Дон Бобо Карио поначалу не выбивался из привычной схемы. Обычно все новоявленные искатели дармового богатства шляются между шахтами. И этот пришел со своими рабами. Они даже таскали с собой кирки и лопаты, но братки быстро объяснили, где чья земля. Как и прочие дворянчики, новоявленный кандидат в миллионеры в горы не пошел, а начал крутиться вокруг влиятельных донов. Не прошло и двух недель, и пришелец как-то незаметно прижился на вилле Добряка. Вообще-то Добряк — это когда к нему обращались, а за спиной называли не иначе как Безумный Мул. Такой же упрямый и непредсказуемый, его наваха многим перерезала глотки, в том числе и своим сотоварищам. Скверная и подозрительная натура Добряка служила причиной уединенной жизни. На вилле жил только он и Кривая Цыпочка, родная сестра и бывшая базарная воровка. Даже его бригада, друзья-товарищи по каторге, никогда не рисковали подойти к воротам без вызова.
Ближе к заходу солнца доны собирались на одной из вилл, где играли в кости и пили калуа (сахарная водка с перегонкой через кофейные зерна). Пройдя суровую школу жизни, вожаки не очень-то увлекались игрой, больше налегая на стакан. Братки не отставали от своих боссов, как правило, пьянствуя где-то неподалеку. Жизнь шла по устоявшейся колее. Появление на вечерних посиделках Кривой Цыпочки доны восприняли с пониманием. Свой человек, не сидеть же ей все время рядом с братом. А прилепившийся рядом дворянчик, так каждому свое, нечего совать свой нос в чужую жизнь. Вскоре дон Бобо Карио стал восприниматься как равноправный член общества. Шутник и балагур, умелый рассказчик и знаток великого множества пикантных историй, дон Бобо незаметно перешел в разряд дона Бобо. Он не стал приближенным клоуном или шутом, отнюдь. Бывшие каторжане приняли его за своего, а доны относились по-дружески. Прошло всего-то два месяца, а через него стали решать вопросы, связанные с интересами Безумного Мула. Стакан калуа, конечно, хорошая вещь, но остаются другие важные темы. Надо собирать караван за продуктами и снабжением, купить новых рабов или подыскать выгодный вариант продажи изумрудов. Одному надо вытащить с каторги старого кореша или родича. Другой хочет разыскать и наказать доносчика, который купил свою свободу путем предательства. Серьезные темы требуют вдумчивого обсуждения, а авторитет у Безумного Мула был очень высоким.
Жестокий и непредсказуемый бандит в своей среде в первую очередь был известен как удачливый налетчик. Его шайка всегда была при деньгах, а нападения отличались продуманностью каждого шага. И кличка Добряк получена не просто так. Как-то, разграбив торговый караван, он приказал оставить дорогие ткани и посуду. Один из подручных, по кличке Черный Лис, начал возражать.
— Зачем оставлять самые дорогие вещи? — обращаясь к главарю, протестовал бандит.
— Я добрый, можешь все это забрать себе, — ответил Безумный Мул.
Дальше произошло то, что и должно было произойти. Попытка продать предназначенные для высокородных господ товары привела Черного Лиса на плаху. Другим примером дальновидности в разбойных делах было согласие отправиться в Америку. Когда на каторгу приехал вербовщик, Безумный Мул сразу записался в добровольцы, да еще силком принудил своих сотоварищей. А дальше, по прибытии на место, быстро прирезали своих господ и немногочисленных солдат.
Из всех донов Санта-Фе-де-Богота только один был без уголовного прошлого. Мясник Ларго на самом деле в прошлом торговал мясом на рынке Сарагосы. По слухам, его заподозрили в торговле дохлятиной. Опасаясь расправы горожан, Мясник Ларго с подручными бежал в Севилью и завербовался в Америку. Здесь, в горах Кундинамарка, он держал богатые шахты и самую большую бригаду подручных. Именно с него и началась вереница проблем. Споры о границах шахт были частой темой местных разборок. В один из вечеров Длинный Эспено сделал Мяснику Ларго предъяву о нарушении границы. Мол, тот под землей зашел на чужую территорию. Что же, не впервой. В таких случаях доны выбирают посредников и делают промеры, виновный платит штраф. В данном случае произошло непредвиденное. Мясника Ларго зарезали на пороге собственного дома, а рядом лежал нож Длинного Эспено. Собственно, и сам недавний спорщик признал свой нож, но от убийства открестился. Дурень, здесь же нет ни полиции, ни церкви. Заплати в общак штраф и живи спокойно.
В тот вечер, когда была назначена сходка с последующим приговором, Длинный Эспено не пришел. Послали гонца, виновника не оказалось дома. Тело с перерезанным горлом нашли только утром, бедолагу явно поджидали по дороге на сходку. Если честно, доны облегченно вздохнули: неприятная ситуация разрешилась сама по себе. Сведение счетов — самая обычная практика в бандитской среде, поэтому на дальнейшие разборки практически не обращали внимания. Порежут братки друг друга, самые ушлые возьмут верх и принесут с поклоном вступительный пай для утверждения в доны. Здесь же все пошло наперекосяк. Одних резали ночью в постели, других находили в шахтах, дело дошло до прилюдных поножовщин средь бела дня. Конечный результат поставил донов в тупик — шахты остались бесхозными! Пришлось собирать сходку, где посыпались различные предложения.
— Шахты поставить на кон и разыграть в кости. — Васко Беспалый как всегда полез впереди всех.
— У меня сегодня непруха, — откликнулся Безухий, — делим по капиталу.
— Ага, тебе левые штреки, а мне правые, отвергаю! — не согласился Сизый Череп.
— Надо честно делить! — закричал Гнедой Вожак. — Доля по количеству шахт.
— Придумал! — возмутился Мазурик. — У тебя одиннадцать нор на три раба каждая, а у меня одна шахта на сотню рабов.
Поток всевозможных предложений прекратил рык Безумного Мула:
— Ша! Верещите, как поросята в мешке! У нас есть достойный человек без единой шахты. Предлагаю наследство отдать ему.
На несколько секунд воцарилась тишина, которая затем взорвалась воплями.
— Голозадому пришельцу сразу два жирных участка! — завопил Васко Беспалый.
— Ша, я вам сказал! — В руке Безумного Мула появилась наваха. — Кто слово вякнет, дышать будет через ж…
Доны сразу притихли, но не из-за страха. Они начали подавать знаки приближенным, вызывая на подмогу своих бойцов. Увы, мимо. Бригада Безумного Мула уже перекрыла все входы и выходы. Сам зачинщик скандала ощерился нахальной ухмылкой и ожидал восстановления тишины.
— Все? Натрепыхались, птенчики? Теперь слушай меня!
— Добряк, нельзя же пришельцу столько отдавать! — осмелился возразить Мазурик.
— Я велел слушать, а не говорить!
Наконец доны угомонились, но встали, явно готовясь к нападению.
— Мудрецы! Трам-тарарам! Вам своими мозгами только скалы долбить!
— Добряк, ты говори по делу, — пискнул Гнедой Вожак.
— Слушай сюда! Шахты и обе виллы отдаем дону Бобо. Он продает камешки и делит прибыль поровну. Каждому. Включая себя.
— Почему поровну? — не сдержал возмущения Мазурик. — Так нечестно!
— Мы здесь все равны, любая попытка дать кому-то больше только добавит могилок.
— Не согласен! — вышел вперед Васко Беспалый. — Почему этот пришелец получит равную со мной долю?
— Ты не беспалый, а безмозглый. Он же воровать начнет.
Шум и споры продолжались еще битый час, но постепенно все согласились с предложением Безумного Мула. Любой другой вариант натыкался на возражения, даже на открытые угрозы. Так дон Бобо Карио стал полноценным доном, впрочем, беды в Санта-Фе-де-Богота не прекратились. Через пять дней произошло очередное убийство. На этот раз вспороли живот Тихоне Боске. Работорговец привел под заказ новых рабов, в том числе женщин. Вся партия предназначалась Беглому Висельнику, однако Тихоня успел перекупить пару девиц. Подобное случалось и раньше и заканчивалось выплатой отступного. Началась новая война, бычки обезумели и резали друг дружку почем зря. Традиционные вечера потеряли былую легкость общения. Нет, никто не показывал страха, но отчетливо ощущались настороженность и подозрительность. Игра в кости проходила без прибауток, в молчаливом ожидании броска партнера. Когда Сизый Череп пять раз подряд выкинул комбинацию из пяти шестерок, Безухий не выдержал:
— Так не бывает! Ты жульничаешь!
— Мы чьи кости бросаем, а? Кто их сюда принес? Беспалый, ты мне подсунул магнитики?
— Брось, Череп, не видишь, Безухий не в себе, — отмахнулся хозяин игральных костей.
Игроки встали из-за стола, а Сизый Череп со злостью саданул ногой стул. В общем-то, привычная ситуация, никто не обернулся, не посмотрел в сторону разозлившихся игроков. Никто, кроме дона Бобо. А когда Безухий достал сигару и пошел на садовую веранду, тут дон Бобо сделал неприметный знак своему рабу и встал.
— Послушай, Череп. — Он обнял за плечи раздосадованного игрока. — Успокой этого неврастеника. Не первый раз играем, не такое бывает.
— Да пошел он! Сам не умеет играть, а на других тень наводит!
— У человека неприятности, два бычка сбежали вместе с суточной добычей.
— Чего это они? Поймают ведь.
— Не поймали, погоня вернулась с пустыми руками, — дон Бобо протянул два стакана калуа.
Сизый Череп хмыкнул, взял стаканы и пошел на встречу со смертью. Нгама спокойно поджидал свою жертву. Хлопнула дверь, не успел белый сделать и шага, как отточенный ащанти вспорол ему горло. Каменные плиты окрасились кровью, а черная тень нырнула в дверь для слуг. Шум ветра и мелкий дождь, Безухий даже не заметил убийства за своей спиной, не видел и притаившегося за оградой веранды другого негра. Проклятый дождь, снова краснозем расползется непролазной грязью, он сделал шаг вперед, но в лицо ударили капли дождя. Плюнул и развернулся, а Мгакума, выплеснув из кружки свиную кровь, тихохонько двинулся вдоль стены к входной двери.
— Сизый Череп убит! — С этими словами распахнулась дверь в сад, и перед донами предстал забрызганный кровью Безухий.
Санта-Фе напоминал растревоженный муравейник, доны выходили из дома только в окружении своих бойцов. Но чреда убийств только нарастала. Дошло до того, что кто-то ночью закатил бочонок пороха в шахту Скряги Винсента. Уж этот бывший перекупщик никогда не отличался задиристостью, привычно обделывая свои делишки тихой сапой. Никто не пытался разбираться в нарастающей резне, наоборот, некоторые под шумок начали сводить старые счеты. Подозрительность и недоверие коснулось всех, только рабы по-прежнему безмолвно занимались своим делом.