Все перечисленные здесь случаи объединяет то, что они или непосредственно лишают права на свободу и личную неприкосновенность, либо создают угрозу этого. При этом этот перечень неправомерных ограничений, несмотря на буквальную формулировку, не является исчерпывающим, поскольку любое необоснованное ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, в каких бы конкретно действиях государства оно ни выражалось, не меняет своей конституционно-правовой природы и подлежит поэтому запрету в равной мере. Если какая-то мера приводит к неправомерному ограничению права на свободу и личную неприкосновенность, то в силу принципа равенства лицу должны предоставляться такие же способы защиты этого права, как и во всех иных случаях.
Постановление Конституционного Суда РФ от 16.06. 2009 № 9-П
Понятие «лишение свободы» в его конституционно-правовом смысле имеет автономное значение, заключающееся в том, что любые вводимые в отраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут лишение свободы (будь то санкция за правонарушение или принудительные меры, обеспечивающие производство по делу), должны отвечать критериям правомерности именно в контексте статьи 22 Конституции Российской Федерации.
Автономное толкование понятий, содержащихся в Конституции, означает, то значение этих понятий следует выводить только из нее, невзирая на что, как те же понятия понимаются в отраслевом законодательстве, где их содержание раскрывается более детально. Это довольно часто приводит к несовпадению содержания одного и того же понятия в конституционном праве и других отраслях. Автономное значение содержащимся в Конституции понятиям придается для того, чтобы позволить основному закону охватить все возможные отношения, создать условия для пресечения нарушений конституционных прав, когда важно не перечислять все эти случаи, как это подчас пытается делать отраслевое законодательство, т. к. это и объективно невозможно (человек не может предусмотреть всех случаев нарушения), и неустойчиво (законодательство может меняться), а раз и навсегда запретить все возможные недопустимые способы воздействия на это конституционное право.
Если для уголовного права лишение свободы и ограничение свободы – два разных вида наказаний, то для целей защиты конституционного права на свободу и личную неприкосновенность от неправомерного вмешательства лишение свободы и ее же ограничение будут означать одно и то же, и государство не может на этом основании говорить, что конституционное право нарушается только при неправомерном лишении свободы, но не при неправомерном ограничении. Хотя в этих случаях интенсивность вмешательства в конституционное право различна, речь и в том и в другом случае идет, во-первых, о посягательстве, а во-вторых – о посягательстве на одно и то же конституционное право.
При этом автономное толкование понятий не означает, что конституционная трактовка понятия принципиально отличается от отраслевой. Конституционное право при толковании понятий опирается на отраслевое их понимание, но не замыкается на нем, идя гораздо дальше, стремясь охватить максимальное число случаев. Конституционное право охватывает все области отношений, несмотря на то что часть из них регулируется другими правовыми отраслями, выделяя в них главное и определяя главные, базовые, фундаментальные правила. С этой точки зрения в каждой отрасли права есть элементы, имеющие конституционное значение. Именно эти элементы и образуют инвариантное конституционное ядро отраслей, которое не может меняться (пока не меняется обеспечивающая стабильность этого ядра Конституция) в зависимости от любых обстоятельств. Соответственно, именно эти элементы и подвергаются автономному по отношению к отраслевому законодательству и согласованному по отношению к другим конституционным нормам толкованию при выяснении вопроса о нарушении конституционных прав.
Постановление Европейского суда от 28.10.1994 по делу «Мюррей (Murray) против Соединенного Королевства», § 55 и 68
Задержание, арест, заключение под стражу и содержание под стражей, несмотря на их процессуальные различия, по сути есть лишение свободы. В связи с этим лишение физической свободы фактически может приобретать разнообразные формы, не всегда адекватные классическому тюремному заключению, поэтому необходимо оценивать их не по формальным, а по сущностным признакам, таким как принудительное пребывание в ограниченном пространстве, изоляция человека от общества, семьи, прекращение выполнения служебных обязанностей, невозможность свободного передвижения и общения с неограниченным кругом лиц.
§ 3. Поскольку право на свободу и личную неприкосновенность охраняет автономию личности в выборе вариантов поведения, то нарушением этого права будет не только само лишение свободы, но и угроза такового. Угроза в данном случае будет выступать средством корректировки вариантов поведения, направленным на то, чтобы человек отказался от определенных вариантов поведения или выбрал тот, который более желателен угрожающему. Вследствие угрозы реальный выбор вариантов поведения будет принадлежать не тому лицу, которому предстоит действовать, а тому, которое угрожает ему лишением свободы. Тем самым лицо фактически ограничивается в своей свободе, что недопустимо.
Постановление Конституционного Суда РФ от 03.05.1995 № 4-П
Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность означает, что человек не может быть лишен свободы и заключен под стражу по произволу власти. Не только реальные ограничения, но и выявившаяся их опасность, прежде всего угроза потерять свободу, нарушают неприкосновенность личности, в том числе психическую, оказывают давление на сознание и поступки человека.
Суммируя сказанное, право на свободу и личную неприкосновенность запрещает не только прямое посягательство на него, но и угрозу посягательства. Под прямым посягательством может пониматься удержание человека против его воли активными действиями (помещение человека в охраняемое помещение, физическое блокирование возможности совершения человеком неодобряемых действий), ограничение возможности человека передвигаться без последующего ограничения (помещение человека в такие условия, из которых он не может самостоятельно выбраться, несмотря на отсутствие препятствий со стороны нарушителя, обездвиживание человека любым способом), физический контакт любой интенсивности с лицом помимо его воли.
§ 4. Право на свободу и личную неприкосновенность необходимо отличать от других, смежных конституционных прав. В частности, следует разграничивать право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции) и право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства (ст. 27 Конституции). Эти права различаются, поскольку имеют разное содержание. В то время как право на свободу предполагает в первую очередь физическую возможность выбора поведения, право свободно передвигаться – юридическую возможность такого выбора. Сообразно этому ограничение права на свободу влечет физическую невозможность, например, лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы, покинуть тюрьму, когда оно захочет. В то время как ограничение права свободно передвигаться предполагает создание препятствий для его правомерной реализации (например, человеку гипотетически не отдают паспорт, чтобы он не смог купить билет и уехать), но не мешает это физически осуществить (человек может уехать на поезде без билета, уехать из города автостопом или уйти пешком). Конечно, ограничение права на свободу автоматически повлечет и ограничение права свободно передвигаться, однако обратное в общем случае неверно. Вмешательство в право на свободу предполагает ограничение действия, а вмешательство в право свободно передвигаться – ограничение в возможности выбора правомерного поведения.
§ 5. Российская Конституция не предусматривает специальных случаев, когда допускается ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, полагаясь на возможность применения в этих случаях общих критериев для ограничения конституционных прав, изложенных в ч. 3 ст. 55. В то же время Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года, определяя в ст. 5, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность, предусматривает шесть специальных случаев правомерного ограничения этого права. Учитывая, что речь идет об одном и том же праве, применяемом к тому же совершенно одинаково, я полагаю возможным изучать случаи правомерного ограничения права на свободу и личную неприкосновенность, опираясь именно на положения Конвенции, чтобы экстраполировать полученные выводы на российское национальное регулирование.
Прежде всего, необходимо отметить, что ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, подпадающее под один из предусмотренных п. 1 ст. 5 Конвенции случаев, будет правомерным только в том случае, если такое ограничение осуществляется исключительно в случае и в порядке, предусмотренных законом. Иными словами, ограничение должно быть, с одной стороны, прямо предусмотрено законом, который должен четко определить, в каких случаях возможно ограничивать право на свободу и личную неприкосновенность, а с другой стороны, закон должен предусматривать, кто, к кому и при каких условиях может применить такое воздействие, т. е. он должен устанавливать порядок ограничения этого права. Законная процедура должна, во всяком случае, в обязательном порядке предполагать проверку существования самого повода для ограничения свободы и проверку обоснованности применяемых мер.
Особое значение имеет соблюдение законной процедуры принятия решения об ограничении права на свободу, поскольку нарушение этого порядка должно влечь признание нарушения права на свободу и личную неприкосновенность. Вообще говоря, необходимость соблюдения законной процедуры – это непременное условие для любых ограничений любых конституционных прав, поскольку только соблюдение процедуры спасает любого от произвола властей. При этом в правовом государстве сами правила данной процедуры также должны соответствовать конституционным нормам. Однако это имеет особое значение для всех случаев ограничения права на свободу именно вследствие серьезности такого ограничения и невозможности в полной мере компенсировать лицу, подвергшемуся незаконному ограничению, нанесенный ему ущерб.