Вскоре из Чалько прибыли гонцы с просьбой о помощи против напавших на них ацтеков. Сандоваль с сильным отрядом выступил в Чалько и, выдержав несколько сражений, рассеял ацтекских воинов, после чего торжественно возвратился в Тескоко. Однако Куаутемок снова послал в Чалько большой отряд индейцев. Хронист Берналь Диас отмечает, что туда на двух тысячах лодок прибыло двадцать тысяч ацтекских воинов.
И жители Чалько снова запросили о помощи. Сандоваль одержал блестящую победу, однако испанцы не чувствовали себя в безопасности – ацтеки с отчаянной решимостью защищали родную землю и без конца совершали внезапные набеги.
Тем временем силы конкистадоров снова возросли: в Веракрус прибыли три корабля с Эспаньолы. Они привезли двести хорошо вооруженных солдат и восемьдесят лошадей.
Среди прибывших были также королевский казначей и доминиканский монах. Последний привез папские индульгенции – грамоты об отпущении грехов. Воины христовы, руки которых были обагрены кровью, покупали их, не торгуясь, за тяжелые золотые слитки. Эти убийцы и грабители получили от церкви отпущение всех грехов, даже будущих.
Наконец кольцо блокады вокруг Теночтитлана сомкнулось. Испанцы уже видели очертания столицы. Пришло время начать осаду этой цитадели ацтеков.
Начало решающего сражения
Заговорщики не унимаются. – Всевидящее око раскрывает тайный заговор. – Скорый суд. – Смотр войскам. – Расправа над Хикотенкатлем. – Разрушение водопровода. – Битва за дамбы. – Бригантины – главное средство блокады города. – Бои на каждом шагу.
В канун решающего сражения над головой Кортеса снова сгустились черные тучи.
Весной 1521 года председатель совета по делам Индий епископ Фонсека отдал приказ королевскому суду на Эспаньоле направить в Веракрус особого уполномоченного, освободить Нарваэса и расследовать преступления Кортеса, а также позаботиться о восстановлении в Новой Испании власти губернатора Кубы Веласкеса. Однако отправка уполномоченного задержалась, и Кортесу пока еще ничто не угрожало.
Но тут неожиданно обнаружился новый заговор против капитан-генерала и его соратников. Возглавлял заговор один из солдат Нарваэса – Антонио Вильяфана с группой своих единомышленников. По выражению одного из историков, венец победы, не принесшей никаких ощутимых благ, был для этих людей слишком ничтожным вознаграждением за их труды и старания; им не хватало того благородного рыцарского духа, который был присущ ветеранам Кортеса.
К заговорщикам примкнули и другие недовольные. Они больше не хотели рисковать своей жизнью ради интересов капитан-генерала.
Все они охотно возвратились бы на Кубу, но знали, что Кортес никогда не согласится на это, Оставался лишь один путь – убить Кортеса и преданных ему офицеров, назначить нового командующего и объявить, что каждому предоставляется свободный выбор: оставаться здесь или отправляться домой. Заговорщики рассчитывали таким образом завоевать симпатии конкистадоров и заслужить признательность и заступничество Веласкеса.
Но Кортес и впрямь родился в рубашке. «Наступил вечер, – писал один из историков, стремившийся доказать, что сам бог охранял этого разбойничьего вождя, и спустившаяся тьма окутала своим покровом последнее сборище убийц, сокрыв от людей задуманное ими злодеяние. Но не дремало лишь одно всевидящее око, для которого и тьма являлась светом и чей внимательный взор проник в сокровенные тайны человеческих сердец… Господь бог видел, как зреет этот кровавый замысел, и этого было достаточно, чтобы его разгадать. Один миг, и словно пелена спала с глаз испанцев, и тайное стало явным…»
Одного из заговорщиков, старого соратника Кортеса, вдруг стали одолевать страх и сомнения. Чем ближе подходил миг, когда командующего должен был сразить предательский удар, тем страх этот становился все сильнее и сильнее. Заговорщик поспешил к Кортесу и, пав к его ногам, сообщил все подробности заговора. Командующий, как всегда, действовал быстро и решительно.
Взяв с собою нескольких преданных ему офицеров и судей, он отправился к Вильяфане, который в то время совещался со своими друзьями-заговорщиками.
Мексиканские маляры и художники (фрагмент стенной росписи Диего Риверы).
Ацтекские женщины за работой (фрагмент стенной росписи Диего Риверы).
Индейцы дружественно встречают конкистадоров (из книги Б. Лас Касаса «Истории Индий»).
Водонос. Керамика майя.
Горбун. Сосуд майя.
«Дама с собачкой». Скульптура майя.
Девочка. Скульптура майя.
Площадь трех культур в Мехико, где рядом с руинами ацтекских храмов и собором конкистадоров вздымаются современные здания.
«Плавучие сады» – чинампы и мексиканский челн на канале Шочимилко.
Раскопки в Теотчуакаие.
Кафедральный собор конкистадоров, воздвигнутый на месте храма Унцилопочтли.
Остатки древнего акведука в Мехико.
Фрагмент здания времен конкистадоров.
Пленение Монтесумы (медный барельеф на памятнике).
Расправа конкистадоров с сановниками Монтесумы (из книги Б. Лас Касаса «История Индий».
Истязание Куаутемока (медный барельеф на памятнике).
Казнь пленных (из книги Б. Лас Касаса «История Индий»).
Пирамида Солнца в Тсотиуакапе.
Памятник вождям ацтеков, павшим во время борьбы с конкистадорами (статуя Куаутсмока).
Статуя бога дождя Тлалока (возле Национального музея антропологии в Мехико).
Прибытие послов с дарами (фрагмент стенной росписи Диего Риверы).
Завоевание Мексики (с фрески Диего Риверы из дворца Кортеса в Куэрнаваке).
Ацтекские воины во время битвы (с фрески Диего Риверы в Национальном дворце в Мехико).
Вильяфана попытался было уничтожить список заговорщиков, но Кортес ловко вырвал у него из рук бумагу и, пробежав ее глазами, с удивлением убедился, что там много близких ему людей – храбрых воинов и офицеров. Разорвав лист на мелкие куски, командир приказал немедленно предать Вильяфану военному суду и, взяв на себя роль председателя, приговорил его к смерти. Мятежника повесили на окне дома, где он квартировал.
Солдаты, ничего не знавшие о случившемся, были поражены картиной ужасной казни, заговорщики же дрожали от страха. Однако Кортес не стал разматывать нити заговора, ибо в нем было замешано, слишком много людей. Он собрал войско и, сообщив о случившемся, заметил, что преступник даже под пыткой не выдал ни одного сообщника и якобы унес в могилу тайну преступления. Он, Кортес, очень сожалеет, что среди солдат оказались такие подлые изменники. Он, правда, не припомнит случая, чтобы кого-нибудь обидел. Если же это не так, то пусть обиженные заявят свои претензии и подадут жалобы. Никто, конечно, не пожелал открыть рта, радуясь втихомолку, что неудавшийся заговор так и остался нераскрытым – никому не хотелось разделить участь Вильяфаны.
Кортес был достаточно умен и дальновиден, чтобы перед решающим сражением сдержать свой гнев: солдат и офицеров, замешанных в мятеже, по закону должно было предать смерти, а это могло восстановить против Кортеса большую часть отряда.
Эта шайка разбойников уважала своего атамана – отважного и сурового воина, не страшившегося никаких опасностей. Они понимали, что судьба всей экспедиции неразрывно связана с его судьбой. Поэтому ветераны решили выделить командующему телохранителей, которые должны были оберегать его дни и ночи, в бою – от ацтеков, а дома – от предателей.
28 апреля 1521 года бригантины были спущены на воду.
После торжественного молебна воины исповедались, и патер Ольмедо испросил у всевышнего благословения на новый поход. Затем раздался пушечный залп – знак для спуска бригантин. Патер освятил каждую из них и дал им имена. Бригантины, одна за другой, заскользили к озеру Тескоко по каналу, стенки которого были укреплены сваями и камнями.
Как рассказывает Эррера, корабли, украшенные флагами Кастилии, вызвали у зрителей – конкистадоров и индейцев – такой восторг, что крики радости и восхищения заглушили музыку и грохот артиллерийского салюта. Испанцы запели «Те Deum», вознося хвалу всевышнему. Более всех был растроган сам Кортес. Его переполняла радость, ибо теперь он владел силой, способной разгромить твердыни гордого Теночтитлан а.
Затем состоялся смотр войск. Свыше восьмисот пехотинцев (среди них восемьдесят аркебузиров и мушкетеров) и около девяноста всадников – таково было войско испанцев. Его вооружение составляли три большие и пятнадцать легких пушек (фальконетов), большое количество пороха и много пуль и стрел с медными наконечниками по индейскому образцу. Боевую технику дополняли еще тринадцать бригантин. На каждой из них была установлена пушка, а экипаж их составлял триста человек.
При укомплектовании экипажей Кортес столкнулся с немалыми трудностями, ибо испанские идальго считали унизительной работу на кораблях, и никто добровольно не хотел браться за нее.
Командующий попытался было подобрать гребцов из уроженцев портовых городов Испании, но их было мало, и пришлось заставить идальго выполнять эту тяжелую работу. Командование флотилией взял на себя сам Кортес.
После смотра войск командующий разослал гонцов, которые должны были сообщить всем союзникам, что скоро начнется решающее наступление на Теночтитлан и обещанные вспомогательные войска должны прибыть к месту сбора в течение десяти дней. Тласкальцам надлежало явиться в Тескоко, остальные должны были направиться в Чалько и оттуда начать боевые операции в южной части ацтекской долины.
В Тескоко прибыло пятьдесят тысяч тласкальцев во главе с Хикотеикатлем. В лагере неожиданно вспыхнула ссора между воином-испанцем и одним из тласкальских касиков. Касик был опасно ранен и немедленно отправлен обратно в родной город. Кортесу ничего не сообщили об этом неприятном инциденте.
Раненый касик был близким родственником Хикотенкатля. Гордый и смелый вождь, глубоко переживая случившееся, на первом же привале покинул войско конкистадоров и вместе со своими приближенными отправился обратно в Тласкалу.