлифовали, но, как я слышал, у них нарисовался покупатель на этот фильтр. Думаю, они одни из всех пэтэушников реальные деньги своей демкой заработают.
– Мы следующие, сынок, – сказал Роберт.
Взгляд Хуана замер на их личном индикаторе: это было единственным признаком, что он услышал слова Роберта.
Сю Хуан:
Хуан Сю:
Хуан и Роберт выступали последними: их, и только их, Чумлиг контролировать не могла. И не потому, что Хуан с Робертом провернули какой-то хитрый трюк, а оттого, что в их демонстрации должны были участвовать внешние группы, у которых свои проблемы подстроиться под график.
Хуан колебался еще секунду, потом выскочил на футбольное поле, помахав фантомной сцене, параллельной трибунам и обращенной к ним. Их исполнители расположились на обеих сторонах сцены. Графика скромная, никаких несуразностей. Реальные люди, реальные инструменты, и усиленный динамиками голос Хуана не преминул подчеркнуть это для аудитории:
– Привет всем, привет-привет! – Хуан пылал энтузиазмом и, по оценке Роберта, был напуган до смерти. Роберт мог бы взять на себя роль заводилы или записать вступление, чтобы Хуан его озвучил в режиме телесуфлера, но Чумлиг бы им за это все равно пойнты сняла, и дело с концом. Потому Хуан отважился выступить вживую, срывающимся голосом с неловкими паузами и принужденной бравадой: – Дамы и господа! Встречайте Оркестр обеих Америк, созванный специально для вас этим вечером, с участием оркестра и хора старшей школы Чарльз-Ривер, по чипнету из Бостона в реальном времени, и… – он сделал жест влево, – Гимнасио-Класико-де-Магальянес, тоже по чипнету в реальном времени, но из Пунта-Аренаса, Чили!
Обе стороны сцены заполнились людьми: двести подростков в школьной форме, красной у северян, зеленой в клетку у южан, – ученики, у которых были свои требования к «далеко идущему сотрудничеству». В целом они составляли два хора и два оркестра, разделенные семью тысячами миль, и связывал их только дешевый чипнет-канал. Чудо, что их вообще удалось склонить к этой схеме работы. Посторонним успех покажется банальностью, но и вероятность провала велика. Ну на репетициях все прошло довольно неплохо.
– А сейчас… – Хуан выдержал драматическую паузу для пущей важности, – а сейчас, дамы и господа, Оркестр Америк исполнит совершенно особую версию гимна ЕС, на музыку Бетховена, стихи Ороско и Гу, с сетевой синхронизацией от Гу и Ороско!