Двое молча смотрели друг на друга.
«И это — моя мать? Это ее я обещала жалеть?» — пронеслось в голове у Синтии. От мыслей по всей голове распространялась уже физическая боль, сигналя о том, что нервная перегрузка дошла до предела.
"Что же она стоит? Нет, она не посмеет на меня донести. Она моя дочь! " — быстро соображала Цецилия. Мысли шли четко, как строчки на мониторе.
— Ну что? — хрипло спросила Цецилия. — Так и будем стоять?
— Я… Ты? — Синтия часто и мелко замотала головой.
Нет, все что было — ей привиделось. Галлюцинация. Жизнь не имеет права быть такой кошмарной.
— Твой отец? — сообразила вдруг Цецилия. — Он… уже?
Синтия кивнула.
— Хорошо. Я пойду к нему, — Цецилия снова подивилась собственному хладнокровию.
Что же, чтобы выжить, и нужно быть такой. Разве не прав был Крейг, утверждая, что смерть — хороший учитель?
Твердой, решительной походкой Цецилия прошла мимо Синтии.
Девушка тихо сползла по стене. Очутившись на корточках, она зарыдала. Недоверие, подозрение, ненависть, любовь — все смешалось и превращалось сейчас в ее душе в ничто. Образы придуманные, реальные, навязанные, путаные… Отец — откровенный человек, мать — убийца, Чужой — несчастны й… Да кто сможет уместить все это в одной разгоряченной несчастьями головке? Уж во всяком случае не она…
Свои — враги… Чужой — хороший…
Она встала, опять-таки держась за стену, и, не отрывая пальцев от ее гладкой поверхности, направилась к двери. Пусть о ней думают что хотят — она верила сейчас, вопреки всему, включая собственный ум, отказавшийся работать, что лишь это чудовище сможет ей помочь.
Он должен думать о людях лучше? Что ж, пусть он научит этому и ее…
Разум мутился, но силы возвращались. С каждым новым шагом Синтия продвигалась вперед все уверенней.
Так, говорили, кажется, что он сидел в центре управления… Прекрасно. Только бы он оказался на месте…
61
В комнате пахло гарью и паленым мясом. Алан и Варковски переглянулись. Неужели в их отсутствие что-то произошло?
— Стой тут, — приказал Варковски, проверяя пистолет. — Я сейчас разберусь…
Его походка, стремительная и вместе с тем мягкая, напоминала Алану кошачью: та же готовность в любой момент к прыжку и та же почти нечеловеческая уверенность движений, в которых ни одна группа мышц не работала зря. Хищник, ловкий и цельный, как все хищники, шел сейчас по комнате.
При виде направленного на нее пистолета Цецилия негромко вскрикнула. Варковски остановился и опустил оружие.
— Все в порядке. Можешь входить… Постойте, мадам, но подходить ко мне близко я не рекомендую…
— Вы! — Цецилия почти радостно кинулась к нему, не обращая внимания на протесты. — Какое счастье! Мне показалось, что я осталась одна на целом свете…
— Что у вас тут произошло?
— О! Это было ужасно: Паркинс сошел с ума, напал на бедняжку Росу, потом на меня… Синтия сбежала, а мне не оставалось ничего, кроме как схватиться за ту ужасную штуку — огнемет, что ли? Это непереносимо!
По щекам Цецилии катились блестящие крупные слезы. Они были похожи на фальшивые бриллианты: размер не позволял считать их настоящими.
— И что с ним? — осторожно отстранился от нее Варковски.
— Не знаю… я так испугалась… Это было ужасно.
Цецилия повалилась на ближайший стул и закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел на нем радостного: «Получилось!».
— Да, не слабо вы его, — брезгливо отпрянул от почерневшего трупа Алан. — А где Синтия?
— Бедная девочка убежала… Я хотела пойти за ней, но Дональду было плохо, — Цецилия замолчала, выдавив из себя несколько всхлипов, и продолжила: — Боюсь, что моего дорогого мужа больше нет… Как это все ужасно!
— Хорошо, — Алан нагнулся и поднял мини-огнемет с приставкой Тома. — Я иду ее искать.
— Только оставь эту штуку, — посоветовал Эдвард.
— Не беспокойся. Я не собираюсь сражаться с монстром, но ведь ты наверняка не отдашь мне свой пистолет…
— Ладно, — секунду поколебавшись, ответил Эдвард.
Он ничуть не сомневался, что Алан при первом же удобном случае начнет палить куда попало, но шансов на то, что помощь с Земли подоспеет вовремя, было слишком мало, а если так — какая ему разница?
62
— Эй! Где ты? — негромко позвала Синтия, заглядывая в компьютерный центр.
Сонный встрепенулся. Неужели двуногие достали его и здесь? «Нет, я не хочу!» — взмолился он, отступая в угол.
Пищавшее существо заглянуло в помещение робко, и лишь это помогло Соне унять дрожь. Маленькое, хрупкое — неужели его он так испугался? Но что ему здесь нужно?
На всякий случай Сонный переполз на стену.
«Лишь бы оно не тронуло передатчик… Если так… то я за себя не отвечаю!» — храбрился он, напрягая изо всех сил зрение.
Существо приближалось.
— Почему ты не отвечаешь? — Синтия спрашивала в пустоту и требовала ответа только для того, чтобы не бояться. Как только эмоциональный переворот начал утихать, складываясь, быть может, в новую мозаику, вернулся и страх. Все же она была одна, а слова отца… Кто сказал, что он был прав, не говоря уже о том, что разум вовсе не исключает агрессивности…
Существо, по ее мнению, находилось все же где-то тут. Она чувствовала его присутствие. Мало того, ей показалось вдруг, что она чувствует и еще один страх — не ее, чужой…
— Эй? Ты слышишь меня? — она прошла в центр зала. Возле разбитого дисплея главного компьютера возвышалось какое-то сооружение.
Да, во всяком случае в одном отец не ошибся: это могло быть творением только разумного существа, но не землянина: механизм отличался и кажущейся хаотичностью, и вместе с тем — продуманностью.
«Если этот двуногий прикоснется к моему передатчику — пусть пеняет на себя!» — напрягся Сонный.
Как ни странно, покушаться на его творение двуногий не стал. Он повернулся в сторону Сонного и помахал ему рукой, продолжая издавать тонкие, едва слышные звуки.
«Что ему надо? — недоумевал Сонный. — Или он хочет со мной поговорить? Как странно… ответить ему — или лучше не надо?»
— Эй! — продолжала взывать Синтия. — Я тебя вижу! Отзовись, ты!
«Прекрасно, — подумал Блейк, спеша на ее голос, — человек, и к тому же один… Эх, неплохо я поохочусь!»
— Ну что же ты молчишь? — забыв о страхе, Синтия шагнула к замершему в распластанном положении Сонному. И в ответ на ее призыв блестящая хитиновая громада зашевелилась, расправляя членики.
На пол Сонный спланировал неудачно: сказывалось прежнее падение. Его тошнило и шатало, удар об пол заставил его вскрикнуть.
«Если это существо хочет меня убить — пусть», — подумал он, кое-как выпрямляясь.
— Ну вот, хорошо, — Синтия изобразила улыбку. Да, Чужой ее понимал. И снова отец был прав — монстр был несчастен и жалок. Но все же улыбаться искренне она не могла.
— Даже не знаю, как с тобой говорить, — Синтия широко развела руками.
«Двуногий показывает, что у него нет оружия», — сделал вывод Сонный и растопырил в ответ сперва щупальца, а затем лапы.
Новый приступ головокружения заставил его схватиться за стену, но улыбка, замершая на лице Синтии, успела потеплеть.
— Эх ты, — качнула она головой, — чудак… Ты болен, да?
Новый осторожный шаг приблизил ее к инопланетянину еще на несколько сантиметров.
«Ага, вот и второе существо», — заглянул через ее плечо Соня. Неужели с этими существами удастся поладить?
От этой мысли его длинный хвост приветственно изогнулся.
— Плохо тебе, да? — продолжала приближаться к нему Синтия, но вдруг, услышав сзади крадущиеся шаги, обернулась.
Перед ней стоял, приоткрыв рот и вывесив кровавые слюни, Блейк. Перехваченные сеткой красных прожилок глаза с тупым вожделением смотрели на ее тонкую шею.
Синтия вскрикнула. Он был похож на зомби из фильмов ужасов.
Блейк облизнулся.
«Да что с ними?» — удивился Сонный, и членистый хвост расслабленно упал на пол.
— Э-эй, а ты кто? — Синтия сделала еще шаг в сторону Сони, но уже спиной.
— Я? Я — монстр! Я брат всех монстров! Нас нельзя убивать — это только наше право… — язык Блейка заплетался. Потоки слюны переваливались через синеватую толстую губу и текли по подбородку, размывая застывшую на нем кровь.
«Сумасшедший!» — похолодела Синтия.
Продолжая облизываться, Блейк потянул к ней бугристые мокрые руки. Синтия отпрянула и завопила: новое потрясение окончательно отключило ее контроль над собой.
Блейк кинулся на нее, хватая потными пальцами тонкую и нежную шею…
«Что он делает?!» — ужаснулся Сонный. За несколько минут контакта это единственное не проявляющее враждебности существо успело вызвать у него симпатию — и вот, другое двуногое чудовище напало на него со своей обычной мерзкой целью…
Крик Синтии резанул Алана по ушам и заставил прибавить ходу. Он не сомневался, что в этот момент решался вопрос ее жизни или смерти.
Сонный собрался в комок и бросил свое тело на подмявшего первое существо двуногого; но снова не рассчитал и грохнулся на пол, подминая обоих под себя.
Почти тут же рядом затопали, и на голову Сони обрушился огненный вихрь, выжигая остатки сознания…
… Алан еще долго жал на спуск огнемета, хотя пламя иссякло довольно быстро: кончилась горючая смесь. Наконец он убедился, что Чужой больше не подает признаков жизни. Лишь после этого он отшвырнул невероятно тяжелое тело в сторону. Сразу под трупом чудовища лежал еще один, пронзенный острым наконечником щупальца. Синтия стонала под ним.
— Синтия, — бросился к ней Алан.
Опираясь на его руку, она привстала.
«Странно… почему у нее на шее синяки?» — удивился Алан, быстро покрывая поцелуями ее лицо. Синтия, казалось, этого не заметила. Почти отсутствующий взгляд устремился мимо Алана.
— Где он? Он жив?
— Нет… А кто это? Один из охранников?
Синтия в упор посмотрела на Алана: «Он что, не понимает?»
— Он… Он… — она оттолкнула руку и потянулась к телу Чужого.