§ 4. Свобода выражения мнения не может использоваться с единственной целью нанести вред другому лицу.
Во-первых, свободой выражения мнений не могут защищаться высказывания, сделанные в такой форме или в такой обстановке, которые направлены на провоцирование действий адресатов сразу после восприятия высказывания, способных причинить или причиняющих вред. Хрестоматийным примером (а точнее, ярким и образным выражением О. Холмса) является допустимость наказания лица, кричащего неправду о пожаре в переполненном театре и вызывающего тем самым панику.
Во-вторых, свободой выражения мнений не может защищаться непристойность как таковая, т. е. использование неприличных в крайней форме слов, выражений, жестов без какой-либо цели, только ради их произнесения или демонстрации. В то же время использование самих по себе непристойных слов и выражений в контексте, в котором можно выявить художественный замысел их использования, должно подлежать защите, но не в рамках свободы выражения мнения, а в рамках свободы творчества (ч. 1 ст. 44 Конституции), которое, пока остается таковым, имеет абсолютный характер.
В-третьих, свободой выражения мнений не может защищаться обман, с помощью которого лицо совершает юридически значимые действия (совершает сделки, обращается в органы публичной власти, представляет доказательства и т. д.).
В-четвертых, свободой выражения мнений не может оправдываться вред, нанесенный распространением не соответствующих действительности сведений чести, достоинству, деловой репутации лица.
Свобода слова означает, что мы можем высказывать свое мнение. Но это мнение может обижать, оскорблять, задевать других людей, которые, тем не менее, не во всех случаях вправе требовать прекращения подобных действий и компенсации причиненного вреда. Дело в том, что в структуре высказывания следует отличать сообщения о факте («Поросятин взял вещь Сидорова и всем говорит, что эта вещь – его»), от суждений, имеющих фактическую основу («Поросятин – вор»), и мнений («Поросятин – мерзавец и негодяй»). Свобода выражения мнения защищает только мнение, поскольку только оно представляет собой оценочное суждение, которое как таковое не может быть однозначно проверено на предмет соответствия действительности, в то время как факты и суждения, имеющие фактическую основу, могут быть проверены на соответствие действительности. Лицо, сообщающее о другом человеке отрицательно характеризующие его факты, не может не понимать, что такое выражение мнения наносит вред этому человеку. Сообщая порочащие другое лицо сведения, человек принимает на себя риск того, что они могут оказаться ложными. Поэтому, сообщая эти факты, лицо должно их проверить и быть уверенным, что говорит правду о другом, поскольку только в этом случае можно говорить о том, что лицо, сообщающие такие сведения о другом, преследует цель, ради которой существует это конституционное право – донести до общества информацию, имеющую для него значение. В ином случае единственную цель, которую может преследовать лицо, не удостоверившееся в правдивости порочащих другого человека сведений, – причинение этому лицу вреда. Однако свобода выражения мнения для этого служить не может.
§ 5. Осуществление лицом определенной деятельности может предполагать сужение свободы выражения мнения этого лица.
Речь идет прежде всего о государственных служащих, которым, если это не входит в их служебные обязанности, запрещается давать мнения, суждения или оценки деятельности того органа, в котором они служат. В основе этого ограничения лежит довольно спорная по своему существу идея о том, что общество воспринимает сведения и суждения о деятельности органа государственной власти от лица, проходящего службу в этом органе, с большим доверием, а потому распространение этих сведений может причинить существенный вред деятельности органов государственной власти. Если сотрудник хочет исправить сложившееся положение, он должен обращаться не к обществу, вовне, а добиваться изменений изнутри, докладывая руководству, включая вышестоящее, об имеющихся проблемах. Иными словами, государственный служащий должен соблюдать лояльность по отношению к своему работодателю – государству.
Другим примером является ограничение выражения мнения судей о судебной системе. Поскольку уважение к правосудию – это конституционная ценность, без которой достижение целей правосудия чрезвычайно затруднено, судьи не могут ставить под сомнение авторитет правосудия, публично критикуя судебную систему, поскольку у обывателя может сложиться впечатление: если уже и судьи критикуют судебную систему, значит, она действительно никуда не годится. Судьи в таком случае должны использовать все возможные внутрисистемные механизмы для того, чтобы донести до других судей свое мнение и способствовать улучшению ситуации собственными действиями.
Глава 27Свобода совести
§ 1. Когда мы говорили о конституционных правах, мы упоминали, что их основа – достоинство личности. Достоинство личности позволяет рассматривать человека с юридической точки зрения как духовное существо. Свобода совести, в свою очередь, защищает духовный мир человека, создает условия для его формирования, изменения и развития.
Содержание свободы совести в первую очередь заключается в возможности для человека самостоятельно определять для себя свои мировоззренческие установки, формировать и отстаивать свою систему ценностей, изменять ее, выбирать между моральными категориями добра и зла (что есть добро и что есть зло) и действовать или не действовать в соответствии с ними. Эта свобода направлена на защиту глубин души от воздействия извне на внутренний мир человека. В этом смысле это личное заградительное право («никто не вправе вмешиваться, навязывать, предопределять…»). Конституция признает и охраняет его.
Статья 28
Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
§ 2. Важно отметить, что, когда Конституция в ст. 28 использует слово «свобода» («свобода совести»), это не значит, что это что-то другое, чем субъективное право. Право и свобода означают одно и то же – меру возможного поведения.
Каждое конституционное право имеет негативную и позитивную стороны. Негативная сторона состоит в запрете всем остальным мешать осуществлению права, позитивная, напротив, заключается в возможности требовать от других, чтобы они что-то сделали для обеспечения реализации этого конституционного права. Исторически закрепление первых личных прав шло по пути акцентирования именно негативного аспекта, а потому и сами эти права назывались «свободы» (свободы от). С тех времен некоторые личные (свобода слова, свобода совести) и политические права (свобода манифестаций) называются свободами. Однако с правовой точки зрения никакой разницы между свободами и конституционными правами нет.
В то же время некоторые международные акты, например, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, используют слово «свобода» в привычном смысле – как возможность что-либо делать или не делать по своему усмотрению, однако в таком случае речь идет о праве на свободу в различных сферах.
Статья 9
1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.
§ 3. Свобода совести и свобода вероисповедания соотносятся как общее и частное в том смысле, что свобода совести подразумевает для каждого человека делать свой собственный моральный выбор, и последний делает человек сам. Будет ли этот выбор носить религиозный или атеистический характер, определяется внутренним сознанием человека – совестью. Поэтому, если речь идет о правовой защите выбора моральных приоритетов и деятельности в соответствии с ними, то с правовой точки зрения несущественно, будем мы это называть свободой вероисповедования, предполагая, что у нас есть какая-то вера или что у нас нет никакой веры, и мы действуем исходя из того, что является правильным, без выяснения генезиса этого нашего убеждения в правоте. С этой точки зрения можно говорить о свободе совести как более широком понятии.
Можно было бы для такого обобщения использовать и свободу вероисповедования, однако для этого она должна быть истолкована более широко, с включением в нее права не исповедовать никакой религии, что несколько противоестественно. Поэтому традиционно свобода совести отделяется от свободы вероисповедания, чтобы подчеркнуть, что здесь есть не только религиозный, но и общеморальный контекст. В то же время необходимо помнить: многие моральные ценности, которые сегодня рассматриваются как светские, исторически возникли в рамках определенных религий и с течением времени стали рассматриваться как общекультурные. Далее я буду говорить о свободе совести в широком смысле.
§ 4. Мы говорили о том, что право регулирует отношения между людьми. Свобода совести в узком смысле, как свобода выбора, содержательно не регулируется правом, поскольку речь идет о внутреннем выборе, об отношениях с самими собой, о поиске смысле жизни. В этом смысле свобода совести не терпит никаких внутренних ограничений: свобода выбора или есть, или ее нет, либо я сам решаю, во что верить, либо это делает кто-нибудь за меня, полутона здесь невозможны. Мне некуда сжимать, сужать объем этой свободы в зависимости от обстоятельств: он и без того чрезвычайно мал. Если мы говорили, что свобода слова не терпит внешних ограничений, но допускает внутренние, то со свободой совести дело обстоит наоборот. У свободы совести нет никаких внутренних ограничений, а могут быть только внешние. И главным внешним ограничение, служит свобода совести другого человека.