Тьма волновалась, будто грозовые тучи, вскипая огромными клубами, столбами и вихревыми кольцами. Не вполне понятно, как, но я видел черное на черном и Тьму во Тьме.
Это продолжалось довольно долго, но неожиданно вокруг все стало необъяснимо упорядочиваться: мрак уплотнился, принимая самые разные формы. И все замерло. Я осознаю, что вижу Альверист’ас.
Чуть впереди возникает фигурка Элос. Она висит спиной ко мне и неподвижно смотрит на город. Неожиданно, Элос чуть склоняет голову вперед, и я слышу ее голос:
– Мне бы не хотелось сражаться с Хетросом здесь. К созданию этого места приложил руку Ашерет. Его дух все еще ощущается, несмотря на тысячелетия. Я, конечно, убью Хетроса. Сомневаюсь, что он сильнее своего учителя. А вот я стала намного могущественнее. Но здесь, в этом месте, не останется ничего… Огромный кратер-расщелина… И пустота. Убей его. Я верю в тебя. Он – твоя цель. Но если не сможешь ты – придется мне…
В следующую секунду она поворачивается ко мне, и меня толкает в грудь сгустком мрака. Я начинаю падать куда-то вниз.
Сознание возвращалось медленно. У меня возникало такое ощущение, будто я всплываю из какой-то вязкой жижи, вроде нефти. Медленно открываю глаза. Мой взор видит лишь чуть клубящуюся Тьму.
Да что же это такое? Неожиданно в области моего зрения возникает Эйрин. Несмотря на то, что она говорит всего лишь громким шепотом, ее голос кажется чересчур громким:
– Ашерас! Ашерас? Ты очнулся!
Когда я попытался заговорить, то по занемевшему лицу понял, что на мне все еще одета маска.
– Эйрин, говори тише.
Я попытался пошевелить левой рукой. В ответ пришел настолько сильный болевой импульс, что, невзирая на опыт всех предыдущих испытаний, выпавших на мою долю, я застонал. И, тем не менее, рука вполне сносно слушалась. Правда, было ощущение, что она постоянно горит в огне. Приблизив кисть к лицу, я увидел, что она забинтована в синий шелковый бинт с часто вышитым на нем символом И’си’тор. Каждый из пальцев, невзирая на слой ткани, был явно тоньше обычного. Рука была забинтована в шелк полностью до плечевого сустава.
Проклятье. Сначала лед, а теперь это. Но уж лучше рука, чем лицо.
Я поднял туловище, сев на очень невысокой раскладной походной кровати. Очевидно, этот предмет из имущества Иситес. Как и низкая, но широкая черная палатка.
Похоже, из одежды на мне была лишь маска. Укрыт я был синим тонким шелковым одеялом.
– Сколько я был без сознания?
– Почти десять часов, – ответила Эйрин, сидящая рядом с кроватью на небольшом складном стульчике.
Одеяло соскользнуло с моей груди, оголив мое тело. Княгиня громко сглотнула.
– Эйрин… А что с моей рукой?
Я подавил в себе желание попытаться убрать бинт и лишь смотрел на чуть дрожащие от боли забинтованные пальцы.
Княгиня опустила взгляд и произнесла:
– Это повреждения, нанесенные протосилой, носящей название Кровь. Ты знаешь, что из этого следует…
– Неужели это был демон Хетроса?
– Нет. Скорее последователь и исполнитель его воли. В его трупе мы не обнаружили неизвестных включений. Хотя пара модификаций на основе жизни и настораживает. Имперские архимагистры явно не знают слов «нельзя» и «опасно»…
– Значит, еще один эмиссар… А его оружие?
Эйрин наклонилась и подняла с пола длинное угольно-черное копье.
– Создано по принципу вашей косы.
Я взял его в руки и, бегло осмотрев, нашел управляющее кольцо. Пальцы почти привычно повернули его, и оружие со щелчком сложилось в короткую метровую трость. В сложенном состоянии оно бы не отличалось от Ссешлы, но после того, как моя коса побывала в руках мастеров Дома И’си’тор, она стала вся изукрашенной, а это копье было все так же девственно чисто.
Откинув полог, в палатку заглянула одна из Высших жриц. Ни слова не говоря, она уважительно кивнула нам и дотронулась до серьги связи.
Наверное, скоро будут гости.
– Что еще?
Эйрин помрачнела и произнесла:
– Погиб Шеяшхи и один из храмовников: последние выстрелы архимагистра Рартеша они не смогли сблокировать.
Я закрыл глаза и вдохнул через сжатые зубы, зашипев словно змея.
– И что, ничего нельзя было сделать?
– Их разорвало на куски. Нам пришлось постараться, чтобы собрать их тела воедино… Какая уж тут реанимация…
Проклятье… А что, если?
– Как думаешь, поднятие возможно?
Эйрин удивленно изогнула бровь и воскликнула:
– Так вы собираетесь его поднять??
– Да. Он отлично служил мне. И… Мне не хочется его терять. Как полагаешь, если я сделаю из него князя – он будет служить мне так же, как ты? Ритуал обращения в атар накладывает другую личность поверх старой. На практике ее затирая или существенно корректируя. Вот я и хочу знать: в случае если старый Шеяшхи вернется, то будет ли он служить мне, храму и Элос или попытается гнуть линию Акристы, переметнувшись к Хетросу?
– Я не знаю ответа. С ним никогда не общалась. Да я его и видела лишь пару-другую раз, и то – издалека. Все-таки я родилась в И’си’тор и занимала невысокий пост даже в нашем Доме, а он всегда был частью Шестого храма и возвысился аж до одного из доверенных командиров Акристы. Поэтому какой он был… – Эйрин красноречиво развела руками.
Да уж – дилемма.
– И в случае чего убить его будет очень проблематично… – мрачно подытожил я.
– Ну, некоторые мысли у меня есть. А может, оставить его просто высшим вампиром?
– Да. У нас нет выбора. Вот только он был атаром. Причем возвышение идет из моей крови, а обращенные все вроде моих детей. Кровь И’си’тор течет в их венах. Как бы он сразу не поднялся князем. Хм. И вот еще: насколько я помню из хроник, атары всегда становились личами, а вот вампирами… Такого вроде бы не было.
– Я не знаю. Если кто и знает ответ, то лишь Сатх: все-таки это их творения.
– У нас же есть Вайрс! Она должна знать.
Эйрин скептически ухмыльнулась.
– Она родилась уже в Серх, а он хоть и дочерний Дом Сатх, но Великий Дом им практически не помогал, а в последнее время так вообще бросил на съедение. Куда уж тут делиться знаниями? Но все равно – спросить не помешает…
Высшая жрица откинула полог и, заглянув вовнутрь палатки, произнесла:
– Иситес ат И’си’тор.
Согнувшись, в палатку вошла мягко улыбающаяся сестра. Та же Высшая жрица зашла за ней и, разложив, поставила небольшой походный стульчик рядом с Эйрин. Прежде чем сесть на него, Иситес произнесла:
– Я рада, что ты пришел в себя.
Пожав плечами, я ответил:
– Схватка оказалась намного более яростная, чем ожидалось… Ты видишь, как его влияние пропитало все вокруг? – покачав головой, я добавляю: – Вызови Вайрс – мне нужно поговорить с ней.
Удивленно подняв бровь, сестра дотронулась до своей серьги связи и произносит:
– Она подойдет прямо сейчас. А в чем проблема?
– Не хочу повторяться. Наберись терпения.
Через десяток секунд полог снова отодвинулся, и жрица объявила:
– Вайрс Серх.
Сразу после этого в палатку поспешно зашла вышеобъявленная. Чуть обозначив поклон, Вайрс произнесла:
– Мы все рады вашему выздоровлению.
– Ну, допустим, до выздоровления мне еще долго. – Я вытянул забинтованную руку княгине. – Сними бинт, я хочу взглянуть.
Эйрин вздохнула и стала разматывать мою конечность. С каждым снимаемым слоем ткани боль понемногу, но нарастала. Посмотрев на Вайрс, я произнес:
– Я тебя вызвал не просто так. Меня интересуют ответы на конкретные вопросы из глубин некромантии. Чш-ш… – Я невольно зашипел, когда вампирша дошла до слоя шелка, пропитанного засохшей кровью и сукровицей, и стала отдирать ткань от плоти, немного помогая себе магией.
– Мой Дом, конечно, кое-что утратил из знаний Книги Смерти. Но мои знания довольно велики.
– Отлично. Что ты можешь сказать об обращении в вампиров атар?
Явно удивившись, она ответила:
– Наши тела легко справляются с «обращающим» ядом вампиров. Да даже атретас от укуса не может превратиться в «итрира», только если будет смертельно ранен или ослаблен. Заклинания лечения полностью отменяют это воздействие.
– Значит – нет?
– Нет. В личей и архиличей – бывали самоподнятия и неоднократно. А сейчас, я слышала, даже некоторые атары Сатх наносят себе на тело татуировку Удержания Души.
Я удивленно воззрился на нее.
– Ну, а погибших атар традиционно отдают Тьме. В случае войны, бывало, даже в полевых условиях.
– Хм-м.
Иситес сощурилась и воскликнула:
– Только не говори, что ты хочешь поднять Шеяшхи!
Я перевел на нее взгляд.
– Я – Верховный арир храма Великой богини Элос! Они – принадлежат мне без остатка, так же как я принадлежу Элос! – и уже спокойней: – Он отлично служил, и мне будет тяжело лишиться его. Кстати, где Арихитос и Ирмиель? Они в лагере?
– Нет. Мы чересчур нашумели на рассвете, и наше представление было видно на многие километры. Нам удалось захватить десяток пленных и двух магов. Сразу после их допроса я послала Арихитос уничтожить ближайший лагерь – маги указали точное их расположение. Ирмиель увязалась следом.
– А не опасно?
– Пленные из свиты архимагистра указали точное количество магов, оставшихся в лагерях. А Ирмиель лишилась своих предрассудков в отношении имперцев. На всякий случай с ними отправилось три десятка храмовников.
– Ну что ж – понадеемся на лучшее. – Я посмотрел на Вайрс и произнес: – Мне нужен один из твоих атретасов для обновления «Второй кожи».
– Но… У моего Дома и так мало солдат!
Я сжал пальцы левой руки в кулак перед ее лицом. Зрелище было еще то: моя плоть просто не могла нарасти на поврежденные Кровью участки, и на пальцах, сквозь прорехи и просветы в плоти были видны бело-розовые кости. Воздействие Крови на плоть было сильно похоже на работу концентрированной кислоты.
– Все мы чем-то жертвуем, Вайрс! Или ты думаешь, потерь на войне не бывает? Или, быть может, я ничего не кладу на алтари сражений? Да что ты можешь знать о моих жертвах? Или ты думаешь, Элос с Хетросом в песочнице играются?