Вскоре в лагерь испанцев прибыло пятьсот тласкальцев-носильщиков, готовых нести самую тяжелую поклажу.
Испанцы с удовольствием приняли эту помощь. Они обессилели от множества тягот и невзгод, и теперь им не хотелось опять тащить на себе громоздкие пушки и амуницию.
Прибытие испанцев в Тласкалу 23 сентября 1519 года было поистине триумфальным. Улицы и плоские крыши домов были запружены народом. Под барабанный бой и звуки свирелей жрецы в белых одеяниях с курильницами в руках окуривали чужеземцев благовонными травами, девушки осыпали их цветами, а члены совета смиренно приветствовали победителей.
Тласкала была одним из крупнейших городов в этих высокогорных районах. Кортес в своем донесении королю сравнивал ее с Гренадой как по количеству домов, так и по плотности населения. Дома тласкальцев были сложены из камня, глины или кирпича-сырца.
Они строились без окон и дверей. Вход прикрывался плетеными циновками. Навешанные на них кусочки меди бренчали, когда кто-то входил в дом. Город был густо населен. Кортес сообщал, что на городской рынок каждый пятый день собиралось до тридцати тысяч человек. Особенно восхищались испанцы прекрасными изделиями тласкальских горшечников, не уступавшими лучшим образцам европейской керамики. За порядком на улицах и на рынке следили особые чиновники (испанцы называли их полицейскими). Тласкальцы пользовались также парикмахерскими и банями с горячей водой и паром.
Высокие каменные стены делили город на четыре района, каждый из которых занимало одно племя со своим вождем. Со всех сторон город обступали окутанная облаками Сьерра Тласкалы и другие горные хребты, поросшие темным сосновым лесом, кленовыми и дубовыми рощами.
Конкистадорам отвели под квартиры такой большой дворец, что всем было вдосталь места. Кортес приказал немедленно выставить у входов и выходов караулы и потребовал от солдат соблюдения самой строгой дисциплины. Половина солдат бодрствовала, другая половина спала с оружием в руках. Тласкальцы видели, что испанцы не доверяют им, но Кортес успокоил индейцев, сказав, что таков уж воинский обычай европейцев – быть начеку и в мирное время.
Убедившись в преданности тласкальцев, Кортес решил, что пришло время обратить их в христианскую веру. Как рассказывает автор письменной истории тласкальцев, крещеный индеец Камарго, Кортес этим неразумным шагом чуть было не нарушил дружеские отношения и с таким трудом установленный мир. Когда он попытался уговорить жрецов и касиков отказаться от древних богов и уничтожить языческих идолов, тласкальцы ответили, что одного лишь испанского бога им будет мало, они, дескать, привыкли ко многим богам. Один оберегает их от бурь, другой – от наводнений, третий охраняет на поле боя. И есть еще много богов на всякие случаи жизни.
Не помогли и старания патеров: тласкальцы внимательно выслушали их, но попросили, чтобы они упоминали имя своего единого бога лишь у себя в лагере, а то еще индейские боги услышат такие речи и в отместку уничтожат Тласкалу. Касики находили и другие отговорки.
– Чтобы распознать ваших богов и весь ваш обиход, – говорили они, – нужен немалый срок. Когда мы со временем все это узнаем, мы, конечно, изберем полезное и правильное. Если же теперь из любви к вам мы, старики, вдруг примем ваши обычаи, то что скажет наша молодежь? Жрецы и так уже грозят, что нас постигнут голод, мор и опустошительные войны.
По столь бесстрашному ответу можно было судить, что они предпочтут смерть отказу от своих богов.
Кортес готов был уже, как он это сделал в Семпоале, разбить идолов, уничтожить храмы и силой окрестить индейцев, но осторожный патер Ольмедо удержал разгорячившегося полководца от опрометчивого шага, сказав, что сначала следует завоевать всю Мексику. Монах яснее, чем сам капитан-генерал, понимал, что такой воинственный народ, как тласкальцы, не может быть силой обращен в чужую веру.
– Время еще не пришло, – увещевал он. – Хоть вы и сказали им много полезного, но все же этого недостаточно, чтобы они уверовали!
На одной из площадей города испанцы водрузили крест и каждый день отправляли возле него торжественное богослужение, на которое с большим интересом взирали тысячи ничего в нем не понимавших индейцев. По мнению хронистов, туземцы таким образом учились почитать религию завоевателей.
Хронисты Эррера и Солис утверждают, что само небо пришло на помощь конкистадорам: едва лишь они оставили Тласкалу, с неба спустилось светлое облачко и окутало покинутый крест ярким сиянием. Этот святой знак всю ночь излучал свет, подобно огненному столбу. То было знамение, которым небо подтвердило благородную миссию испанцев, несших христианское учение миллионам язычников.
Старый Хикотенкатль стал ближайшим советником испанцев и предложил им породниться с тласкальцами.
– Малинцин! – сказал он. – Чтобы окончательно утвердиться в нашей дружбе, прими еще один дар от нас: мы решили дать наших дочерей вам в жены, чтобы у нас с вами выросло общее потомство.
Сам он предложил Кортесу свою дочь. Невест вскоре окрестили. Дочь Хикотенкатля была названа Луизой, и Кортес, взяв ее за руку, подвел к Педро де Альварадо, сказав, что это его младший брат и самый важный после него начальник, У Альварадо были светлые густые волосы, и индейцы называли его «Тонатиу», что означало «Солнце». С новыми союзниками породнились многие тласкальцы.
Реки крови и пепелища – вот путь Кортеса
«Не верьте ацтекам – дружба их вероломна». – Прибытие в город храмов Чолулу. – Тайный план уничтожения чужеземцев. – Марина раскрывает заговор. – Око за око, зуб за зуб! – Кровавая бойня в Чолуле.
К Кортесу снова прибыли посланцы Монтесумы с просьбой не задерживаться у неотесанных и вероломных тласкальцев, а поспешить в Чолулу, расположенную всего лишь в шести лигах от Тласкалы. Послы сообщили, что их властелин приказал Чолуле оказать белым чужестранцам хороший прием и обеспечить их войско всем необходимым, хотя они и не знали о ходивших в то время слухах, будто какой-то кудесник предсказал Монтесуме, что Чолула станет могилой чужеземцев.
Тласкальцам это приглашение показалось подозрительным, они сказали, что чолульцы народ коварный и продались ацтекам. В Чолуле стоит сильный ацтекский гарнизон. Зачем же, дескать, самим лезть в пасть зверя? Да и поход в Теночтитлан вряд ли, по их мнению, был бы разумным шагом: столица ацтеков сильно укреплена и расположена на островах. Испанцы окажутся там, как в западне. Монтесума – хитрый, коварный властелин.
– Не верьте его любезным речам, – предостерегали тласкальцы конкистадоров, – не верьте его смирению и дарам! Слова его лживы, а дружба вероломна!
Тласкальцы советовали не щадить ацтеков – ни старого, ни малого.
Каменные барельефы с изображениями ягуаров и орла.
Кортес, очевидно, и сам догадывался о грозящей опасности, но не хотел отказаться от похода на Чолулу, ведь опасность подстерегала его повсюду. Кортес хотел показать, что воины-европейцы ничего не боятся и не уклоняются от сражений. Конкистадоров сопровождали шесть тысяч тласкальцев.
Чолула была большим, чистым, красивым и благоустроенным городом.
Белые пришельцы были встречены населением города дружелюбно, с большим почетом. Зато тласкальцев – злейших врагов ацтеков – в город не впустили. По совету испанцев, они разбили свой лагерь за пределами города и обнесли его укрепленным валом.
Чолульцы толпами стояли на улицах, с любопытством разглядывая белых пришельцев. Те, в свою очередь, с удивлением взирали на этот народ, своим видом и богатой одеждой так сильно отличавшийся от всех ранее встречавшихся им индейцев, на чистые и широкие улицы, высокие дома и особенно на бесчисленные храмы. Чолула славилась как один из крупнейших религиозных центров Мексики. Это был город паломников, насчитывавший около двадцати тысяч домов. Его сравнивали с мусульманской Меккой и христианским Иерусалимом. Пирамиды Чолулы соперничали с грандиозными пирамидами Египта. Древние легенды гласили, что здесь некогда царствовал светлый бог Кецалькоатль, в течение двадцати лет обучавший свой народ мудрости и строительному искусству. Ученики его оказались талантливыми. Это они построили грандиозные пирамиды из глины и кирпича (периметр основания самой большой из них вдвое превышал периметр основания пирамиды Хеопса, которая была также и ниже чолульской).
Пирамиды служили подножиями украшенных скульптурами чудесных храмов, где вечно горели священные огни алтарей. Кортес насчитал четыреста храмов, о них он рассказывал в своем втором письме королю. А историк Эррера сообщал, что во всех этих храмах в жертву богам ежегодно приносилось около шести тысяч человек.
Люди Чолулы славились как искусные ремесленники и предприимчивые купцы. Они изготовляли прекрасные ткани из хлопка и волокон агавы, делали великолепную глиняную посуду, не уступавшую лучшим образцам флорентийской керамики, обрабатывали металлы, камень, из которых делали не только прочные орудия труда, но и хрупкие украшения. Чолульцы также были искусными земледельцами. Вокруг их города раскинулась широкая равнина, где на тщательно возделанных и орошенных полях зеленел маис, сочные агавы, ацтекский перец и плантации кактусов, на листьях которых разводили кошениль для добывания красной краски.
Сначала у испанцев всего было вдоволь: их вкусно кормили и поили, щедро одаривали. Но вскоре они заметили, что гостеприимство чолульцев стало ухудшаться. Касики вели себя сдержаннее. Сказавшись больными, они отказались от приема у испанцев, и часто совещались с послами Монтесумы, поведение которых становилось все более высокомерным и вызывающим.
Вскоре испанцы перестали получать съестные припасы. Чолульские касики ссылались на то, что у них якобы иссякли запасы маиса. Чувствовалось, что индейцы что-то замышляют. Тотонаки отправились на разведку. Они обошли весь город и донесли Кортесу, что чолульские женщины с детьми поспешно покидают город, что в главном храме принесены в жертву богам шестеро детей, а мужчинам раздается оружие. Все свидетельствовало о подготовке к большому сражению.