Это наступает, когда нет цели для роста.
Такое положение вещей продлилось до 13 февраля 2015 года, когда внимание Брейди привлек дневной выпуск новостей. Ведущие, которые только что смеялись над возней двух маленьких панд, вдруг сделали выражение лиц «Блин, как же все плохо!», когда на мониторе за их спинами появилось изображение разбитого сердца.
— В пригороде Сьювикли День Валентина будет грустным, — сказала ведущая.
— Действительно, Бетти, — согласился ведущий. — Двое молодых людей, которые выжили после бойни у Городского Центра, — двадцатишестилетняя Криста Кантримен и двадцатичетырехлетний Кейт Фриас совершили самоубийство в доме Кантримен.
Продолжила Бетти:
— Кен, убитые горем родители рассказали, что молодые люди надеялись пожениться в мае этого года, но оба получили тяжелые травмы в результате нападения Брейди Хартсфилда и, наверное, не выдержали долгих физических и моральных страданий. Фрэнк Дентон сейчас расскажет подробнее.
Теперь Брейди слушал и смотрел внимательно, сев почти прямо в кресле — насколько это ему удавалось, его глаза горели. Действительно ли он убил этих двоих? Если он может так считать, то теперь количество жертв бойни у Городского Центра стало уже не восемь, а десять. Всего-навсего десяток, но! Неплохо все-таки.
Корреспондент Фрэнк Дентон, сделав на лице самое лучшее выражение «ой блин…», какое-то время болтал языком, а потом в кадре появился бедный папаша Кантримен, который прочитал предсмертную записку, оставленную парой. Бормотал он что-то неразборчивое, но главный смысл до Брейди дошел. Они представляли себе загробную жизнь прекрасной, где заживут все раны, где их не будет мучить боль, где они смогут обвенчаться здоровыми перед лицом Спасителя и Бога Нашего, Иисуса Христа.
— Как печально… — вздохнул ведущий, дослушав историю до конца. — Как грустно.
— Точно, Кен, — сказала Бетти. И тут на экране за их спинами возникла картинка с группой идиотов в свадебном наряде, которые стоят в бассейне, — и ее лицо молниеносно переключилось на радостное выражение. — Но это тебя развеселит: двадцать пар молодоженов решили пожениться в бассейне в Кливленде, где температура всего двадцать градусов[53]!
— Остается надеяться, что любовь их согреет, — говорит Кен, и показывает в улыбке прекрасно сделанные зубы. — Бррр! А вот и Патти Ньюфилд — она расскажет нам подробнее.
Скольких же еще я достану? — думал тем временем Брейди. Он весь горел. У меня девять настроенных «Заппитов» плюс те два, которые у моих дронов, и еще один в моем ящике. Кто сказал, что между мной и этими придуравочными соискателями работы все кончено?
Кто сказал, что я не могу увеличить счет?
Брейди продолжал следить за корпорацией «Заппит» во время своего туристического периода, раз или два в неделю отправляя Z-Мальчика проверять уведомления в Интернете. Разговоры о гипнотическом действии демо «Рыбалки» (и несколько меньшем — «Певчих птичек») затихли, зато начались другие: о том, что компания идет на дно — уже без вариантов. Когда «Санрайз Солюшн» выкупили «Заппит», блоггер, назвавшийся ЭлектрическийВихрь, написал: «Вау! Это похоже на то, как двое влюбленных, больных раком на последней стадии, которым осталось по шесть недель жизни, решили сбежать и тайно пожениться!»
Теневая личность Бэбино уже неплохо сформировалась, и именно Доктор Z начал выискивать тех, кто пережил бойню у Городского Центра, составляя список всех пострадавших — а, следовательно, наиболее склонных думать о самоубийстве. Двое из них — такие себе Дэниел Старр и Джудит Лома, до сих пор оставались в инвалидных колясках. Лома, возможно, со своего встанет, а Старр уже нет. Еще была Мартина Стоувер, парализованная от шеи до пят, она жила с матерью на Ридждейле.
Я сделаю им одолжение, думал Брейди. Действительно, сделаю.
Он решил, что мамаша Стоувер станет неплохим началом. Первой мыслью было сказать Z-Мальчику, чтобы тот выслал ей «Заппит» по почте «Бесплатный подарок для вас!», но где уверенность, что она его не выбросит? У него лишь девять штук, их нельзя тратить. Усиливать все будет стоить ему (ну, то есть Бэбино) немалых денег. Лучше отправить Бэбино с личной миссией. В хорошо сшитом костюме, с серьезным темным галстуком, этот человек имел, безусловно, более респектабельный вид, чем Z-Мальчик в рабочем рубище, — и вообще такие пожилые мужчины, наверное, нравится женщинам вроде мамаши Стоувер. Теперь Брейди оставалось сочинить правдоподобную историю. Может, что-то о маркетинговых испытаниях? Книжный клуб? Приз?
Он еще перебирал сценарии — некуда спешить, — когда через оповещение Гугл пришла ожидаемая весть о смерти: «Санрайз Солюшн» приказала долго жить. Начинался апрель. Для распродажи активов было нанято доверенное лицо, список так называемого «действительного имущества» должен был вскоре появиться на сайтах распродаж. Для тех, кто не может дождаться, перечень всего непроданного хлама «Санрайз Солюшн» можно было найти в бумагах по банкротству. Брейди подумал, что это интересно, но не настолько, чтобы специально командировать посмотреть Доктора Z. Наверное, есть там и ящики «Заппитов», но он имел девять штук собственных, для забавы хватит.
Через месяц Брейди передумал.
В выпуске «Новостей в полдень» была популярная рубрика «Два слова от Джека». Джек о'Мэлли — был старым толстым динозавром, который, наверное, начал карьеру еще в эпоху черно-белого телевидения, и после каждого выпуска он пять минут что-то бубнил о том, что в новостях произвело на него наибольшее впечатление. На носу у него были огромные очки в черной оправе, и обвисшие щеки тряслись, как желе, когда он говорил. Обычно этот Джек представлялся Брейди довольно забавным и развлекал его, но в тот день «Два слова от Джека» были совсем не смешные. Они открывали новые перспективы.
«Семьи Кристы Кантримен и Кейта Фриаса засыпали сочувственными письмами вследствие происшествия, о котором в этих новостях совсем недавно сообщали, — ворчал Джек; голос у него был как у Энди Руни[54]. — Решение молодой пары покончить с жизнью, когда не хватило сил терпеть бесконечную и неослабевающую боль, разожгло новую дискуссию об этичности самоубийства. Также оно напомнило нам — увы — о низменном трусе, который вызвал эту бесконечную и неослабевающую боль, — монстре по имени Брейди Уилсон Хартсфилд».
Да это же я обрадовался Брейди. Если называют оба имени и фамилию — то ты уже настоящий бармалей!
«Если существует жизнь после земной жизни, — проговорил Джек (непослушные брови, такие же, как у Энди Руни, сошлись на переносице, щеки дрожат), — то Брейди Уилсон Хартсфилд сполна заплатит за свои преступления, когда там окажется. А сейчас взглянем на серебряную подложку черной тучи горя, ведь она тоже есть.
Через год после подлой бойни у Городского Центра Брейди Уилсон Хартсфилд совершил покушение на преступление еще ужасней. Он пронес большое количество пластиковой взрывчатки на концерт в аудиторию „Минго“ с намерением уничтожить тысячи подростков, которые пришли туда развлечься. Здесь его остановили детектив в отставке Уильям Ходжес и храбрая женщина Холли Гибни, которая проломила череп этом убийце-дегенерату, прежде чем он успел активировать…»
Тут Брейди запутался. Что за Холли Гибни, которая разбила ему голову и почти убила его? Кто это, блядь, такая? И почему никто за все эти пять лет, как она погасила для него свет и посадила в эту палату, не сказал ему этого? Как такое могло произойти?
А очень просто, рассудил он. Когда новость была свежая, я лежал в коме. А потом, подумал он, я просто решил, что это был Ходжес или его ниггер.
Он при случае найдет эту Гибни в Сети, но она — это не так уж и важно. Она просто часть его прошлого. А будущее — это блестящая идея, которая появилась у него, как всегда возникали лучшие изобретения: она предстала в воображении целостным образом, который можно разве только немного усовершенствовать и дополнить.
Он включил свой «Заппит», нашел Z-Мальчика (который в этот момент раздавал журналы пациенткам в акушерско-гинекологическом отделении) и послал его к компьютеру в библиотеке. Когда тот сидел у экрана, Брейди вытолкал его из-за руля и взялся за дело сам, сгорбившись и щурясь на монитор близорукими глазами Эла Брукса. На сайте под названием «Имущество банкротов — 2015» он нашел список того, что осталось после «Санрайз Солюшн». Там был всякий хлам от дюжины различных компаний, приведенных в алфавитном порядке. «Заппит» был последним по алфавиту, но, отметил Хартсфилд, не по значимости. Первым пунктом в списке его имущества стояли 45 872 «Заппит Коммандеров» по предлагаемой розничной цене $189,99. Их продавали партиями по четыреста, восемьсот и тысяче. Внизу красным стояло предупреждение, что часть партии бракованная, но «большинство — в отличном рабочем состоянии».
От волнения Брейди старое сердце Эла забилось. Его руки снялись с клавиатуры и сжались в кулаки. Возможность убить больше людей, которые не погибли у Городского Центра, блекла на фоне другой грандиозной идеи, которая завладела им: закончить то, что тогда не удалось в «Минго». Он даже представлял, как пишет Ходжесу «Под синим зондом Дебби»: «Ты думал, что остановил меня? Подумай-ка еще раз!»
Как же красиво это будет!
Он был уверен, что у Бэбино хватит денег, чтобы купить «Заппит» каждому, кто был там в тот вечер, но поскольку Брейди будет иметь дело с каждой жертвой отдельно, то горячиться не следует.
Он послал Z-Мальчика за Бэбино. Бэбино приходить в палату не хотел. Теперь он боялся Брейди, Брейди это радовало.
— Вы будете кое-что закупать, — сказал Брейди.
— Закупать… — Послушный, уже не боится. В палату 217 зашел Бэбино, но сейчас возле кресла Брейди сутулился Доктор Z.
— Да. Вы кладете деньги на новый счет. Назовем его «Геймзи Анлимитед» — как «игра», только в конце слова «z».
— Z. Как я. — Глава неврологического отделения выдавил из себя узкую пустую улыбку.