Не верил Сергей в сердечный приступ. Не верил, и точка.
Он сидел, вспоминал, перебирал слово за словом разговор с Кириллом. Кирилл сказал, свой – надежный, с таким в разведку… Сидел с егерем… как его? Когда тот нарезался, боялся, что схватится за ствол… Сидел до утра. Егерь был в отключке, а Андрей сидел до утра, потому что боялся оставить его одного с ружьями. Вместо того чтобы запереть сейф и забрать ключ. Егерь утром пришел в себя, а Андрей уснул в кресле…
От этой душеспасительной истории смердело за версту, она вызывала в нем протест – не было необходимости сидеть с упившимся мужиком до утра. И не стал бы Андрей вытирать сопли ни егерю, ни кому другому. Скорее всего, и не сидел. Ушел, а потом вернулся.
Договаривай, скомандовал он себе. Ушел с винтом на пару часов, вернулся, почистил, поставил на место. Упал в кресло и расслабился. Вполне. Он, Сергей, и сам сработал бы именно так, слаженно и четко. Алиби налицо, в случае чего. Кого же он снял? Кто перешел ему дорогу? И каким боком тут женщина? Эта Евгения Волох?
А потом замочили судью из соседнего дома, которая баловалась по окнам с телескопом. А потом умер от сердечного приступа Андрей. Такая интересная получается цепочка…
Они подошли к бару одновременно – здоровенный как слон Монах в вязаной шапочке, надвинутой на глаза, и поджарый Сергей в короткой кожаной куртке. Монах подергал дверь – было закрыто. Он постучал кулаком. Загремели замки, дверь приоткрылась, и на улицу высунулся озабоченный Митрич.
– Привет, Митрич! – приветствовал его Монах. – Это мы. Пустишь в заведение?
– Олег! – обрадовался Митрич. – Раненько вы сегодня. А где Леша? – Он распахнул дверь, и они вошли.
– Леша на работе. А нам с другом нужно поговорить. Это Сергей, мой знакомый. Это мой старинный друг Митрич.
– Очень приятно, – сказал Митрич. – Садитесь, ребята.
– Нам бы перекусить и по кофейку. Твои фирменные, с огурчиком, штук шесть.
Они уселись на «отрядном» месте, и Монах сказал:
– Нашел?
– Нашел. Но не уверен. – Он достал мобильник. – Вот они. Шесть штук. Четыре не наши, но я все равно снял, для п-порядка. А вот эти две п-подходят. Я хотел поговорить с этой, ее зовут Евгения Волох, но… – Он замялся.
– Все правильно, – сказал Монах, рассматривая фотографию. – Красивая женщина. Мы обштопаем это дельце леге артис, что значит, согласно законам искусства. Комар носа не подточит. Тем более в чем мы ее можем подозревать? Число разумных гипотез, объясняющих любое данное явление, бесконечно. Посмотрим. Ты был в цветочной лавке?
– Был. Там новая девушка, она не знает, кто п-покупал розы. Могла бы и запомнить, цены там – мама не горюй.
– Ясно. Что ты о ней знаешь?
– Работает в рекламном агентстве, вот адрес. Ездит на синей «Хонде Сивик». Обедает в кафе напротив офиса, в двенадцать тридцать. В семь вечера едет домой. Одинокая. Волос темный, видишь, а соседи говорили, блондинка.
– Цвет волос не примета для дамы.
– Не п-примета. Я думал зайти к ней, но…
– Она не откроет. Мы ее возьмем на улице… О, Митрич! – обрадовался Монах и потер руки. – Сережа, давай! Я еще не завтракал!
– П-послушай, а может, не надо? – сказал вдруг Сергей. – Андрюху не воскресишь. А эта Евгения… что она может знать? Хозяйка говорила, много их там крутилось. День-другой, и новая. Ты извини, что я п-позвонил. Сидел на скамейке в ее дворе, вспоминал… и п-позвонил. Настроение накатило. Ты хороший человек, Олег, но не надо. Отбой.
Монах долгую минуту рассматривал Сергея, вытягивая губы трубочкой. Потом сказал:
– Ты что-то узнал? Что случилось?
– Ничего не случилось, а только не надо. Спасибо, и разбежимся.
– Сережа, я ведь не пацан, я ведь понял, кто вы – ты и твой дружок.
– И кто же? – Глаза Сергея недобро сощурились. – Кто мы, по-твоему?
– Спецы по деликатным поручениям, скажем так. Умеете держать язык за зубами, принимать быстрые решения, выслеживать дичь и стрелять без промаха. Кого ты выследил?
– Остер ты, братишка, а только я сказал отбой, значит отбой. Не обсуждается. – В голосе его прозвучал металл. Он поднялся.
– Сядь! – негромко приказал Монах. – Я не все тебе рассказал, так как не связал смерть твоего друга с… некоторыми другими событиями. Ты сам мне позвонил, теперь мы в одной лодке. Сядь! – повторил он.
– Чего ты мне не рассказал? – настороженно спросил Сергей. – Ты из ментовки?
– Нет, сам по себе. Скажем, друзья попросили кое-что проверить.
Сергей сел.
– Ну?
– Двадцать четвертого сентября женщина по имени Нора разбилась на машине. Никто не копал, потому что был свидетель, который показал, что она на скорости перелетела на встречку, где врезалась в рефрижератор. Машина всмятку, Нора… сам понимаешь. В крови нашли алкоголь. Дело было вечером, было уже темно. Версия напрашивается сама собой: была пьяна, не справилась с управлением, тем более домашние сообщили, что она любила быструю езду.
Так бы и проехали, но спустя какое-то время убивают судью с телескопом. А в доме напротив спустя пять дней умирает от сердечного приступа твой друг.
– Какая связь?
– Никакой на первый взгляд. Но это еще не все. Спустя примерно месяц была убита молодая женщина Алиса. Задушена. Дело происходило в семейном доме, где собрались гости – члены семьи и близкие друзья. А вот теперь дошли и до связи. Погибшая Нора была женой хозяина дома, судья Сидакова – его сестра, а Алиса дружила с детьми хозяина и часто бывала в этом доме. На первый взгляд случайность – жертва ДТП, затем судья, получавшая открытки с намеком на некое якобы судебное решение в прошлом, и Алиса, которую хладнокровно убили чуть ли не на глазах гостей. Между прочим, судья и Алиса знакомы не были.
– Ты сказал, что Андрей умер через п-пять дней после убийства судьи, – уточнил Сергей. – Ну и?..
– Андрей умер через пять дней после убийства судьи, и его смерть – одно из звеньев цепочки убийств. Я предположил, что ДТП устроили с целью убить Нору. Зачем – вопрос пока открыт. Возможный мотив – деньги. Я не знаю. Судью убили, потому что она что-то увидела в свою трубу. Возможно, в квартире твоего друга. Что-то или кого-то, кто не должен был там находиться. После этого умирает Андрей. Я думаю, его убили. Хладнокровно и преднамеренно, после того, как он сделал свое дело… как мавр, который должен уйти. – Монах помолчал. Потом продолжил: – Я задал своему другу-журналисту, человеку бывалому, вопрос – как бы он устроил преднамеренную аварию. Он сказал, можно проткнуть бензобак, похимичить с тормозными колодками. Во всех детективах жертва погибает, потому что отказывают тормоза. Классика. А как бы действовал ты?
– Выстрелил бы в шину или в фару.
– Я тоже. И Андрей тут в самый раз, уж извини. Он как кусочек мозаики, который лег на свое место.
– Ты хочешь сказать, что Андрей устроил ДТП? Но п-почему? Он ее знал?
– Не думаю. Его попросили, он сделал. Не смог отказать. А поскольку опытные французы любят повторять: ищите женщину, то с Евгенией поговорить все-таки придется.
– Он бы не п-повелся. У него была неплохая работа, деньжата водились. Не верю.
– А если дело не в деньгах?
– А в чем?
– В любви! Влюбился как мальчишка, она попросила, он сделал.
– Попросила убить женщину? – с сомнением произнес Сергей. – Как-то это…
– А если речь шла не о женщине?
– Но ты же сказал, что в аварии п-погибла женщина!
– Андрей не мог знать, что в машине женщина. Он думал, там мужчина.
Сергей задумался.
– А п-потом она его…
– А потом она его. Потому и исчезла. А теперь давай ты. Что ты узнал?
Монах видел, что мужчина колеблется, и молча ждал.
– В конце сентября история вышла у Андрея с товарищем п-по работе. Они выпивали, и тот чувак вырубился. Андрей тоже задремал в кресле, п-потом сказал, что не хотел оставлять его одного…
Они смотрели друг на друга.
– В конце сентября, а точнее, двадцать четвертого, – сказал Монах. – Что и требовалось доказать.
– П-подожди, дай сообразить. Ты говоришь, судья могла увидеть кого-то, в смысле, узнать эту женщину. Верно?
– Возможно.
– И ты ничего не знаешь про эту Евгению? Кто она такая? Чего добивается? Эту женщину, Алису, убили в семейном кругу, значит, кто-то из своих? Если убийства связаны и убийца один, то выбирать нужно из семьи.
Монах пожал плечами и сказал:
– Не будем гадать на кофейной гуще. Встретимся с Евгенией и… посмотрим. Будем ковать железо, пока горячо. Во сколько у нее перерыв? В двенадцать тридцать? – Он посмотрел на часы. – Значит, туда и отправимся. Как, кстати, называется кафе?
– «Лавровый лист». Ты уверен, что она убийца? – спросил Сергей.
– Она не убийца, Сережа. Она свидетель обвинения. Она расскажет нам, кому одалживала машину.
– Ты знаешь, кто?
Монах кивнул:
– Знаю. Евгения по большому счету… заключительный аккорд.
Глава 27Заключительный аккорд
Она оказалась хорошенькой, эта Евгения Волох, и Сергей невольно вспомнил слова старухи на скамейке о том, что ей не везет с мужчинами. Она стояла с подружкой у кафе, обе смеялись. Потом подружка клюнула Евгению в щеку и убежала, а та вошла в кафе. Он видел через окно, как Монах подошел к ее столику и что-то сказал. На ее лице промелькнула растерянность. Монах притянул к себе стул и уселся. Погрозил ей пальцем. Она неуверенно улыбнулась и вдруг закрыла лицо руками. Это было как немое кино. Сергей пообещал не высовываться и теперь наблюдал издали.
Он видел, как Евгения рассмеялась, а Монах достал мобильник. Она продиктовала номер телефона, он записал. Сергей ухмыльнулся – Монах разыграл сцену как по нотам. Он бы так не сумел.
– Что ты ей впарил? – спросил он, когда Монах вывалился из кафе.
– Спросил, не она ли подрезала меня на синей букашке в сентябре сего года на улице Арсенальной. Сказал, что чуть не врезался в столб и не покалечил кучу народу. И что я этого так не оставлю. Она сказала, что это была не она, а ее подруга, чья машина была в ремонте, и она одолжила ей букашку.