Бегство поляков от воинов Сулеймана Великолепного сильно разозлило Карла V. Император Священной Римской империи, Испании и Австрии отобрал у Сигизмунда I наследные права на Венгрию и Чехию. На этом беды не закончились, Ганзейский союз захотел силой вернуться в Московию. Понимая недостаточность военной мощи Тевтонского и Ливонского орденов, торговцы уговорили поляков присоединиться к походу на Русь. Снова облом. Вместо взятия Москвы отдали Смоленск. Могло быть и хуже, да помог князь Федор Острожский, староста и великий литовский гетман. С его помощью русские войска были остановлены под Оршей. Столь же неудачно складывались дела внутри Польши. Попытка укрепить королевскую власть, стать полноценным монархом с правом передачи трона по наследству привела к бунту шляхты. По закону шляхтичи являлись дворянами, по сути — обычными наемниками, заинтересованными в добыче от грабежей. Сигизмунд I, без сомнений, поддержит военный поход на Крым, ибо там всех ожидают богатые трофеи и плодородные земли.
Поздним вечером пыльные и усталые папские посланники приехали в замок Ковно (Каунас), где предстояла встреча с гроссмейстером Тевтонского ордена и магистром Ливонского ордена. Мощные трехметровые стены поражали своей тринадцатиметровой толщиной, а каждая башня была способна разместить две пушки. Сигизмунд I с почетным караулом из сотни татар встречал кардиналов у крепостных ворот. Если король собирался поразить гостей видом крещеных крымчаков, то здесь он промахнулся. В Ватикане прекрасно знали о беглых татарах, что поселились на польских землях в районе местечка Жлобин, где на берегу Днепра нашли себе сытую жизнь. Ну а война? Так где ее нет? Король смиренно подошел за благословением и опустился на одно колено. Доменико да Сангалло перекрестил монарха, затем протянул для поцелуя крест.
Сопровождавшие карету уланы без пиетета к происходящей церемонии проехали к замковой конюшне. Татары равнодушно смотрели на священников и стоящего на колене короля. Что власть имущим простой люд? Сплошь серая масса. Соответственно и народу нет дела до проблем королей и кардиналов.
— Легкой ли была дорога? — поднимаясь с колена, спросил монарх.
— В познании веры не бывает легких путей, — нравоучительно ответил Пьетро Бельведо.
Сдерживая дерзкий ответ, Сигизмунд I прикусил губу. Не в его положении затевать перепалку с посланниками, он фактически изгнан из Польши, где на троне утвержден его малолетний сын. Psa krev![11] Война за Крым просто необходима! Это шанс не только вернуться домой из захудалой Литвы, но и выторговать у Карла V хотя бы чешские земли. Ох и крут в последнее время стал император Священной Римской империи. После смерти Андриана VI новый папа Климент VII помог золотом французскому королю. Matka Boza![12] Разгневанный Карл V ввел в Ватикан испанские войска! Новый папа Павел III запомнил урок и всецело поддерживает идеи правителя Священной Римской империи. Татарский сотник заметил движение гостей в сторону замковых покоев. Стража сноровисто разогнала снующую прислугу и безмятежно копошащихся во дворе кур, обеспечив важным церковникам спокойный проход.
Идея похода на Крым не нравилась ни гроссмейстеру Альбрехту Бранденбургскому, ни магистру Вальтеру фон Плеттенбергу. В Ватикане хорошо знали положение дел как в Тевтонском ордене, так и в его ливонском отделении. Знали о личных встречах гроссмейстера Альбрехта с отщепенцем Лютером. Знали, из какого серебра чеканит свои талеры магистр Вальтер. Рыцари Ливонского ордена люто ненавидели своего магистра. Мало того что он просто купил свой чин и устранил коадъютора Жака Бое. Фон Плеттенберг приобрел право на сбор церковной подати и посадил всех на голодный паек. Не только простые рыцари, даже архиепископ Иоанн не видели ни единого талера из собранной церковной десятины. Ох, эти талеры! Не лучшим образом обстояли дела в собственно Тевтонском ордене. Принц Кристоф Мекленбургский откупил три голоса соправителя архиепископа Вильгельма и фактически стал единоличным хозяином церковной кассы ордена. Если во время войны погибали обычные рыцари, то в мирное время частенько хоронили комтуров, коадъюторов и даже ландмаршалов. Это если повезет, некоторые просто исчезали. Не зря среди рыцарей ходили слухи о проваливающихся полах или особых опрокидывающихся креслах.
Постороннему человеку могло показаться, что кардиналы Доменико да Сангалло и Пьетро Бельведо мирно дремлют. В зале Sanaksmes княжеского замка в Ковно посторонних не могло быть по определению. Тевтонцы, ливонцы, представители Сейма и церкви чинно усаживались на свои места. В то же время за внешним смирением хорошо просматривалось отчуждение капитулов Кёнигсберга и Риги. Они еще не враги, но уже не соратники.
— Как ты думаешь, — прошептал соседу кардинал Доменико, — они в походе друг дружку не перебьют?
— Кишка тонка, — шепнул кардинал Пьетро, — скорее перетравят.
— Santa Maria,[13] до чего опустилось рыцарство!
— Обленились и разжирели. Вон у Альбрехта во рту все зубы золотые.
— И ночной горшок в спальне из золота, — прошипел кардинал Доменико.
— Еще бы! За двести лет они превратились в обычных купцов.
— Мне показывали письмо герцогини Пави-Габсбург. Очень лестно пишет о новых маршалах. Подчеркивает твердость характера и решительность.
— Наслышан. За два года повесили всех конкистадоров. Дон Аревало посылает хвалебные отчеты.
— Тяжко им придется, — вздохнул кардинал Доменико. — Капитул Тевтонского ордена надо полностью сменить.
— Ничего, поможем, накрутим хвост Сигизмунду Первому, он сейчас на все согласен.
Однако оба посланника не питали иллюзий по поводу предстоящих сложностей с Тевтонским орденом. Строгая дисциплина, идеальная организация, любой рыцарь сначала выполнит приказ и только затем подумает о его сути. Во владениях ордена вдоль основных дорог через каждые сорок километров построены комендатуры с казармами. В случае общего сбора любой отряд после дневного марша получит полноценный ночной отдых. Если верхушка ордена погрязла в сваре и борьбе за жизненные блага, то братья, полубратья, сержанты и прочие кнехты жили в условиях строжайшей воинской дисциплины. За двести лет славянская Пруссия превратилась в отлаженную военную машину.
Последним в зал вошел Сигизмунд I в сопровождении самых преданных дворян, среди которых выделялись великий гетман Константин Острожский и великий коронный канцлер Ян Замойский. Оба не только богаты, но и сильные духом воины. При всей своей преданности королю они откровенно враждовали друг с другом. Замойский настаивал на полной ликвидации православной церкви, даже в ущерб отношений с казачеством. Острожский энергично защищал права православной церкви и вел беспощадную войну с казаками и крымчаками.
— Господа, — начал кардинал Доменико, — настало время согласовать наши усилия по уничтожению Крымского ханства.
— Походом будут руководить москали, — презрительно усмехнулся канцлер Замойский.
— Папа назначил двух маршалов, Александра и Владимира Скопиных, по матери они Бельские, — спокойно ответил кардинал Пьетро.
Среди литовцев и поляков возникло некоторое замешательство. Род Бельских уважаем, отъезд главы рода в Москву ни о чем не говорил. Понятия «национальность» еще не существовало. На первом месте стояли религия и личные отношения между правителем и вассалом.
— Сейчас они на службе у Карла Пятого. — Сигизмунд I подкинул палочку-выручалочку.
После этих слов недружный шепот прошел по всем рядам, включая тевтонцев и ливонцев.
— Король Священной Римской империи доверяет им свои войска? — спросил гроссгебитигер Вигберг Серрат.
— У них своя армия, и, смею вас уверить, очень хорошо подготовленная, — усмехнулся кардинал Доменико.
— Сколько мечников и стрелков? — не отставал гроссгебитигер.
— Нет ни мечников, ни стрелков. — Кардинал Доменико уже не скрывал своей усмешки. — Только пушки и мушкеты.
Зал дружно ахнул. Невероятно! Вооружить армию огнестрельным оружием мог только очень богатый человек! Вопреки досужим домыслам даже в XVII веке все европейские армии наполовину состояли из стрелков, мечников и пикенеров.
— Сколько у них пушек? — теперь уже несколько растерянно спросил гроссгебитигер.
— Точно неизвестно, — честно ответил кардинал Пьетро. — По донесению генерала дона Филиппа Рамиро в десяти крепостях установлено более тысячи пушек.
— В арсенале Картахены — пять тысяч пушек. — Кардинал Доменико откровенно наслаждался растерянностью присутствующих.
— Они отправили родственникам в Московию тысячу двести пушек в подарок. — Теперь уже усмехнулся кардинал Пьетро.
— И тридцать тысяч мушкетов, — добил кардинал Доменико.
— Царь Московский будет участвовать в походе? — спросил дойчмейстер Альбрехт.
— Да, — резко ответил кардинал Пьетро. — Тевтонский орден будет усилен русскими рыцарями.
— Русскими рыцарями? — Ландмаршал Генрих фон Штернберг не скрывал своего удивления. — Где они найдут рыцарей?
На этот раз по залу прокатился смешок.
— У вас мозги жиром заплыли! — Кардинал Доменико гневно ударил посохом об пол. — Вы что, никогда русских монастырей не видели?
— Так у них на стенах монахи! — ехидно заметил дойчмейстер Альбрехт.
— Монахи?! — кардинал Доменико перешел на крик. — Служитель церкви не может брать в руки оружие!
— Так кто же защищает православные монастыри? — Дойчмейстер несколько сбавил спесь.
— В Московии, как и в Византии, в монастырях служат белые послушники, их еще зовут белым воинством.
— Никогда не слышал, — не сдавался дойчмейстер.
— Может, ты никогда не слышал об Ослябе и Пересвете? Олухи! Тупицы! — кардинал Доменико кричал, разбрызгивая слюну.
Он многое мог бы рассказать этим недоумкам, да незачем смущать недоразвитые мозги. Они все уверены в том, что рыцарство родилось с походом на Святую землю. Отнюдь! Испанцы переняли идею рыцарства у арабов во времена Реконкисты. Еще в далеком VIII веке какой-нибудь Ахмед подъезжал со своими оруженосцами к стенам испанской крепости и вызывал лучшего воина на поединок во славу Аллаха, Мухаммеда и прекрасной Гюльчатай. Увы, об этом нельзя говорить, не поймут. Пусть живут в уверенности, что идея рыцарства принадлежит Ватикану. Рыцари арабского мира назывались шахидами, они совершали джиха