– Расскажите, пожалуйста, о чем вы говорили, – попросила Сапфирова. – Это очень важно.
– Ну, мы говорили о всякой ерунде, – начала вспоминать Цепкина. – Помнится, я пожаловалась ему на Амфтриона, спросила его, не видел ли он его и Дудкина, он ответил, что они уехали кататься на лодке. Он помню сказал, что никогда не плавает на лодке и боится утонуть, еще…
– Повторите, что вы сейчас только что сказали? – неожиданно перебила ее Сапфирова.
Цепкина опешила. Голос Таисии Игнатьевна дрожал от волнения.
– Я говорила про Амфитриона.
– Про лодку, – нетерпеливо перебила ее Сапфирова.
– Ну что, про лодку? – начала раздражаться Цепкина. – Он сказал, что не катается на лодке, так как боится утонуть.
Минуту Сапфирова стояла, застыв, как соляной столб. Отрывочные фразы, случайные обрывки показаний с быстротой молнии соединились в четкую картину. Теперь это были не разрозненные кусочки, это была сложившаяся мозаика.
– Боже, какая же я дура! – воскликнула Сапфирова, глядя прямо перед собой.
– Ну если уж вы сами это признаете, значит так оно и есть, – сказала Цепкина.
– Большое спасибо, вы мне очень помогли, – потрясла Коробочку за руку Сапфирова и чуть ли не бегом устремилась из калитки.
– Что это с ней? – недоуменно поинтересовалась Зоя Васильевна Редькина, подошедшая со стороны огорода.
– А я почем знаю, наверное, рассудком повредилась, – пожала плечам Цепкина и ушла в дом.
Таисия Игнатьевна направилась прямиком к следователю. По дороге она натолкнулась на супругов Морозовых.
– Таисия Игнатьевна, только на минутку, – остановила старушку Алла Владимировна.
Сапфирова нехотя притормозила.
– Таисия Игнатьевна, – начала Морозова, – вы, наверное, в курсе того, что думает следователь. Скажите, нас сильно подозревают?
Сапфирова нахмурилась, пытаясь сообразить, кто перед ней, наконец, узнав Морозовых, она быстро проговорила:
– Никто вас не подозревает, успокойтесь. Можете уезжать. Желаю вам счастья.
– Но прокурор нам запретил, – удивленно сказала Алла Владимировна.
– Плюньте на то, что он вам сказал, – посоветовала Сапфирова и поспешила к своей цели.
– Окончательно спятила старушка, – грустно вздохнул Юрий Степанович.
– Да печально, – согласилась жена, – вроде бы и возраст еще ничего, рановато еще для старческого маразма.
Вынеся такой вердикт Таисии Игнатьевне, супруги пошли своей дорогой.
Сапфирова буквально влетела в дом Петра Афанасьевича Терентьева. В комнате находились трое: Попов, Скворцов и незнакомый мужчина приближающийся к пятидесяти.
– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – поздоровался Скворцов, кивнув в сторону мужчины, он сказал: – Это Владимир Иванович, наш дактилоскопист.
– Очень приятно, – улыбнулся эксперт.
– У меня новости, – заявил Попов. – Владимир Иванович только что сообщил, что Павел Ильич Кречетов умер.
– Царствие ему небесное, – поспешно проговорила Сапфирова и приземлилась на стул.
Только сейчас Попов заметил, что старушка охвачена несвойственным ей возбуждением.
– Вы что-то узнали? – с надеждой спросил он.
– Да, – торжественно произнесла Сапфирова. – Я поняла кто и как убил Антона Петровича Дубкова.
– Так расскажите же нам, – затрясся от нетерпения Попов.
– Это очень хитроумное убийство, – начала свой рассказ Сапфирова. – Прекрасно исполнено, не хуже прошлогоднего убийства Тишкиной. А как изобретательно убийца использовал конский волос!
– Так значит волос все же подложили в лодку. Кто же? – с нетерпением спросил Попов.
Сапфирова взглянула на него с сочувствием и толикой раздражения.
– Неужели вы не понимаете, что вся эта история с конским волосом фальшивка, – воскликнула она. – Убийца всем заморочил голову и я сама, как последняя дура, поверила в эту сказку. Не было никакого конского волоса в лодке. Его вообще нигде не было. Я скажу кто это сделал, – повышая голос продолжила Сапфирова. – Это сделал человек, который придумал для нас эту историю с конским волосом. Человек, который убил Дубкова и сыграл его роль на реке, человек, который достаточно похож на Дубкова, чтобы их могли спутать, человек, который специально изучал течение, чтобы знать куда выбросило бы тело Дубкова, если бы он действительно выпал из лодки, человек, который отсутствовал в тот день на пляже, так как нельзя находиться одновременно в двух местах, человек, который…
– Александр Иванович Сорокин?!
– Александр Иванович Сорокин.
Глава 27Падший ангел
Ничто не нарушало тишины больничных коридоров. Человек, появившийся около палаты номер восемь боязливо огляделся по сторонам и поспешно проскользнул в палату. Внутри находился всего один человек. Мужчина, вошедший в палату быстро приблизился к лежащему с забинтованной головой. Внезапно в руке пришельца появился шприц. Человек наклонился над больным, но в ту же секунду стальная волосатая лапища перехватила мускулистую руку, державшую шприц. Лапища сжимала руку до тех пор, пока шприц со стуком не упал на пол. В палате зажегся свет. Прокурор Ермолкин пристально глядел на убийцу Павла Ильича Кречетова.
Прошло три месяца. С середины августа по середину сентября Таисия Игнатьевна маялась с радикулитом. Выздоровев, она побыла в деревне еще месяц и, уже собиралась уезжать в Ленинград, когда ей позвонил следователь Попов и попросил приехать в Лугу.
– Мы хотели бы уточнить некоторые моменты дела Дубкова-Кречетова и рассказать вам, какое завершение получила эта история.
Таисия Игнатьевна изъявила согласие и на следующий день приехала в Лугу.
Лейтенант Скворцов встретил Таисию Игнатьевну у автобуса и проводил до кабинета Дудынина.
Кабинет Владислава Анатольевича Дудынина был просторным по сравнению с кабинетом прокурора, но для шести человек и он был тесноват.
Когда они вошли, в кабинете находилось пятеро. Облокотившись о стол, дымил прокурор Ермолкин. Около стены вышагивал Дудынин. На самом удобном стуле сидел Еремей Галактионович Макушкин. Следователя уже выписали, но он еще не приступил к выполнению своих обязанностей. Напротив прокурора расположилась Кира Борисовна Авдеева, одетая легко, несмотря на прохладную осеннюю погоду. Дополнял обстановку следователь Попов, сидевший за столом, сложив руки как прилежный школьник.
Когда Таисия Игнатьевна показалась на пороге, Дудынин тут же галантно придвинул ей стул. Олег Константинович Ермолкин отложил трубку, поднялся из-за стола и осторожно стараясь не повредить хрупкую руку старушки, пожал ее.
– Давно мечтал с вами познакомиться, – любезно прохрипел он, еще не избавившись от остатков табачного дыма.
Таисия Игнатьевна с любопытством разглядывала Ермолкина.
– Очень рада, – просто сказала она и села на предложенный стул.
Владислав Анатольевич Дудынин продолжил играть роль радушного хозяина. Как по мановению волшебной палочки, в кабинете появилось кофе с печеньем. Прокурор Ермолкин, пребывавший в отличном настроении, что случалось с ним крайне редко, рассказал пару-тройку анекдотов про товарища Сталина.
Когда с кофе было покончено, полковник Дудынин обратился к Таисии Игнатьевне:
– Надеюсь, теперь вы просветите нас, как вычислили Сорокина, все присутствующие просто сгорают от нетерпения.
Однако, прежде, чем Сапфирова успела ответить прокурор Ермолкин поднял руку.
– Думаю, будет лучше, если сначала я проинформирую Таисию Игнатьевну, чем кончилось дело в суде.
– Мне бы очень хотелось это узнать, – сказала Сапфирова.
– Тогда слушайте. Единственно правильным я счел предъявить Сорокину обвинение в убийстве Павла Ильича Кречетова. Благодаря придуманному вами, Таисия Игнатьевна, гениальному плану, да-да, именно это определение больше всего подходит к вашей идее, мы смогли поймать Сорокина, ну можно сказать, на месте преступления. Я лично схватил его за руку. Сорокин надо сказать оказался очень крепким орешком. Он все отрицал. Абсолютно все. Твердил, что невиновен.
– Ну, и как же он объяснил ночное посещение больницы? – с интересом спросила Таисия Игнатьевна.
– Довольно ловко выкручивался, змееныш, надо отдать ему должное, – признал прокурор. – Свое присутствие в больнице он объяснил так: я, мол, хотел узнать, как здоровье Павла Ильича.
– А почему так поздно? – поинтересовался я.
– Никак не мог раньше вырваться, – ответил он.
– Ну а почему же у вас в руке был шприц? – сардонически усмехнулся я.
– Он, гаденыш, ответил, что нашел его в коридоре. Суд, однако, ничему этому не поверил и, его приговорили к 15ти годам.
– Надо было прямо к стенке, – злобно буркнул мстительный Макушкин.
– А каковы же мотивы преступления? – задала вопрос Кира Борисовна Авдеева.
– Я же вам объяснял, – недовольно поморщился Попов, – он убил Кречетова, чтобы жениться на Савицкой и заграбастать все деньги. Как мы выяснили, у него были материальные трудности.
– А что это за план? – вдруг спросил Макушкин. – Я тоже хочу приобщиться к великим идеям.
– Гениальный план, – восхищенно повторился Ермолкин. – Слушайте. Когда Таисия Игнатьевна рассказала следователю Попову и лейтенанту Скворцову правду о смерти Дубкова, наш бдительный Кирилл Александрович тут же заметил отсутствие доказательств. И тогда Таисия Игнатьевна предложила следующее. Пригласив Сорокина рассказать ему, что Кречетов вот-вот придет в сознание. Так и было сделано. Наш герой-любовник не на шутку испугался, но умело скрыл это. Выздоровление Кречетова означало для него катастрофу. Ведь Павел Ильич наверняка видел его. Это тогда было лишь наше предположение, но Сорокин знал это наверняка. Теперь ему необходимо было устранить Кречетова.
– Именно поэтому он и хотел ехать один в фургоне скорой помощи, – вставила Таисия Игнатьевна. – Если бы Савицкая не настояла на своем, Кречетов не доехал бы живым до больницы.
– Но ведь внутри был еще врач.
– Ну, врача бы Сорокин как-нибудь отвлек, – убежденно заявила Таисия Игнатьевна, – но при двоих свидетелях он не стал бы рисковать. Между прочим, что было в шприце или… – проницательно добавила Таисия Игнатьевна, – он был пустой?