Втянув силу феникса обратно в дар, я облегченно выдохнул: боль, терзавшая меня все время после пробуждения, почти полностью отступила, и лишь ее фантомные отголоски все еще гуляли по моему телу.
Бросив взгляд на трупы, произношу, прекрасно зная, что мои слова ловятся до последнего звука:
– Уберите их.
Мои штаны тлели.
Вампиры схватили тела за ноги и поволокли куда-то в сторону. Скользнув взглядом по поднимающимся с колен храмовникам, я повернул голову к княгине и обнаружил ее – восторженно смотрящую на меня с колен. Вздохнув, я спросил ее:
– Эйрин, а где тело Шеяшхи?
Поднявшись, она произнесла:
– Следуйте за мной, владыка.
Повернувшись, она обошла мою палатку и скрылась за ней. Последовав за ней, я чуть не уткнулся в ее спину. Отойдя в сторону, она продемонстрировала два замотанных в черный шелк тела. Они лежали аккуратно рядом на небольшой расчищенной ровной площадке всего в десяти метрах от моей палатки.
Черный шелк… Когда атар погибает, его тело (если оно, конечно, есть) заматывают в черный шелк и везут для предания Предвечной Тьме в святилище, которое есть у каждого Великого Дома, или в храм Элос, если атар не принадлежал к семьям Великих Пятерок. Соответственно, поговорка «выйдет в черном шелке» несет примерно ту же смысловую нагрузку, как и «вынесут вперед ногами» или «наденут белые тапочки» на Земле.
Тела были завернуты в шелк таким образом, чтобы между туловищем и головой было несколько слоев ткани, дабы исключить самоподнятие, к которому склонны И’си’тор и Сатх.
Указав на правый сверток, Эйрин произнесла:
– Это тело Шеяшхи.
Я подошел к нему и опустился на колено.
Руками я начал понемногу разматывать ткань на его теле. Когда оно стало показываться из-под слоев шелка, я стал сильно сомневаться в успехе поднятия. Ведь одним из условий создания высшей нежити была максимальная целостность тела (или тел). Хотя у меня были определенные соображения по этому поводу – к примеру, перекачка маной смерти самого ритуала. Правда, в случае неудачи тело не только могло подняться в виде безмозглого зомби или скелета. Вполне мог произойти взрыв-выброс смерти…
Лицо почти не пострадало. Лишь пара узких разрезов, нанесенных, наверно, осколками, пересекали правую щеку. Может, из-за этого мне показалось, что на его лице словно бы застыла гримаса презрительной ухмылки. Черты утончились, а нос заострился. Волосы всегда ровные и ухоженные, сейчас напоминали всклокоченную паклю.
Шеяшхи… Как же так?
Но хватит рефлексировать. Понадеемся на лучшее, а подготовимся к худшему.
Я подхватил в свои энергощупы оба тела и направился за пределы лагеря. Следом за мной потянулись немногие храмовники и Эйрин. Я уже приблизился к туманной стенке купола, когда в лагере появились атретасы во главе с Арихитос. Их отряд вернулся? Что-то они быстро.
Заколола серьга связи. Ашрилла. Ее мысли четки: «Приветствую вас, Ашерас! Я рада, что с вами все хорошо! Как рука?» Ну конечно же она в курсе. «Я провел „Поглощение“ и затянул свои раны… Ашрилла! Передай один кубик алого металла Виркс. Это плата за одного из солдат Серх. Я использую его для повторного наложения „Второй кожи“… И я собираюсь поднять Шеяшхи». Молчание длилось довольно долго. «Думаете удастся? Мне сообщили, что его разорвало на куски». Надеюсь, мои мысли не передают моей печали. «Отправить его во Тьму… я… я смогу и здесь». Ее мысль льется словно песок: «Пусть Ахеш услышит вас и внемлет вашему желанию… Алый металл я передам сейчас же». Я удивленно спрашиваю: «Неужели ты понимаешь, зачем я это делаю?» Ответ обескуражил: «Мне не нужно понимание – у меня есть вера. В вас и Элос».
На этом наш разговор завершился.
Я приблизил тело и еще раз посмотрел на застывшее лицо. Шеяшхи. Сколько еще будет погибших? Наш враг могуществен и жесток, силен и беспринципен. Значит, мне нужно стать еще жестче и беспринципнее, чем он… Переступить через себя… Заморозить свою душу, вытравив оттуда все лишние чувства, кроме ненависти, ярости и гнева. Но сохранить разум чистым словно стекло. Удастся ли мне? Сумею ли я выполнить задание Элос и убить, ни много ни мало, владыку?
Приближающиеся шаги вырвали меня из раздумий. Мне пришлось приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от застывшего лица. Ирмиель и Арихитос. Какого черта они приперлись ко мне? Я сейчас не в настроении.
Дочь владычицы Синего Леса начала говорить первой:
– Приветствую вас, Ашерас. Я рада, что вы поправились.
– Благодарю. Цена излечения была высока.
Она задумчиво кивнула, глядя на зависшие в воздухе тела. Я плеснул в те «тер» которые держали их Тьму, и они тут же проявились, став видимыми. Позерство, конечно, но пыль в глаза я пустил: Ирмиель чуть отшатнулась назад. Сквозь ее «маску» просветилось удивление. Интересно, а какой у нее потенциал? Короткий взгляд через магическое зрение подтвердил, что если у нее все еще и нет двадцать тысяч, то осталось недолго.
– Ваша хитрость удалась. Имперцы и не догадываются о том, что их архимагистр погиб, а вся его группа уничтожена.
– Это прекрасные новости… – голос предательски дрогнул, когда я произнес это простое предложение. – Удалось кого-то спасти?
– Да. Четырнадцать гражданских. Жертвенной ямы там не было.
– Хм-м. – Новость действительно интересная. Получается, что здесь было нечто вроде пункта связи. – Вполне возможно, что Хетрос раздавал здесь задания, словно из окошка.
– Мы разгромили только один из лагерей – самый близкий. А когда прибудет армия?
Я пожал плечами и посмотрел на замерших храмовников. Но ответила Эйрин:
– Они уже на полпути. Пять, максимум шесть часов.
Добавляю:
– Только на многое не рассчитывай. Там линейные части. А командиром у них Атхирт. Поэтому, когда они закончат здесь, то от Ашерского леса останется немного. Хоть бы кого случайного не убили…
По крайней мере, своей болтовней они вывели меня из хандры. Начинаю выдавливать во влажной земле пятиконечную звезду Удержания Силы.
Ирмиель произносит:
– Лучше бы ты их отпустил…
– Мы не можем себе этого позволить. Я… не смогу себе этого простить.
– И все равно, высшая некромантия… Отпусти их.
Мое терпение лопнуло. Я обернулся и резко сказал:
– Отпустить? Светлая! Не лезь ко мне в душу! Тебе сильно не понравится то, что ты увидишь вместо нее!
Она отпрянула назад, осознав, что пересекла некую черту, которую не стоит переступать.
Вернувшись к прерванному делу, я последними штрихами завершил магическую фигуру и, отложив другой труп, сорвал с Шеяшхи шелк. Глядя на обнаженное тело, я осознал, что оно явно собрано впопыхах: некоторых частей не хватало, и на их месте зияли будто вырванные клыками или когтями дыры.
Внутри чуть всколыхнулась боль. Одно дело убивать врагов пачками и совсем другое смотреть на тела если не друзей, то соратников…
Уложив тело вовнутрь звезды, я стал создавать систему «ат» смерти, позволяющую поднять высшего вампира.
– Всем приготовиться и держать защиту, – на всякий случай говорю окружившим ритуал эльдарам.
Ирмиель, пятясь, медленно отдаляется.
Пора.
Активирую основную систему заклинания-ритуала. «Ат» втыкаются в труп и выпускают смерть. В этот момент мне и нужно вмешаться, если я хочу чего-то добиться. Ведь именно в этот момент не только переориентируются источники, но и выстраивается энергетический каркас тела, что довольно затруднительно, поскольку труп серьезно пострадал, да и вдобавок был разорван.
Делаю шаг вовнутрь звезды и резко выталкиваю в уже начавшее сжиматься серое облачко всю свою ману смерти. Раздается громкий свист, когда заклинание захватывет и соединяет воедино эти две тучки. Неужели не получилось? Капля получается не закругленной, а вытянутой, словно сосулька. Манипуляции с ритуалом упоминались в записях Риштэ, моей прабабки. Так что действовал я не наобум. Надеюсь, она не ошиблась. Капля падает в солнечное сплетение и пробивает кожу, словно кинжал. На этом этапе обычно все завершалось: мана смерти растворялась и «оживляла» тело. Сейчас же вытянутая капля застыла, воткнутая в тело, будто сосулька в снегу. Что-то пошло не так… Хотя, с И’си’тор всегда что-то не так: в нас чересчур много от Элос, а следы божественной сущности – это не какая-то там кровь. Неужели мы действительно не можем «подняться»?
Но неожиданно сосулька начинает светиться неприятным серым светом. От нее по всему телу бегут узкие как будто корни. Я чувствую, как вокруг сгущаются защиты. И все-таки смерть растворяется в теле. Сосулька сжимается и тает. Ростки исчезают. Ну же! Получилось? Нет? Давай!
Напряжение росло по экспоненте.
И в тот момент, когда я понял, что не дышу уже больше минуты, глаза Шеяшхи открылись. Я уже было растянул губы в улыбке, как тело плавно и без усилий село. Шеяшхи поднял правую руку и стал смотреть на нее, сгибая и разгибая кулак. Что-то явно не так: раны и швы не исчезают. Вдобавок его глаза совсем обычные, не такие, как у вампиров.
Бросив быстрый взгляд на Эйрин, я встал перед ним на колено и тихо позвал:
– Шеяшхи, Шеяшхи…
Он поднимает на меня странный неживой взгляд и начинает говорить неестественно шипя:
– Чтхо случхилось? Хяаа мертф?
Я чуть-чуть киваю и отвечаю:
– Да. Я попытался поднять тебя высшим вампиром. Но, похоже, что-то пошло не так. Как ты себя ощущаешь?
Его голос приобрел твердость:
– Я не знаю… Так холодно… внутри.
Смотрю на него магическим зрением. Дар явно серого цвета без каких-либо вкраплений. Хм-м…
Рядом раздается голос Эйрин:
– Он не вампир. Это точно. Я думаю – лич.
Жаль. Все-таки поднятие в вампира атаров невозможно. Интересно, почему?
Шеяшхи легко встал на ноги. Я поднялся вместе с ним и посмотрел ему в глаза. Сейчас все решится.
– Теперь, когда ты скинул оковы всех ритуалов и подчинений, став вне системы, будешь ли ты служить Элос и мне дальше?
Он чуть прикрывает глаза и произносит: