«Ты не клон, ты клоун», – подумал я и перебил его:
— Кто такой Прохор Ильич?
— Это он создал наш мир, – палец Петра Васнецова показал на мертвую голову в холодильнике.
— Так он ваш бог? – не сдержавшись, ляпнул я. – Мощи не хочешь забрать?
— Мозг не хочешь включить? – вяло отпарировал он.
— Сам включи. Какие тетрадки?! Наша машина времени неспособна передавать в прошлое материальные объекты. – Я медленным, почти прогулочным шагом начал перемещение от холодильника к своему креслу. – В прошлое может уйти только жизненный опыт. Три-четыре терабайта и не более того. Бесплотные нули и единицы. О каких тетрадках ты говоришь?
— Я знаю эту подробность, брат. Прохор Ильич Викторов выучил всю информацию наизусть, а потом переписал в тетради. Это он создал точку бифуркации. Послушай меня…
— Нет, послушай ты меня. Мозг, в который передается информация, должен быть один и тот же, как в прошлом, так и в будущем, то есть, чтобы переместить меня в прошлое, нужно, чтобы я в этом прошлом уже был, а ваша точка бифуркации слишком старая. Ты – провокатор.
Слушая меня, мой двойник не помешал мне добраться до кресла. Теперь если ситуация перейдет в критическую фазу, то у меня будет некоторое преимущество.
«Кокон», – подумал я, и мое кресло окуталось невидимым силовым полем.
— Ты не владеешь всей информацией. – Двойник поднял руку, будто хотел встать и погладить голову старика, лежащую в холодильнике, но передумал и вместо этого почесал собственный подбородок. – Ты видишь перед собой самого старого человека во всех трех мирах. Он появился на свет в 1902 году.
— Ты родился в 1902 году? Бред, – я скептически улыбнулся. – Такое совпадение невозможно.
— Да не я, – раздраженно отмахнулся он. – Тот, в холодильнике.
— Это невозможно, – отрезал я.
— Почему же? Помнишь, был такой лохотрон: платишь кучу денег, и твою голову замораживают в подарок грядущим поколениям. Можно подумать, грядущим поколениям будет очень интересно возиться с отрезанными головами.
— Их замораживали жидким азотом, – хмыкнул я. – Без предварительного обезвоживания тканей. Вода превращалась в кристаллы и полностью уничтожала клеточную структуру. Замороженные таким способом ткани нельзя воскресить. Мы проверили тысячи образцов. Все они были мертвы, как булыжники.
— Не все, – возразил двойник. – Четыре заморозки оказались проведены правильно. В пятидесятых годах двадцатого столетия профессор Кюнер разрабатывал систему анабиоза для отправки космонавтов на Марс. Часть образцов уцелела. Четыре экземпляра сохранились в липецком музее.
— Это один из них, – догадался я. – Почему я про них не знал?
— Про них прекрасно знал Александр Титов. Он воскресил одну из голов, напичкал ее ценной информацией и запрограммировал. Точнее сказать, зазомбировал. В результате Прохор Ильич очнулся в далеком 1912 году и, хотя был в те времена неграмотным сыном батрака, каким-то неведомым чудом раздобыл чернила, несколько тетрадей и тайно их заполнил. Первая тетрадка предназначалась Николаю Второму. На мой взгляд, Титов заставил Прохора Ильича слишком подробно расписать финансовую заинтересованность императора в русско-японской войне. И железные доказательства того, что царевич Алексей не приходился царю родным сыном, тоже можно было оставить для любопытных потомков. Думаю, ознакомившись с изложенными фактами, Кровавый Ники решил, что послание составил его личный враг, и не дочитал рукопись до конца, а там, между прочим, было самое главное: подробное описание козней Англии по втягиванию России в войну. В общем, главная задача, избежать участия в мировой бойне 1914 года, оказалась невыполненной.
— Сашка готовил гонца в спешке. Уже после начала вторжения кохонов, – сказал я, оправдывая друга. – Секретными фактами он пытался подтвердить подлинность информации.
— Возможно, – согласился мой двойник. – Как бы то ни было, вторую тетрадку получил Иосиф Джугашвили.
— Не знаю такого. А почему не был убит Гитлер? Его смерть решила бы многие проблемы.
— Я об этом много думал. Похоже, Титов пытался использовать Адольфа против Запада, и ему это почти удалось.
— Гитлер тоже получил свою тетрадку? – не поверил я.
— Да, – безжалостно подтвердил Петр. – И благодаря данным ему Титовым знаниям он легко разгромил Францию. Дальше, по плану, он должен был сцепиться с Британской Империей и Штатами. Красиво, но Александр не учел, что бесноватый являлся ставленником Лондона. Фюрер сумел обмануть вообще всех, включая себя самого. Абсолютно правильно сыграла только та тетрадка, которая досталась мне. Мне одному пришлось готовить ваше спасение. Ни сам Титов, ни Борей так никогда и не родились в моем мире.
Мы оба синхронно повернули голову в сторону трупа моего друга.
— Тебе следует знать, что компьютер бункера полностью перепрограммирован, – вкрадчиво сообщил мой двойник. – Поэтому кокон ты создать можешь, а вот уйти в прошлое нет. Из бункера вообще больше никто, никуда и никогда не выйдет.
— Почему? – поинтересовался я и демонстративно запустил на выполнение программу диагностики межвременных контуров.
— Ты знаешь, сколько жизней потерял твой мир? – с нескрываемым пафосом вопросил он.
Я кивнул, не догадываясь, куда он клонит.
— Кроме того, от нашего мира полегло больше двадцати тысяч человек, а кохонов вообще никто не считал. Догадываешься, почему это стало возможным?
— Не говори загадками.
— Война между реальностями никогда бы не случилась, если бы между ними не было никакой связи. – Он сжал кулак и потряс им над головой.
— Тут ты прав, – легко согласился я.
— А связь между нашими мирами возможна только потому, что существуют объединяющие их элементы.
— Объединяющие элементы – это, надо полагать, мы? Те, кто существует одновременно в нескольких мирах.
— Точно. Когда ты убил изначального Васнецова на Марсе, кохоновские порталы начали сжиматься. Они сосали все больше и больше энергии. А после того, как ты сам переместился сюда, последний окончательно схлопнулся. Сис Лавилья так и не успел вернуться.
— Блин!
Самый вонючий и самый лучший агент КБЗ, тот, кому я обязан жизнью, навсегда остался среди торгов и мертвецов.
— Его можно спасти?
— Нет. Солнечная Система и Федерация отныне никогда не пересекутся с Соединенными Штатами Земли. Никто из нас не узнает, что там происходит. Может быть, когда-нибудь какой-нибудь впечатлительный подросток в ночном кошмаре узрит иную реальность, но так и не поймет, что он увидел.
— Зато мы гарантированы от вторжения торгов, которые, надо думать, сильно расплодятся в мире кохонов, – с некоторой долей радости констатировал я, хотя погибший негр не шел у меня из головы.
Кстати, почему погибший? Он все еще жив и ждет помощи в ином мире.
— Ты уверен, что разделенные миры продолжают существовать? Может быть, мир кохонов просто исчез?
— По теориям Титова получается так.
— Титов ошибался. Он доказал это своей смертью. Он убил себя, потому что поверил мне. Тебе нужны другие доказательства? – Мой двойник топнул ногой, голова в холодильнике согласно вздрогнула, нежно зазвенели воткнутые в нее трубочки жизнеобеспечения. – Александр Титов погиб, чтобы устранить возможность войны между мирами.
— Какой войны? Кого с кем? Для войны нужны минимум двое, как, кстати, и для любви. Никакой войны не будет.
— Война начнется между твоим и моим миром в течение ближайших двадцати лет с вероятностью девяносто пять процентов. Твой и мой мир сцепятся в смертельной схватке, в которой не уцелеет никто.
— Бред! – хмыкнул я. – Ты несешь чушь! Какого хрена мы будем…
— У нас есть технологии, позволяющие довольно точно предсказывать будущее. Война неизбежна. Наш долг исключить саму возможность военного столкновения. – Мой двойник побледнел, и его лицо стало напоминать черно-белую фотографию, на которой двумя красными пятнами сверкали налитые кровью белки глаз. – Мы должны навсегда разделить наши миры. Сделать их воистину параллельными. Во имя всеобщей безопасности.
— Каким образом? – спросил я, хотя и без дополнительных объяснений уже все понял.
— Компьютер бункера перепрограммирован. Выйти отсюда нельзя. Чтобы надежно прервать межпространственную связь, необходимо уничтожить все связующие элементы. Поэтому никто не покинет это помещение, и никто сюда не войдет до тех пор, пока мы с тобой не умрем.
— Но зачем? Мы же не враждуем. Наоборот, мы прекрасные союзники. У нас есть уникальный шанс создать огромный прекрасный двойной мир, где всем хватит места.
На его лице я прочитал неподдельную жалость ко мне и со всей очевидностью понял, что силовой кокон не спасет меня. И даже «Спартак», который не раз помогал мне, сейчас абсолютно бессилен. Смерть моего собеседника ничего не изменит. Я могу легко продырявить лоб «братишке», и он даже не станет защищаться. Он давно уже умер. Сюда явился лишь его труп. Пустотелый, лишенный души остов пришел, дабы огласить мне окончательный приговор.
— В том-то и дело, что не хватит нам места, – горестно изрек Петр. – В биологии самая жестокая конкуренция возникает между похожими видами. А мы очень похожи. Мы – практически одно и то же. Как красные и белые в Гражданскую.
— Социальный дарвинизм – антигуманистическая буржуазная теория, – автоматически пробормотал я. – Мы же все-таки люди, брат. Хоть красные, хоть белые.
— Ты на улицу давно выглядывал? Люди… Трупы зарывать негде. Миллиарды мертвецов! А если бы возможности создавать переходы не было, каждый сидел бы в своем болоте и квакал в свое удовольствие, – мой двойник тяжело вздохнул. – Я считаю, что нет смысла растягивать удовольствие, – он горько усмехнулся. – Мой тебе совет: не тяни с последним парадом. Это не больно. Не очень больно. Прощай.
Я думал, что он возьмет лучемет и снесет себе башку выстрелом. Или на манер древних самураев вспорет живот лазерным тесаком. Ну, или в самом крайнем случае, подобно Гитлеру, проглотит гламурную ампулу с ядом. Нет. Предсмертного шоу не последовало. Он просто умер. Его взгляд остановился. Мышцы напряглись, потом расслабились, и мой непохожий на меня двойник застыл и медленно сполз на пол. Все. Конец.