— Нееет!
Силен с земли тут же запускает третий пропеллер. Дополнительный снаряд, который по ходу полета подрезает большинство балластных шнуров... Самые высокие из воздушных шаров поднимаются до уровня Эрга, который безуспешно пытается взлететь к Луне. Они взрываются один за другим, выбрасывая в пространство град металла. Эрг мгновенно прикрывается четырьмя пропеллерами – в ногах и руках, — свернувшись в клубок. Его крыло все в дырах. Он серьезно теряет высоту. Уйти на крыле в безопасную зону, немного подняться… Под его ногами, всего в пяти метрах от него, на лету разрывается серия бомбаров. Он снова парирует — насколько может — свистящее облако свинца, рвущее его крыло и доспехи.
) Я уже не отваживаюсь взглянуть на Эрга, чтобы узнать, свисает ли с этого изодранного параплана человек или мешок с рубленым мясом. Бомбары взорвались, как черные луны.
— Он жив! — наконец заревел Степ.
Действительно, между двумя медузами проскользнуло опасно раскачивающееся с края на край крыло. Эрг коснулся воздушных шаров и аккуратно отправил их вниз... Они вот-вот должны были удариться о землю, когда он взорвал их арбалетным болтом... Впустую: Силен взмыл на пятнадцать метров в высоту и дерзко полетел на Эрга, и вот запорхал в двадцати метров от него! Последовала ошеломительная перестрелка – совершенно ничего было не разобрать, кроме металлического лязга отбивов, за которым последовала тишина, и слышались одни свистящие на пределе крылья. Когда снова выглянула луна, мы поняли, что ни у кого из них больше нет боеприпасов. Или есть последние — намеренно утаенные? Бой теперь проходил в выси над тридцатью метрами пустоты, крыло против крыла, с голыми руками у Силена, с четырьмя раскрученными винтами у Эрга. Что давало преимущество. То есть давало бы — не виси перед ним самый загадочный из воздушных бойцов в истории экспедиций Контрахода. По единодушному мнению специалистов, Эрг Макаон считался парапланерным асом, грозным членом Крылатого братства, недосягаемым в воздухе. Вся орда восхищалась этим званием, и никто представить не мог... что наконец, в общем... он найдет противника, который, так сказать, поднимется на одну высоту с ним. При первом броске Эрга — ультрабыстром пике, перешедшем в стремительный подъем вверх, голова опущена, ноги выброшены, пропеллеры на полном ходу, — по завораживающей сдержанности парирования противника было ясно, что Силен предвосхищал его, владел положением. Хлесткий удар Эрга прошел, может, всего в восьми сантиметрах позади шеи Гончей, и дыхание пропеллера, должно быть, овеяло тому лицо, но Силен не счел нужным отклоняться резче. Сталкиваясь с каждой из трех последовавших атак, Силен выказывал ледяное спокойствие. Он оставался в небе недвижимым. Он ждал. Уклонялся. Смещался. Снова корректировал положение. После "эль ролло", двух "клапо", "плие-друа" и того, что Пьетро недоуменно охарактеризовал мне чем-то вроде тройного "сляба граб а-синкоп", Эрг в свою очередь замер в стойке. Любой новичок вам скажет, до чего эта вещь невозможна — парить на месте под сламино. Только не для них. Вот так они и застыли неподвижно в небе, словно стоя на ночном паркете, разглядывая друг друга...
— Мне это не нравится…
— Эрг хорош только тогда, когда двигается.
— Он больше не знает, что делать… Он израсходовал все свои ходы.
— Он на пути в западню!
— Заткнитесь, он хозяин положения!
— Он с самого начала ни над чем не хозяин, парни… На сей раз на нас напустили сам ветер… Этот тип — не человек.
Это чертовски затянулось — всем из нас было понятно, что это не перемирие, настолько явственно чувствовалась дрожь нервов. К слову об этом: мне доводилось читать в дневниках орд, что эта дрожь несет высочайшую потенциальную энергию, что это тремор, дошедший до такого предела, что становится незаметным. Вот что в точности я испытывал в момент передышки.
Затем Силен стронулся с места.
И тогда... Тогда началось неповторимое. Заход Силена не продлился и пятнадцати секунд, но ему предстояло прочертить во мне блистающий глиф, перед которым, за пришедшее понимание Мю, я навсегда останусь в долгу. Все началось с почти небрежного бокового скольжения, потом началось буквально невообразимое — Силен рывком нырнул на тридцать метров, коснулся земли, отскочил назад на сорок и пустился плести долгое кружево, где ритм отбивали мгновенные выпады — удары, беглые зигзаги, финты, и настолько хаотическая игра разворотов и судорожных качков маятника, что трудно было себе представить, как умудрялось не рваться его крыло — затем перетекающих в стремительные сдвиги, мимолетные уклонения: высота, скорость, галсы, ритм — вопреки всей естественной непрерывности, это было безумно, великолепно, перемежались крошечное и необъятное, медлительное и молниеносное, тупое, острое, изогнутое — топор и серп, он не походил ни на кого и ни на что, это был невероятный синтаксис подвижности, которого не то что птица, никакой ветер никогда не достиг бы, потому что вот, плие-увер, флеш — и туше! Достал краем стопы! Удар Силена сломал нос Эргу, крыло которого дрогнуло при лобовом ударе. Он не... да и как бы он смог? — ни... Силен секунду спустя атаковал — опять под углом, очень резко, — и наш боец отошел кувырком назад —
— Возвращаясь к твоему первоначальному вопросу, Караколь: ты больше не быстр. Ни в жестах, ни в мыслях. Ты больше не скачешь от одной идеи к следующей, от шутки к розыгрышу с таким же энтузиазмом, как бывало.
— Почему, Лердоан?
— Ты знаешь, почему. Потому что ты становишься человечным посредством волокон-фибров. Потому что ты привязываешься к живым существам. Потому что ты постепенно разыскиваешь связи, и они структурируются и замедляют. Потому что ты в процессе набора багажа памяти на задворках непосредственного сознания, твоей абсолютной обращенности к настоящему. Это рождает в тебе усложненность, бессознательное сравнение событий, крошечные шаги взад-вперед. Ты принимаешь уплотнение за собственную естественную разбросанность, ты «сгущаешься», как ты зовешь это сам.
— А что с подвижностью?
— Ты никогда не был таким подвижным. В глубине, я подразумеваю. Сегодня ты действительно создаешь. Тебя больше не удовлетворяет нанизывать находки, как нить жемчугов, отталкиваясь от фразы, цвета, выкриков публики. Ты развертываешь собственную матрицу из самого своего чрева. Твои смены состояния, твои эмоциональные или шуточные экспромты начинают становиться по-настоящему действенными. Это чувствуется. Твоя импровизация идет изнутри.
— Раньше я реагировал на импульсы извне?
— Да, и только лишь. Но гениально. Теперь ты достаточно наполнен, чтобы изобретать, перебрав свой собственный материал. Ты мне кажешься не столь движимым, сколь движущим.
— А витальность?
— Витальность невозможно приобрести. Утеряться со временем она тоже не может. Остается загадкой, почему у того человека она есть, а у этого — нет. У тебя есть, и в высшей мере. И всегда у тебя будет. Самой твоей подвижностью ты бесконечно обязан ей.
∫ Караколь улыбается с редкой проникновенностью, и что-то внутри него, кажется, расслабилось, расцвело. Я не уразумел почти ничего из того, о чем здесь говорилось в течение добрых десяти минут, и собирался встать, чтобы отправляться спать, когда Караколь выдал экспромт (с подачи Святой Мю или Виталии, не спрашивайте с меня слишком многого...):
— Может ли этот Силен побить Эрга?
π Эрг крутит подряд три обратных петли, затем поднимается вертикально. Сейчас он потеряется среди рваных облаков, занавешивающих луну. Не факт, что нос у него раздроблен. Хотя треск был жестокий. Силен следует за ним, зиг — ломаными линиями, заг — неуловимыми и плавными. Вдали по-прежнему в самом разгаре пирушка фреолов. До нас все еще доносятся духовые. Мы почти успокоены. Эргу следует использовать один из своих пропеллеров. Силен серьезно превзошел его в рукопашной. Эрг должен вернуть его на свою исконную территорию – метательные снаряды. А если ему это не удастся, придется сводить борьбу к ничьей. Пату. Продержись до рассвета. Мне страшно. Мы видели, как он превосходен, наш боец, как он побеждает. Так легко. Так быстро. Мы думали, что он непобедим...
Они прислали к нам не первого попавшегося Гончего. Тренированного не где попало: в Кер Дербан. И тренированного не наобум: кем-то, кто прекрасно знает Эрга. Школа Подвижности — безусловно для Эрга самая проблемная. Он не любит долгих боев. Его система атаки основана на метательных снарядах средней дальности и объемном охвате площади, обеспечиваемом подвеской. Он работает в гладком пространстве, в котором его снаряд может внезапно поразить любую точку. Силен воспользовался подъемом Эрга ввысь, чтобы броситься к своей колеснице. Он извлекает двухметровую палку, удлиненную с обоих концов тремя профилированными факелами, которые загораются на ветру. Кроты. Утечки в самом Ордене, Пьетро. На высшем уровне. Люди, выдавшие секреты системы Эрга. Которые крайне сознательно хотят устранить нашего защитника. Те, кто не хочет, чтобы наша орда дошла до конца.
Эрг приближается. Он открепил два своих пропеллера, вставленных в броню. Держит их в руке. Примеряется к ветру. Мечет их. Силен фиксирует свой посох поперек спины. Взлетает. Пропеллеры слегка касаются его ног, бреют траву и поднимаются — вторая петля, они возвращаются к нему... Он их ждет, берет свою палку и шлеп! ловким движением перенаправляет один в Эрга, который едва его избегает. С тревогой мы наблюдаем, как пропеллер теряется на лугу. Силен немедленно продолжает. Он прыгает на Эрга с шестом в руке и пробует выпад-укол. Эрг изгибается, уворачивается и отвечает ударом пропеллера. Теперь они сошлись в ближнем бою в метре друг от друга и в двадцати над нами. Неистовство и быстрота ударов заставляют нас в страхе замолчать. Силен умножает вольты и удары, его посох разит, парирует. Эрг защищает предплечья, бедра, особенно ступни. Металл против металла. Лезвие против лезвия. Кровь