— Оттуда! Из ада. – Сержант тягостно вздохнул. – Ты что, забыла, куда мы несем свет свободы и демократии на этот раз?
— Зря мы это затеяли.
— Тебя не спросили. Они готовились к тому, чтобы первыми на нас напасть. Если бы мы не спустились в преисподнюю, то преисподняя явилась бы к нам.
— Посмотри на меня, марксист недорезанный, – сказала Элизабет по-русски и снова начала трясти своими телесами.
Я хотел отвернуться, но потом подумал, что не так уж отвратительно выглядит эта женщина. У нее очень пикантные е пухлые губы, глубокие, красиво посаженные глаза, роскошная грудь. Как я мог не заметить сразу ее аккуратные ушки удивительно правильной формы и тонкие нежные волосы. Наверное, их приятно гладить рукой.
— Он сварился. Допрашивай, – Элизабет толкнула Эша в плечо.
Сержант оживился и зашуршал какими-то бумажками. Откуда они взялись? До последнего момента на столе не было никаких бумажных документов. Похоже, я действительно «сварился».
— Скажите, рядовой, – Эш строго посмотрел на меня, – обладаете ли вы информацией, которая могла бы представлять интерес для нас как представителей свободного мира?
— Нет, – решительно ответил я.
— Все правильно. – Эш швырнул какой-то листок на стол. – Что может знать рядовой?
— Тут надо тоньше. Позволь мне, – перебила его Элизабет и обратилась ко мне: – Расскажи, Светозар, все, что может быть интересно мне. Очень тебя прошу. Пожалуйста.
Как я мог соврать этому небесному созданию? Раскрыть ей все тайны мира стало для меня в этот момент главным всепоглощающим желанием. Я должен был быть искренним, и тогда, возможно, она благосклонно посмотрит на меня.
— По неизвестной причине сразу после начала войны мне была присвоена степень «А»!
Это должно заинтересовать ее, с восторгом подумал я и не ошибся.
— Что есть степень «А»? – с любопытством спросила она.
Я задохнулся от счастья. Она смотрела на меня. Она слушала меня. Ничего прекраснее этого и вообразить было невозможно.
— Степень «А» – это степень, присваиваемая только самым важным персонам в Солнечной Системе, – таинственно поведал я. – И еще я хочу сообщить очень важную вещь. У меня частично стерта память. Думаю, что…
Договорить я не успел. Свет перед моими глазами померк, из горла вырвался хрип. Я замолк не в силах говорить дальше. Элизабет и Эш переглянулись. Я собрался с силами и продолжил:
— Очевидно, со мной произошло нечто очень важное и интересное для вас, но я не помню, что именно.
Мои челюстные мышцы свело судорогой. Я застыл, потеряв дар речи. Потом меня начало корчить от каждого удара сердца. Кровь сильно билась о барабанные перепонки, пыталась выбить глазные яблоки из глазниц и звонко колотилась о свод черепа. Мне показалось, что еще мгновение и моя голова лопнет, как расстрелянный разрывными пулями арбуз. Не в силах сохранять вертикальное положение, я сполз на пол и распластался у ног Элизабет.
— Похоже на блок, – глубокомысленно изрек Эш. – Паренек не так прост.
— Как бы не сдох, – с беспокойством сказала Элизабет, брезгливо отступая на шаг. – На твоем месте я бы отправила эту мокрицу вверх по паутине, иначе вместо награды ты рискуешь огрести груду проблем на свою большую волосатую задницу.
— Наверное, я так и сделаю, – вздохнул сержант. – Благодарю тебя за дельный совет.
— Не забудь поделиться премией. – Элизабет похлопала его по плечу. – В ней есть и моя доля.
— Не вопрос, красотка, – ухмыльнулся Эш. – Половина твоя.
Я, не отрываясь, смотрел на прекрасную фигуру Элизабет и впитывал ее божественный образ. А когда весь мир скрылся за серой пеленой, перед моим внутренним взором предстал ее воображаемый лик, которым я продолжал любоваться до тех пор, пока я не осознал себя сидящим в неудобном жестком кресле. Мои конечности были надежно зафиксированы, а голова зажата между двумя ребристыми пластинами.
Где я? Это была не та комната, в которой я изволил лишиться чувств. Там был серый матовый потолок, а здесь потолок белый и густо покрыт неяркими точечными светильниками. Я повертел глазами, но увидел только гладкую стену и края пластин, сжимавших мой череп.
Прислушался. Где-то рядом беседовали трое. Двое, судя по голосам, мужчины и одна, судя по запаху духов, женщина. Ни Эша, ни моей возлюбленной Элизабет, к которой я уже почти охладел, среди них не было. Разговор велся на ломаном австралийском, и я с трудом разобрал, о чем идет речь. Мне помогло то, что беседа шла неторопливо и с большими перерывами. Похоже, говорившие ели и пили, лишь изредка перебрасываясь фразами.
Один из невидимых собеседников с выражением вселенской скорби произнес:
— Господи, сколь примитивны твои творения. Вы знаете, Тэн, что устроили дилетанты из предварительной фильтровки?
Конкретно поставленный вопрос оказался риторическим, поскольку Тэн не знал ответ на него и промолчал.
— Они накачали его «эликсиром любви». Нужно запретить тупоголовым уродам пользоваться такими опасными средствами. Еще немного и они бы погубили уникальный экземпляр. Я прошу вас, господин Тэн, обратить ваше внимание на этот вопиющий случай и принять меры по недопущению подобных инцидентов в будущем.
Господин Тэн тяжело вздохнул, но на этот раз не счел нужным отмалчиваться.
— Не думаю, что будет разумно запрещать им использовать эликсир, господин Гло, – возразил он и, испугавшись своей смелости, уважительно добавил: – Сэр.
— Почему же? – с ласковой угрозой поинтересовался Гло.
— Я хотел бы обратить ваше внимание, что на низшем уровне дознания работают по большей части, как вы правильно заметили, дилетанты и в их распоряжении должен быть простой и надежный инструментарий. Небольшой процент жертв в данной ситуации вполне оправдывается высокой скоростью проведения допросов.
— Я принимаю ваш довод, – пропыхтел Гло, смилостивившись. – Пожалуй, вы правы, и я не буду настаивать на служебном расследовании в отношении Эша Пристли и Элизабет Сакс. Возможно, я даже прикажу освободить их из-под стражи, если они еще живы. Придется учесть, что результат их деятельности оказался не так уж и плох. В серой массе пленных им удалось найти человека, причастного к некоей тайне. Ваше исследование показало, что совсем недавно он имел контакт с самим Золиным, и эта встреча была стерта из его памяти.
— Я хотел бы услышать подробности.
«Мне бы тоже хотелось услышать подробности», – потрясенно подумал я.
— Сэр, – благодарно простонал Тэн. – Вы переоцениваете мои более чем скромные достижения.
— Ничуть. Вы очень талантливы, Тэн. Вы на многое способны.
Когда говорил господин Гло, до меня доходили плотные волны резкого табачного запаха. Кроме этого малоприятного аромата от него явственно несло мертвечиной. Позже я понял, что так воняют гниющие легкие.
— Спасибо, сэр, – из груди осчастливленного Тэна вырвался отчетливо различимый хрип восторга.
— Не думайте, что я вас похвалил. Я имел в виду, что вы чрезвычайно умный пройдоха, – резко отрезал господин Гло, и в горле его собеседника что-то громко заскрежетало.
Я ждал, когда в разговор вступит женщина, но, к моему удивлению, человек, обильно политый духами, заговорил глубоким и, несомненно, мужским баритоном.
Он с гротескной важностью вымолвил:
— Никто не мог предположить, что под личиной солдата, находившегося в самой гуще сражения, может оказаться важная птица, связанная с карточной мастью. Люди такого уровня традиционно укрываются в тылу воюющих армий. Я полагаю, что он попал в наши руки не случайно. Тем более что на кибердопросе им было упомянуто имя Петра Васнецова, который является едва ли не главным тузом в колоде разыскиваемых нами лиц. Считаю необходимым предупредить вас, господин Гло, об опасности, которую, несомненно, представляет этот странный субъект. Полагаю, нужно усилить охрану, и, кроме того, предлагаю, как можно быстрее переместить его в безопасное место, вроде атомного убежища. Сделать это нужно, соблюдая полную секретность.
Мужчина, пахший духами, говорил много, медленно и невнятно. Из его речи я понял не больше половины. После него в разговор снова вступил господин Гло.
— Мы ведем очень странную войну, – веско произнес он. – Войну, в которой возможно все, что угодно. В связи с этим я настоятельно требую от фронтовой контрразведки с предельной внимательностью относиться к каждому пленному. Будь он хоть рядовым, хоть гражданским мойщиком сортиров. Я хочу получить в свое распоряжение близких родственников их лидеров. Учитывая морально-этические нормы противостоящего нам общества, они обязательно должны быть в воюющих подразделениях. Найдите их, Томас. Вы поняли? Это мое личное поручение. Не вздумайте его игнорировать.
— Да, сэр. То есть, нет, сэр. В смысле, все будет сделано, сэр. – Мне показалось, что я услышал, как скрипнули шейные позвонки Томаса, так энергично он закивал головой.
Строптивый Тэн был настроен несколько пессимистичнее:
— Чтобы исполнить ваше требование, нужно задействовать множество низших исполнителей. На это потребуется время, господин Гло. Допускаю, что, когда мы будем готовы к охоте на родственников, война уже закончится, и у нас будут другие проблемы. В частности, мы еще намучаемся с их так называемым мирным населением.
— Так называемое мирное население привыкло жить в комфорте, и оно очень скоро поймет, чью задницу следует вылизывать, чтобы сохранить в тепле свои собственные задницы, – с энтузиазмом провозгласил Томас.
Волна цветочных запахов докатилась до моего носа и заставила поморщиться. Не люблю, когда мужчины пахнут, как женщины.
— Не все так просто, – сдержанно не согласился Гло. – Этот мир строили русские. Государством, вокруг которого произошло объединение, был Советский Союз, а не Соединенные Штаты, как у нас. Вы понимаете, о чем я?
Томас снизил пафосность и ответил достаточно спокойно и рассудительно:
— Нет, сэр. Я не предвижу особенных сложностей. У нас большой опыт усмирения строптивых. Их собратья в нашем мире частично ассимилировались, частично вымерли. Много крови и чуть-чуть сладостей излечивают от любого фанатизма. Думаю, и здесь проблем не будет.