Отсюда можно сделать вывод: все ограничения, которые мы можем наложить на осуществление права на жизнь, заключены в самом этом праве, т. е. являются внутренними, а не внешними, и обусловлены действиями самого управомоченного лица, т. е. являются результатом выбора им своего поведения.
§ 4. В каких же случаях у человека утрачиваются законные ожидания невмешательства в осуществление его права на жизнь? Ч. 2 ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не только дает перечень таких случаев, но и позволяет выявить критерии правомерности внутреннего ограничения права на жизнь. Учитывая универсальность прав человека, эти случаи и эти критерии в полной мере применимы и к положениям ст. 20 Конституции РФ.
Прежде всего, лишение жизни может осуществляться для защиты другого человека от противоправного насилия. Речь идет о необходимости пресечения действий одного человека, осуществляемых им специально для посягательства на другого человека. В силу принципа равенства жизнь одного человека не может быть поставлена выше жизни другого. Если один человек покушается на жизнь другого, этому другому ничего не остается, как защищаться, в том числе покушаясь на жизнь агрессора. Человек, покушаясь на другого человека, не может рассчитывать на то, что его посягательство должно не встретить сопротивления, а его жизнь будет охраняться законом несмотря ни на что. Поэтому, совершая насилие над другой личностью, нападающий, осознавая возможность отпора всеми средствами, принимает решение рискнуть своей жизнью, и лишение агрессора жизни в результате нападения охватывается его, пусть и нежелательным, выбором.
Другой случай связан с возможностью лишения человека жизни для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях. Это намного менее очевидный случай, но и в этом случае лишение человека жизни охватывается совершенным им выбором: если человек сопротивляется задержанию или осуществляет побег, он должен осознавать, что его жизни при этом угрожает опасность.
Если у государства есть обязанность защищать жизнь, то есть и обязанность пресекать преступления и изобличать виновных. А при пресечении преступления и изобличении виновных иногда требуется применение силы для задержания и привлечения к суду лиц, которые либо посягают на жизнь, либо уже это сделали и их необходимо наказать. Но для того, чтобы их наказать, их надо найти и заставить подчиниться. Ясно, что такие лица могут оказывать вооруженное сопротивление. Если мы не даем сотрудникам правоохранительных органов средств для борьбы с этими преступниками, в таком случае мы подвергаем их жизнь опасности, делая все эти мероприятия неэффективными. Вследствие этого в ряде случаев сотрудникам правоохранительных органов должна быть дана возможность применять силу к подобным лицам, включая и возможность в исключительных случаях лишать жизни сопротивляющихся.
Однако совершенно ясно, что в подавляющем большинстве случаев лишение жизни человека при задержании или при пресечении совершения им побега будет неправомерным. И речь не идет о том, что применение силы в каких-то случаях будет непропорциональным в том смысле, что человек, совершая правонарушение, никак заранее не мог предположить, что за такое правонарушение может лишиться жизни, а значит, и выбор им противоправного поведения не может охватывать распоряжения своей жизнью. Борьба с преступностью не может вестись любыми средствами, поскольку в таком случае правоохранительные органы не отличались бы от организованной преступности. Изобличение виновных, их задержание, пресечение совершения преступлений должны осуществляться такими средствами, которые позволяли бы по крайней мере доставить это лицо в суд, каковой и должен принять решение о вине и наказании этого лица. В этом состоит профессионализм сотрудников правоохранительных органов. Если считать, что люди виновны по определению, то в таком случае не нужно никакого суда, и тогда лиц, показавшихся сотруднику правоохранительных органов подозрительными, при малейшем сопротивлении было бы допустимо убивать. Однако такое рассуждение совершенно чудовищно, абсолютно неприемлемо в правовом государстве и не соответствует российской Конституции и законам.
Третий случай связан с возможностью лишения жизни человека при подавлении, в соответствии с законом, бунта или мятежа. Это еще более трудный случай, связанный со сложностью определения самого мятежа и выявления границы между допустимыми и недопустимыми мерами по разгону и подавлению бунтов. Страх перед бунтами и мятежами заложен в исторической памяти многих наций, поскольку все бунты и мятежи всегда были сопряжены с насилием по отношению к совершенно невинным лицам, они влекли гражданские войны, смерть и разрушение. Не случайно во многих странах захват власти, который и является целью подавляющего большинства бунтов и мятежей, признается конституционно недопустимым (см., например, ч. 4 ст. 3 Конституции РФ), а право на восстание, средством осуществления которого и является мятеж или бунт (эти термины вследствие их негативной коннотации применяются к восстанию, окончившемуся неудачно; если восстание было успешным, говорят не о бунте, а о революции), чрезвычайно ограничено. Помимо этого, мятежники и бунтовщики, находясь под действием эффекта толпы, могут сами посягать на жизнь других людей, включая жизнь сотрудников правоохранительных органов. Поэтому борьба с мятежами как средствами борьбы за власть неправовыми способами допускает использование самых серьезных методов. В то же время использование при разгоне мятежей летальных способов борьбы чрезвычайно опасно не только тем, что условия их применения зачастую не позволяют их применять индивидуализированно (что, собственно говоря, уже делает лишение жизни неправомерным), но и тем, что вызывает ровно обратный эффект, превращаясь из средства погашения мятежа в его катализатор.
§ 5. Возникновение одной из вышеперечисленных ситуаций вовсе не означает, что только в силу того, что вообще в подобных случаях возможно лишить жизни человека, в данном конкретном случае лишение жизни человека допустимо и правомерно. Требуется ввести общий критерий, показывающий, когда в названных случаях лишение жизни возможно, а когда – нет. Если выделение вышеперечисленных категорий ситуаций нужно было для того, чтобы показать, что во всех других случаях лишать жизни человека нельзя не при каких обстоятельствах, то общий критерий необходим, чтобы провести границу между правомерным и неправомерным лишением жизни человека при возникновении названных ситуаций, поскольку сами эти группы ситуаций слишком общи (а жизнь чрезвычайно разнообразна) для того, чтобы в каждой подобной ситуации увязать возможность лишения жизни человека с его собственным выбором.
Конвенция о защите прав человека и основных свобод прямо называет этот критерий: лишение жизни в названных ситуациях должно быть результатом абсолютно необходимого применения силы. Этот критерий, в свою очередь, может рассматриваться с двух сторон – α) материальной и β) процессуальной.
α) С материальной стороны данный критерий предполагает, что кроме наличия тех прямо названных и рассмотренных выше целей, ради которых допускает лишение жизни, применение силы должно быть вызвано абсолютной необходимостью. Что это значит?
Во-первых, применение силы должно быть строго соразмерно достижению допустимой цели. Соразмерность здесь понимается не в том смысле, что без лишения жизни невозможно достижение цели (например, пресечение побега или мятежа), а в том смысле, что без лишения жизни одних людей невозможно защитить жизнь других.
Если мы считаем, что мы должны применить силу, например, в целях защиты любого лица от противоправного насилия, значит, мы вправе застрелить другого человека, когда этот человек стреляет в нас. Другой пример связан с лишением жизни при осуществлении законного задержания: если человек схватил чужой мобильный телефон и убегает, сотрудник полиции не должен стрелять ему в голову, чтобы задержать. Вообще говоря, задержание может обусловливать возможность применения силы, только когда само по себе является способом прекращения посягательства на жизнь других людей. Еще пример: если осужденный за фальшивомонетничество сбежал из мест заключения, то при его задержании по общему правилу не должно использоваться средств, способных лишить его жизни: это будет несоразмерно. Если мы оправдываем лишение жизни одного человека необходимостью защиты жизни другого, то нельзя убивать бежавшего из мест лишения свободы человека, осужденного не в связи с совершением тяжких преступлений, притом что нет оснований полагать, что сбежавший имеет свой целью совершение тяжких преступлений, мотивируя это необходимостью предотвращения побега.
Во-вторых, при оценке правомерности лишения кого-то жизни сотрудниками правоохранительных органов должны быть приняты во внимание не только их непосредственные действия, но и сопутствующие обстоятельства, включая такие вопросы, как планирование и контроль рассматриваемых действий.
Нам недостаточно сказать, что «абсолютно необходимо» – это когда было все соразмерно в конкретный момент времени. Обеспечение права на жизнь требует создания государством заранее такого механизма, при котором применение силы вообще не нужно. Государство не должно создавать ситуаций, при которых лица, совершающие преступления, всякий раз убивались бы при задержании, ведь все люди, включая преступников, имеют право на жизнь. Напротив, государство должно наладить осуществление сотрудниками операций, при которых лишение жизни людей, подозреваемых в совершении преступлений, было бы исключением, которого в данных конкретных обстоятельствах никак нельзя было избежать, а не правилом. Операции по борьбе с преступниками не должны планироваться таким образом, чтобы единственным способом пресечения совершения преступлений или же захвата подозреваемых с самого начала признавалось убийство подозреваемых.
Иными словами, если лишение жизни человека может быть оправдано только тем, что это его собственный выбор, следствие его собственных действий, то не должно быть никакой вины государства или сотрудников правоохранительных органов в том, что возникла такая ситуация, при которой человек был лишен жизни. Поэтому операции по пресечению совершения преступлений и по задержанию подозреваемых в совершении преступлений лиц должны быть спланированы и их осуществление должно контролироваться так, чтобы свести к минимуму, насколько это возможно, применение летальной силы или случайное лишение жизни человека.