Ждать лучшего момента не имело смысла, однако предстояла еще одна задача. Автоматические пулеметы слева и справа от точки прохождения простреливали нейтральную полосу, реагируя на любое движение. Тщательно изучив этих компьютеризированных церберов Зоны, Вадим точными выстрелами уничтожил датчики движения пулеметов. Теперь медлить было нельзя. Малахов пробежал по участку с разряженными минами, молясь Богу, что при разминировании не пропустил ни одной. Пассатижами он быстро перекусил колючую проволоку, по-пластунски, стараясь не зацепиться за острые жала заграждения, преодолел первый рубеж. Потом нейтральная полоса, на следы плевать, пусть ищут. Теперь опять колючка, вся в гниющей плоти монстра. Снова уповая только на удачу, Вадим в несколько прыжков преодолел второе минное поле. Оно и вправду было не перезаряжено. Все. Он в Зоне.
Тропинка вдоль системы заграждений была, видимо, протоптана людьми, обслуживающими периметр. Проходила она по южному краю периметра и сейчас находилась в тени. Сырой, не прогретый лес был полусонным, из прохладного сумрака доносился грибной дух. Тропинка, конечно, вела к блокпосту, но если верить тому же ПДА, скоро появится ответвление, и по нему можно прийти к заведению с игривым названием «Стал на выхах». Наладонник и в этом случае не соврал.
Бар, хотя это скорее был и бар, и кафе, и гостиница, и местный клуб под одной крышей, находился в новеньком, с иголочки, здании. Сооружение строилось в рамках европейского проекта для пострадавших от природных катаклизмов территорий. Однако за те несколько месяцев, которые бар просуществовал в Зоне, на нем появились совершенно неуловимые особенности средней полосы России.
Задуманные ооновскими спецами мелочи, должные в значительной степени повысить качество отдыха, не работали. Открытая веранда на подиуме со столами под зонтиками давно превратилась в склад пустых пивных кегов и сломанных стульев. Под зонтиками хранились дрова для мангала, который сейчас сиротливо стоял в углу веранды. Видимо, сегодня вечером шашлык не предполагался. Левый угол здания, окрашенного белой краской, уже порядком облупившейся, украшала выбоина. Не простая выбоина от какого-нибудь шального грузовика или пьяного грузчика с бочкой. Вблизи стало видно, что кто-то с ненормально большими челюстями выгрыз кусок облицовки и кирпичной кладки, оставив следы впечатляющих зубов. И еще процарапал когтями стены с обеих сторон угла, видимо, стараясь утащить здание себе в логово.
Поморщившись, Вадим толкнул входную дверь. Тихо звякнул колокольчик на косяке, и Малахов оказался внутри бара. Пахнуло кислым пивным духом, стоялым табачным дымом и прогорклым постным маслом. Время было еще раннее, и посетители пока не утомили хозяина. В темном зале, где слабый свет над каждым столиком скрывал детали, стойка в дальнем конце выглядела, как хрустальный замок. В памяти всплыл «Ириш-паб», и Вадим отметил про себя, что по крайней мере в области общепита Зона приблизилась к европейским стандартам. Правда, чем здесь кормят и поят, было пока неизвестно.
Не колеблясь, Малахов подошел к стойке и вопросительно посмотрел на бармена. Тот сидел на высокой табуретке и ничего не делал. По круглому, как глобус, пузу спокойно ползала муха. Толстяк даже не посмотрел на Вадима.
— Можно пива? — спросил Малахов, присев на высокий табурет у стойки.
Мгновение бармен сохранял неподвижность сфинкса, потом, не изменив выражения лица, поднялся и стал наливать большую кружку. Видимо, спрашивать о том, какое пиво хочет клиент, здесь считалось невежливым. Пока наполнялся бокал, Вадим поинтересовался:
— А Сухой тут не бывает?
— Сухой нигде не бывает, — немедленно ответил бармен, словно ждал вопроса.
— А что с ним? — Малахов облокотился о столешницу.
— Нету его.
Пиво потекло в бокал и быстро добралось до самого верха, белая пена перевалилась через край. Толстяк поставил пиво на стойку и потерял к нему интерес.
— А ты знал Сухого? — Теперь была очередь бармена задавать вопросы.
— Да, несколько месяцев назад пересекались. Дело у меня к нему, — спокойно ответил Вадим, глядя на оседающую в бокале пену.
— Раз знал, скажи, какие сапоги себе пошил Сухой? — Бармен внимательно смотрел на посетителя.
Малахова такой вопрос очень удивил. Он задумался.
— Да уж не сомневаюсь. Небось из крокодила он себе сшил сапоги, — ответил Вадим и улыбнулся, вспомнив, как они охотились на речное чудовище.
Бармен немедленно забрал из рук Вадима бокал, из которого тот не сделал ни единого глотка, и вылил содержимое в мойку.
— Тогда держи. — Бармен наклонился под стойку, раздался звук отодвигаемой скользящей дверцы.
На столешницу шлепнулась пластиковая клетчатая сумка, которую очень любят китайские коммивояжеры.
— Ты смотри, а я пока тебе другого пива налью. Для клиентов, — все так же невозмутимо произнес бармен, взял красивую граненую кружку с дальней полки и стал наполнять ее из другого крана.
Вадим дождался, взял пиво, сумку и пошел за дальний столик, не желая изучать содержимое при свидетелях. Основной объем в сумке занимали короткие сапоги. И вправду — из крокодильей кожи ручной выделки. И размер именно такой, как нужно. Кроме сапог, в сумке лежало несколько предметов, назначение которых Малахов сразу не смог определить. И записка:
«Иди за ними».
Малахов внезапно почувствовал голод. Он жестом привлек внимание бармена. Тот кивнул, и через зал к Вадиму двинулась женщина, скрывавшаяся до сих пор за шторкой возле стойки. Только по блокноту в ее руках можно было догадаться, что она здесь работает официанткой.
— Сегодня курица и картошка фри, — без особых церемоний сообщила женщина.
— Ну и хорошо, — согласился Вадим.
— Водки сколько? — не отставала официантка.
— А что, это обязательно? — Малахову с утра пораньше водки не хотелось.
— Все берут… — просто сказала женщина.
— Ну, тогда как всем. — Вадим не хотел нарушать некие устоявшиеся традиции.
— Все просят на два пальца, — кисло сообщила официантка.
— Ну, на два, так на два. Но я бы предпочел в рюмку, — ответил Вадим.
Официантка безразлично хмыкнула и удалилась. Тут скрипнула входная дверь, и в пустой бар вошел худой человек. Бритая голова, бегающие глазки, кожаная куртка и спортивные штаны придавали ему весьма специфический вид. На ногах были грязные кроссовки. Толстенная золотая цепь тускло блеснула в сумраке бара. Ни на секунду не колеблясь, человек подошел к Малахову и плюхнулся на стул.
— И шо, мужик, что ищем в наших краях? — Бритоголовый закурил, держа сигарету большим и указательным пальцем, фильтром наружу. — Давно с материка?
— Что ищу? Правду жизни, — отшутился Малахов, внутренне напрягшись.
Визитер никак не отреагировал и стал осматривать бар. Потом он закурил и опять повернулся к Вадиму.
— Смотри не ошибись. Зона — место не простое. А кто пропуск выписывал? — строго спросил он Малахова.
— А ты что, милиция? Или как сейчас модно называть, полиция, чтобы спрашивать?
— Ты понты не бросай. — Лысый глянул на Вадима с гримасой отвращения. — Запомни, вход сюда — плати, как можешь, а за выход ты не забудь заплатить столько, сколько скажут. Иначе тут и останешься.
Бритоголовый взял граненый стакан и налил в него водки, которую к тому времени уже принесли, и залпом выпил.
Малахов с трудом сдержал себя, чтобы не ответить бандиту. А тот спокойно встал и пошел на выход.
— Официантка, принесите новую посуду, к этой говно прилипло, — громко попросил Вадим, подняв в руке стакан.
Бритоголовый с порога оглянулся и злобно сверкнул золотой фиксой. Малахов понял, что с этим ему еще придется встретиться.
Через полчаса бар стал постепенно заполняться посетителями. Первым пришел безликий человек в невзрачной одежде. Он подошел к бармену, что-то ему тихонько сказал и устроился в дальнем углу зала, за столиком, почти скрытом в полутьме. На стене над столом висело чучело большой рыбы, видимо, местная достопримечательность. Посетитель сел так, что его фигура полностью утонула в тени неосвещенного угла. Луч света с потолка падал только на стол и стоящие на нем бокал и пепельницу. Еще через несколько минут в зал ввалилась компания из четырех человек. Трое молодых людей возбужденно обсуждали события, по всей видимости, недавние.
— А я вижу — ну точно «трамплин»! Ну, я и думаю, сейчас я его как… — Тощий юноша с дредами, похожими на гнилые веревки, размахивал руками невпопад. — А она, зараза, как ё…
— Да нет, ты, Усик, лоханулся! Кто же «трамплин» разряжать лезет! Вот он и… — Невысокий крепыш в камуфляжных брюках и футболке без рукавов, с пустым рюкзаком за спиной говорил жестко, словно он тут был главным. — И почему ты не позвал нас, когда «трамплин» засек? Там же сквозь кусты два шага.
— А тебе завидно? — Усик запустил руку в карман и выудил золотистый комок из кармана. — Ты, Траба, не трепись, «медуза» зато моя!
Четвертый человек в этой компании был постарше. Он резко отличался от молодых людей. Одет он был в хорошо подогнанную камуфляжную форму. Она, конечно, видала виды, но от модных шмоток «милитари» ее отличала лаконичность и практичность. Потертая разгрузка держала тяжелую кобуру, у самого плеча на шлейке в ножнах торчал нож с костяной ручкой. Старший зашел в бар последним и, обойдя своих молодых попутчиков, решительно направился к стойке. Его путь пролегал мимо Вадима, и он услышал, как тот пробормотал под нос: «Расчирикались, отмычки». Видимо, он был у них главным, сталкером. Подойдя к стойке, он сбросил с плеч небольшой рюкзак прямо на столешницу. Бармен все так же невозмутимо взял поклажу и спрятал ее в недрах барных шкафов.
Несмотря на то что эти четверо пришли вместе, молодежь села за отдельный столик, немедленно заказала себе водки, портвейна и крабовых палочек, а сталкер сел в стороне и заказал пиво. Отпив залпом полбокала, он закурил и, взяв пиво, неспешно пошел в дальний конец зала, где сидел безликий человек. Минут пять о чем-то с ним поговорил, после чего вернулся за свой стол. К тому времени молодежь, нахлебавшись спиртного, разошлась. Они вспоминали героические минуты недавней вылазки в Зону. До Малахова доносились только обрывки фраз, с каждой рюмкой водки и стаканом портвейна все более невнятные.