– Возможно, он раньше жил в деревне или увлекался изучением рек, – предположил Скворцов.
– Естественно, все это может объясняться совершенно безобидно, – согласилась Таисия Игнатьевна. – Тем не менее, не мешает аккуратно проверить его.
– Ну а что еще интересного слышно в деревне? – поинтересовался Скворцов.
– Да ничего особенного, Владимир Андреевич, обычные сплетни. Все, как всегда. Кстати, – вспомнила Сапфирова, – ко мне заявились новоявленные детективы.
– Это кто? – с подозрением спросил Макушкин.
– Племянница уважаемых хозяев дома и друг покойного, Александр Иванович Сорокин.
– И что же они хотели? – нахмурился Макушкин.
– Сорокин предложил свою помощь, Кира Борисовна тоже.
Макушкин стал мрачнее грозовой тучи.
– Признайтесь, лейтенант, это вы их поощряете? – недовольно обратился он к Скворцову.
– Ну, что касается Сорокина, то я вообще с ним не разговаривал. На вашем месте, Таисия Игнатьевна, я не стал бы ему доверять. Он тоже в числе подозреваемых.
– Глупости! – рассердился Макушкин. – Я уже объяснил вам, почему не подозреваю Сорокина. К тому же, я совершенно согласен с Таисией Игнатьевной, что преступник, если таковой вообще существует, обязательно пришел бы на речку, посмотреть, чем дело кончится, а Сорокина, как раз, на берегу не было.
– Вот именно! – подхватил на лету мяч лейтенант Скворцов. – Почему не было Сорокина? Как я понял, он не пропускал ни одного жаркого дня, постоянно ошивался на пляже. А тут ему пришло в голову, идти смотреть трясину, зачем, спрашивается?
– Знаете, лейтенант, – язвительно проговорил Макушкин, – по-моему ваша неприязнь к Сорокину личного характера. От меня ведь не укрылось, что вам понравилась Авдеева, а как нам рассказал Петр Афанасьевич, то и Сорокину она тоже понравилась. Верно? – обратился следователь к Терентьеву.
– Да, – кивнул тот. – Я несколько раз видел, как они прогуливались вместе.
– Так что, Владимир Андреевич, вы необъективны, – заключил Макушкин, переведя взгляд на покрасневшего Скворцова.
Тот решил ухватиться за последнюю соломинку.
– Таисия Игнатьевна, – умоляюще обратился он к старушке, – ну хоть вы меня поддержите, согласитесь, что Сорокин, – пренеприятнейший тип.
– Напротив, – улыбаясь, возразила Сапфирова, – очень приятный молодой человек. Конечно, любит побегать за юбками, но на мой взгляд, это не преступление.
– А по мне, так вылитый Фантомас, – упорствовал Скворцов, – только без маски.
– Если Александр Иванович Сорокин преступник, – серьезно сказал Таисия Игнатьевна, – то он, к тому же, еще и незаурядный актер.
– Признайтесь, лейтенант, вам не в дугу, что он имеет успех у Киры Борисовны, а вы нет?
– Давайте не будем обсуждать мою гостью, – вмешался Терентьев. – Лично мне, Александр Иванович Сорокин понравился.
– Ну что ж, – вздохнул Скворцов, – я в меньшинстве и потому, – умолкаю.
– Ну и до чего же вы договорились с этими сыщиками? – спросил у Таисии Игнатьевны следователь Макушкин.
– Я попросила их узнать, куда пошел Дубков в воскресенье утром.
– Ну и ну! – удивленно воскликнул Макушкин. – Олег Костантинович поручил мне то же самое.
– Ну а что еще он вам поручил, Еремей Галактионович?
– Узнать с кем общался Дубков в субботу.
– Разумно, – одобрила Сапфирова.
– Еще он распорядился сделать вскрытие.
– Боюсь родственники будут недовольны, – заметила Таисия Игнатьевна.
– Расследование, есть расследование, – развел руками Макушкин.
Поговорив так минут пять, все разошлись по своим делам.
Прошла неделя. Следователь и лейтенант так и не смогли выяснить ничего определенного. Свидетель Ерофеев показал, что в половине десятого утра видел Антона Петрович Дубкова, идущего по дороге в лес, а свидетель Белкин утверждал, что это было в половине одиннадцатого, с пеной у рта уверяя следователя, что часы Ерофеева безбожно врут. Оба свидетеля уже готовы были устроить волосянку прямо в доме Терентьева, но Скворцов поспешил выкинуть обоих за дверь. С кем разговаривал Дубков в субботу, помимо обитателей дома и кто запугивал его конским волосом, узнать не удалось. «Главный Ватсон» и «вице-Ватсон» не добились никакого успеха. В начале июля следователь Макушкин и лейтенант Скворцов покинули Полянск.
Музыкант Дудкин сыграл в честь их отъезда соло на трубе. Все это напоминало жуткую какофонию.
Казалось бы, с их отъездом в доме Кречетова должны были воцариться мир и спокойствие. Ан нет! Павел Ильич окончательно разругался с дочерью и надрал уши Манюне, чего раньше никогда не случалось. Заявив, что хочет побыть один, он переселился во времянку рядом со строящимся домом. Оттуда, по его словам, он мог наблюдать, как движется работа, не халтурят ли строители.
Вера Васильевна Дубкова уехала в Ленинград. Она была очень возмущена проведенным вскрытием и устроила скандал в кабинете прокурора. Ермолкин, однако, так отбрил ее, что Дубкова вылетела из Луги, как ошпаренная. Муж и жена Сазоновы колебались. С одной стороны им хотелось уехать, с другой уже пошли ягоды и грибы, до которых Дарья Валентиновна была большой охотницей. Июль уже близился к зениту, а они все еще находились в подвешенном состоянии. Александр Иванович Сорокин успел прокатиться в Ленинград и обратно.
Павел Ильич Кречетов, узнав, что следователь и лейтенант наконец-то убрались, решил отметить это событие рыбалкой с ночевкой.
Весь следующий день он отсыпался, а после обеда заявил строителям, что через день с утра пораньше устроит генеральную инспекцию, обойдет всю стройку, попробует каждую балку. Вертевшаяся неподалеку Ленка и слышавшая обещание Кречетова, тут же разнесла это по всей деревне.
– Обязательно приду посмотреть, – сказала Мария Николаевна Симагина. – Может, еще и строителям попадет, было бы интересно.
Тем же вечером Ленка пристала к Кречетову с вопросом:
– Скажите, вы согласны, что надо выселить Шельму?
– Это страшную старуху? – строго спросил Кречетов.
– Ага ее.
– Выселяйте.
– Ну, может быть, вы поспособствуете? – заглядывая ему в глаза, попросила Ленка. – Вы ведь в обкоме работаете.
– А вы откуда знаете? – удивился Кречетов.
– Да мне, вроде бы, всё о жителях положено знать, – удивилась его удивлению Ленка.
– А что вы еще знаете? – хмуро спросил Кречетов.
– Ну вот, что вы ночью на рыбалку ездили. Кстати, много наловили?
– Оставьте меня в покое! – вдруг заорал Кречетов. – И не смейте приближаться! Считайте, что я заразный. Только, не подходите!
С этими словами он поспешно спрятался во времянке.
Четверо строителей решили тщательно подготовиться к предстоящей проверке. Они обошли дом, особенно внимательно посмотрели, нет ли изъянов.
Нельзя сказать, что четверо строителей испугались проверки. Но все же им хотелось, чтобы хозяин был доволен. К середине июля они успели сделать весь первый этаж и теперь работали над будущей верандой, а также уже начали возводить второй.
Петр Петрович Бобриков решил слазить на второй этаж.
Павлу Ильичу Кречетову очень понравилась ночная рыбалка. Ему удалось поймать полуторакилограммового подлещика. Так что следующую ночь он тоже решил посвятить своему любимому деревенскому времяпрепровождению. Александр Иванович Сорокин упросил Кречетова взять его с собой, но дело у него что-то не ладилось. За два часа он поймал всего одного пескаря. Раздосадованный, он попросил Кречетова отвезти его на берег, заявив, что хочет спать.
На следующий день, а это был четверг 12 июля, строители работали особенно усердно. Они уже заканчивали веранду, а Михайлов даже принялся за второй этаж.
Бобриков вознамерился залезть наверх и посмотреть оттуда деревню, Михайлов отговаривал его.
– Напрасно ты это затеваешь, упадешь и шею сломаешь.
– Да пусть лезет, – махнул рукой Деникин.
– Конечно, – поддержал того Василий Кузьмич. – Я и сам потом слазаю.
Бобриков приставил большую лестницу, валявшуюся во дворе со вчерашнего дня и полез.
Он был уже почти наверху, когда случилось непредвиденное осложнение. Одна из ступенек внезапно подломилась и Бобриков с визгом, размахивая руками, устремился вниз. Приземлился он прямо на штабеля досок, сложенных беспорядочной грудой.
– А-а-а! – продолжал вопить Бобриков, уже сверзившись.
Трое остальных тут же подбежали к нему.
– Ну что, цел? – с испугом спросил Михайлов.
– К-кажется ногу сломал, – простонал Бобриков.
– Говорил я тебе, олуху, не лезь, будет впредь наука.
– Однако ж ты, Петр, в рубашке родился, – медленно произнес Деникин, показывая остальным на длинный острый гвоздь, торчащий буквально в сантиметре от упавшего Бобрикова.
Глава 16Веские основания
Пока Михайлов и Никитин хлопотали вокруг пострадавшего, Деникин осторожно спустил лестницу и принялся ее внимательно осматривать. По мере осмотра лицо его все больше и больше хмурилось.
Между тем вокруг упавшего уже собрались жители. Зоя Васильевна Редькина суетилась, не зная чем помочь.
– Надо бы достать носилки, – предложил Чесноков.
– Да где их взять? – хмуро спросил Федоров.
– Врача надо вызвать, – авторитетно заявил Петр Афанасьевич Симагин.
– Верно, – кивнула Мария Николаевна Симагина. – Раньше хоть Бочкин был. Ветеринар, правда, но все-таки что-то понимал.
Прибежавший Павел Ильич Кречетов предложил отвезти страдальца в Лугу.
– Да, да, в Лугу, – закивал Бобриков.
Старушка Матрена Тимофеевна приковылявшая на шум, причитала и крестилась.
– Да перестаньте вы ныть, бабуля, – не выдержал Василий Кузьмич Никитин. – Заладила, как на похоронах.
Не обошлось естественно и без музыканта Дудкина. Он стукнул несколько раз в барабан, стараясь привлечь к себе внимание, но в этот момент его ухватила Цепкина. Вырвав барабан, она бросила его на землю и стала утрамбовывать. Дудкин обалдел до того, что стукнул Цепкину по лбу барабанной палочкой. Та развернулась, намереваясь дать ему по шее, но музыканта уже и след простыл.