«О чем? – заинтересовался Харлан. – Что ж, послушаем Твиссела».
– Я пытался вообразить, что собой представляла Вечность вскоре после своего возникновения. Она простиралась всего на несколько Столетий между 30-ми и 40-ми и занималась в основном Межвременной торговлей. Она интересовалась проблемой восстановления лесов, перемещала во Времени почву, пресную воду, химикалии. Жизнь была проста в те дни.
Но затем были открыты Изменения Реальности. Старший Вычислитель Генри Уодсмен с присущим ему драматизмом предотвратил войну, испортив тормоза в автомобиле одного конгрессмена. После этого центр тяжести Вечности все больше и больше смещался от торговли к Изменениям Реальности. Почему?
– Кто ж не знает? Благоденствие человечества.
– Да, да. Обычно и я так думаю. Но сейчас я говорю о своих кошмарах. А что, если существует и другая причина, невысказанная, подсознательная? Человек, имеющий возможность отправиться в бесконечно далекое будущее, может встретить там людей, настолько же обогнавших его в своем развитии, насколько он сам ушел от обезьяны. Разве не так?
– Возможно. Но люди остаются людьми…
– …даже в 70 000-м. Да, я знаю. А не связано ли это с нашими Изменениями Реальности? Мы изгнали необычное. Даже безволосые создания из века Сеннора и те находятся под вопросом, а уж они-то, видит Время, совершенно безобидны. А что, если мы, несмотря на все наши честные и благородные намерения, остановили эволюцию человека только потому, что боялись встретиться со сверхлюдьми?
Но и эти слова не высекли искры.
– Остановили так остановили, – ответил Харлан. – Какое это имеет значение?
– А что, если сверхлюди все-таки существуют в том отдаленном будущем, которое недоступно нам? Мы контролируем Время только до 70 000-го, дальше лежат Скрытые Столетия. Но почему они Скрытые? Не потому ли, что эволюционировавшее человечество не желает иметь с нами дела и не пускает нас в свое Время? Почему мы позволяем им оставаться Скрытыми? Не потому ли, что и мы не хотим иметь с ними дела и, потерпев один раз неудачу, отказались от всех дальнейших попыток? Я не хочу утверждать, что мы сознательно руководствуемся этими соображениями, но сознательно или подсознательно – мы все-таки руководствуемся ими.
– Пусть так, – угрюмо заявил Харлан. – Они недосягаемы для нас, а мы – для них. Живи сам и другим не мешай.
Твиссела даже передернуло от этих слов.
– «Живи сам и другим не мешай». Но ведь мы-то поступаем как раз наоборот. Мы совершаем Изменения. Через какое-то число Столетий Изменения затухают из-за инерции Времени. Помнишь, Сеннор за завтраком говорил об этом эффекте как об одной из неразрешимых загадок? Ему следовало сказать, что все эти данные – чистая статистика. Действие одних Изменений растягивается на большее число Столетий, действие других – на меньшее. Почему, никто не знает, теоретически существуют Изменения, способные затронуть любое число Столетий – сто, тысячу, даже сто тысяч. Люди будущего из Скрытых Столетий могут знать об этом. Предположим, они обеспокоены возможностью, что в один прекрасный день какое-то Изменение затронет всю эту эпоху, вплоть до 200 000-го.
– Но что толку сейчас беспокоиться об этом? – спросил Харлан с видом человека, которого гложут куда более серьезные заботы.
Твиссел зашептал:
– А ты представь себе, что это беспокойство было не особенно серьезным, пока Секторы в Скрытых Столетиях оставались необитаемыми. Для них это служило доказательством, что у нас нет агрессивных намерений. И вдруг кто-то нарушил перемирие и поселился где-нибудь за 70000-м. Что, если они посчитали это первым признаком готовящегося вторжения? Они в состоянии отгородить от нас свое Время – следовательно, их наука намного опередила нашу. Кто знает, может быть, они в состоянии сделать то, что нам кажется теоретически невозможным, – заблокировать Колодцы Времени, отрезать нас…
С криком ужаса Харлан вскочил на ноги.
– ОНИ ПОХИТИЛИ НОЙС?!
– Не знаю. Все это только мои домыслы. Может быть, никакого барьера и не было. Может быть, твоя капсула просто была неиспра…
– Был барьер, был! – закричал Харлан. – Ваше объяснение единственно верное. Почему вы мне раньше ничего не сказали?
– Я не был уверен! – простонал Твиссел. – Я и сейчас сомневаюсь. Мне не следовало бы вспоминать о своих дурацких фантазиях. Не все совпало… мои страхи… история с Купером… Подождем. Осталось несколько минут.
Он указал на счетчик. Стрелка двигалась между 95 000-м и 96 000-м.
Положив руку на рычаг управления, Твиссел осторожно притормозил капсулу. 99 000-е осталось позади. Стрелка грубого счетчика замерла неподвижно. На более чувствительном счетчике медленно сменялись номера отдельных Столетий.
99726 – 99727 – 99728…
– Что нам делать? – шептал Харлан. Твиссел покачал головой; робкая надежда и призыв к терпению красноречиво слились в этом жесте с сознанием собственного бессилия.
99851 – 99852 – 99853…
Харлан приготовился к удару о барьер и в полном отчаянии подумал: неужели придется спасать Вечность только для того, чтобы получить отсрочку, выиграть время для предстоящей борьбы с созданиями из Скрытых Столетий? Но как еще вернуть Нойс? Как спасти ее? Скорее назад, в 575-е, и там напрячь все силы!..
99938 – 99939 – 99940…
Харлан затаил дыхание. Твиссел еще сбавил скорость. Капсула еле ползла вперед. Все ее механизмы работали безукоризненно; она чутко отзывалась на каждое движение руки Вычислителя.
99984 – 99985 – 99986…
– Сейчас, сейчас, вот сейчас… – сам того не замечая, шептал Харлан.
99998 – 99999–100000 – 100001–100002…
Двое мужчин, словно в трансе, напряженно следили за сменой чисел на счетчике.
Твиссел первым пришел в себя.
– Никакого барьера нет! – радостно вскричал он.
– Но ведь был барьер, был! – отозвался Харлан. Страдание причиняло ему физическую боль. – Неужели они уже похитили ее и сняли барьер за ненадобностью?..
111 394-е.
С отчаянным воплем «Нойс! Нойс!» Харлан выскочил из капсулы. Гулкое эхо заметалось по пустынным коридорам и замерло вдалеке.
– Харлан, постой!.. – крикнул вслед ему Твиссел, не поспевая за своим молодым спутником.
Бесполезно! Харлан стремительно летел сквозь безлюдные переходы в ту часть Сектора, где они с Нойс устроили себе какое-то подобие дома.
На мгновенье он подумал о возможности встречи со «сверхлюдьми», как их называл Твиссел, и почувствовал, что волосы у него встают дыбом, но стремление отыскать Нойс оказалось сильнее страха.
– НОЙС!
И внезапно, прежде даже, чем он успел разглядеть ее, она оказалась в его объятиях; закинув ему руки за шею, она прижалась к нему всем телом и уткнулась щекой в плечо так, что его подбородок совершенно потонул в ее мягких черных волосах.
– Эндрю, – шептала она, задыхаясь в его объятиях, – где ты пропадал? Тебя все не было и не было, я уже начала бояться.
Харлан отстранил ее и залюбовался ею с жадным восхищением.
– С тобой ничего не случилось?
– Со мной-то нет. Я опасалась, не стряслась ли с тобой беда. Я думала…
Она вдруг осеклась, и в глазах ее мелькнул ужас.
– Эндрю!
Харлан стремительно повернулся.
Но это был всего только Твиссел, запыхавшийся от быстрого бега.
Выражение лица Харлана, должно быть, несколько успокоило Нойс, и она спросила более ровным голосом:
– Ты его знаешь, Эндрю? Он с тобой?
– Не бойся, – ответил Харлан, – это мое начальство, Старший Вычислитель Лабан Твиссел. Ему все известно.
– Старший Вычислитель?!
Нойс испуганно отшатнулась.
Твиссел медленно приблизился к ней.
– Я помогу тебе, мое дитя. Я помогу вам обоим. Я дал слово Технику, но он не хочет мне верить.
– Прошу прощения, Вычислитель, – проговорил Харлан без особых признаков раскаяния.
– Прощаю, – ответил Твиссел.
Нойс робко и не без колебания позволила ему взять себя за руку.
– Скажи мне, девочка, тебе хорошо здесь жилось?
– Я беспокоилась.
– С тех пор как Харлан оставил тебя, здесь никого не было?
– Н-нет, сэр.
– Никого? Ни одной живой души?
Нойс покачала головой и вопросительно посмотрела на Харлана.
– А почему вы спрашиваете?
– Так, пустяки. Глупая фантазия. Пойдем, мы отвезем тебя в 575-е.
На обратном пути Эндрю Харлан постепенно впал в глубокую задумчивость. Он даже не взглянул на счетчик, когда они миновали 100 000-е и Твиссел издал громкий вздох облегчения, словно до последней минуты боялся оказаться в ловушке.
Даже маленькая ручка Нойс, скользнувшая ему в ладонь, не вывела Харлана из этого состояния, и ответное пожатие его пальцев было чисто машинальным.
После того как Нойс мирно уснула в соседней комнате, нетерпеливость Твиссела достигла предела.
– Объявление, давай сюда объявление, мой мальчик. Я сдержал слово. Тебе вернули твою возлюбленную.
Молча, все еще занятый своими мыслями, Харлан раскрыл лежащий на столе том и нашел нужную страницу.
– Все очень просто. Я сначала прочту вам это объявление по-английски, а затем переведу его.
Объявление занимало верхний левый угол 30-й страницы. На фоне рисунка, сделанного тонкими штриховыми линиями, было напечатано крупными черными буквами несколько слов:
АКЦИИ
ТОРГОВЫЕ СДЕЛКИ
ОПЫТНЫЙ
МАКЛЕР
Внизу мелкими буквами было написано: «Почтовый ящик 14, Денвер, Колорадо».
Твиссел, напряженно слушавший перевод, разочарованно спросил:
– Что такое акции? Что они хотели этим сказать?
– Способ привлечения капитала, – нетерпеливо пояснил Харлан, – бумажки, которые продавались на бирже. Но дело не в них. Разве вы не видите, на фоне какого рисунка напечатано это объявление?
– Вижу. Грибовидное облако взрыва атомной бомбы. Попытка привлечь внимание. Ну и что?
– Разрази меня Время! – взорвался Харлан. – Что с вами стряслось, Вычислитель? Взгляните-ка на дату выпуска.
Он указал на маленькую строчку в самом верху страницы: «28 марта 1932 года».