О романтизированной действительности свидетельствуют не только одиночество главных героев, но и присутствующие детали средневекового колорита: «два клинка», скачки на лошадях, упоминания короля и королевы, чародейство. В европейском романтизме авторами активно использовался хронотоп ночи. По мнению различных исследователей, ночь служит укрытием от неприглядной жизни и вносит в нее недостающую гармонию. Как правило, авторы описывают интимную ночную обстановку: свет звезд и луны.
В. А. Крансман в статье «К вопросу о специфике „ночного хронотопа“ в европейском романтизме» пишет: «В романтических текстах часто выводится на первый план иллюзорность ночи, ее фантастичность, связанная с категорией сна. Возникают проблемы соотношения сна и смерти, сна и иллюзии, сна и яви»[119]. В произведении Хелависы, помимо соотношения сна и яви, которое реализуется в их явном противопоставлении, изображается ночное время суток, в котором на героев падает свет луны, в бокале отражается звезда:
И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда,
Прошу тебя – налей еще вина;
Смотри – на дне мерцает прощальная звезда,
Я осушу бокал до дна… [120]
Противопоставление выражается в соотношении тепла и холода в крови. Активность жизненных сил позволяет человека отнести к категории «живой», однако Хелависа ставит это под сомнение. Тем не менее, в бокале, предназначенном для погружения персонажей в состояние поэтической одухотворенности, в виде отражения присутствует звезда. Луна, звезда, ночь вносит в произведение через главных героев состояние внутренней умиротворенности. Свет звезды сквозь ночь проникает в самые неожиданные места, придавая реальности ощущение таинственности. Однако героиня, употребляя романтический напиток, пытается забыть, что ее «кровь здесь холоднее льда», тем самым делая мир людей неотличимым от мира сна, возводя в категорию реального сон и явь.
Карлос Кастанеда упоминал, что путешествие в мир сновидения основывается на создании «Острова тоналя». Каждый объект определенной реальности воин нагваля проецирует посредством осознания его нахождения как незыблемого компонента, составляющего мир тоналя. При этом Карлос Кастанеда говорит о том, что проецирование объектов и субъектов действительности возможно тогда, когда воин полностью поймет сущность истинной природы вещи и направит саму суть своих сакральных внутренних сил для воплощения истинной цели. В мире сновидения Хелависа воссоздает пространственно-временной континуум, характеризующийся расцветом аристократизма и рыцарской добродетели. Она наполняет мир сновидения безудержными конными скачками, звуками и отражениями клинков, относящимися к далеким смутным временам. Создание отголоска средневековой реальности во сне Хелависой воспроизводится для двух лиц мужского и женского пола:
Это для тебя и для меня – два клинка для тех, что стали
Призраками ветра на века.[121]
Два человека, фигурирующих в песне, выстраивают эпоху Средневековья с помощью определенных мыслительных операций для самих себя. Исходя из этого, следует отметить необычность данного путешествия во сне не просто как видения чего-то независящего от человека, а как непосредственное управление процессами, происходящими там. Хелависа подчеркивает призрачность нахождения конкретных объектов действительности в строчке: «… два клинка для тех, что стали / Призраками ветра на века». [122]
Карлос Кастанеда в своих произведениях рассказывает об астральном дубле человека знания, стоящем в основе существования любой действительности. По сравнению с созданным предметом абстрактного или конкретного мира вещь, пребывающая в повседневности, кажется более реальной при учете нахождения материальной оболочки человека в ней. Однако при безграничном усилии мага, направленном на строительство Вселенной, грань между реальностью и ирреальностью стирается. То есть для персонажей Хелависы фигурирующая в тексте произведения «призрачность» является непосредственной частью реальности мира снов. Астральный дубль человека знания является призрачной субстанцией, а именно той, которая недоступна взору простого смертного. Следовательно, все производное от астрального дубля, как у Карлоса Кастанеды, так и у Хелависы можно считать незримым для различного частного круга лиц с вытекающей отсюда «призрачностью клинков». При этом мир будет оставаться реальным до тех пор, пока персонажи Хелависы не потеряют в этом надобности. С одной стороны, понятие «призрачность» является мнимым отражением двустороннего сновидения, с другой – незримым отражением мировосприятия конкретных людей.
Хелависа противопоставляет нехватку реального времени с долгой дорогой сновидящих:
Так выпьем же еще – есть время до утра,
А впереди дорога так длинна. [123]
В центре нашего внимания два смежных мира сновидения: Карлоса Кастанеды и Хелависы. Карлос Кастанеда не определяет четких границ сновидческой реальности. Длина пути сновидцев, с точки зрения автора одиннадцати книг, измеряется собственной мыслью воинов. В зависимости от того, куда проникнет маг, используя восприятие и осознание, отрезок, выделенный для путешествия во сне, расширяется в сторону бесконечности. Карлос Кастанеда утверждает, что миры по своей природе не имеют конечной точки, а зависят от широты человеческого сознания. С точки зрения шаманских практик индейцев яки, то, что человек не осознаёт и не включает в картину своего представления о системе мироздания, автоматически перестает для него существовать. Аналогично, то, о чем воин не имеет представления, также не может входить в его утвердившуюся картину мира. Чем дальше человек знания продвигается в неизвестное, тем шире становится его видение окружающей реальности.
Герои Хелависы в зависимости от собственного желания вольны продолжить или закончить путешествие. При завершении «скачки» во сне мир приобретет конечный вариант для персонажей, но при желании продлить мгновение пребывания в реальности сновидения ее грани будут сдвигаться до тех пор, пока не наступит определенное логическое завершение. Главная героиня пророчит своему спутнику долгую дорогу в связи с желанием побыть с ним довольно продолжительное время. Возможно, сон выбран для того, чтобы отгородиться от посторонних глаз. Маги в произведениях Карлоса Кастанеды, чтобы укрепить собственное духовное превосходство над остальными, путешествуют в мир сновидения, тем самым давая понять, что не каждому доступен подобный метод совершенствования. Хелависа делает отдельный акцент на кровнородственных связях своих персонажей. Причем брат в песне «Дорога Сна» приобретает эпитет «бессмертный», свидетельствующий о трансцендентности его фигуры.
В произведении Карлоса Кастанеды «Дар Орла» говорится о группе нагваля, возникшей по воле высшей субстанции – Орла. В основе данной команды лежит незримо-духовная связь, которая сравнима с родством героев Хелависы. Ла Горда была послана доном Хуаном Карлосу Кастанеде в качестве помощницы в реализации целей и задач воина. Их духовное соседство характеризовалось пониманием друг друга с полуслова на интуитивноэмпирическом уровне. Предполагая, что отсутствие реплик героя-мужчины в произведении «Дорога Сна» сходно с солидарностью и полным осознанием замысла женщины, мы можем вести речь о наличии определенного внутреннего связующего звена между персонажами Хелависы. Герой-мужчина бесповоротно выполняет задачи, даваемые ему женщиной, о чем свидетельствует строчка «Так выпьем же еще, мой молодой король…»[124]. То есть мужчина интуитивно понимает цели, стоящие перед ним, и беспрекословно их выполняет, так как подразумевается, что он уже выпил один раз для успешного путешествия в мир сновидения.
Однако подобные взаимоотношения невозможны без частичной или полной идентичности энергетической структуры людей знания. На основании таких совпадений можно считать героев Хелависы и Ла Горду с Карлосом Кастанедой духовными братом и сестрой. Бессмертие является основным атрибутом астрального дубля мага. В пределах любой реальности астральная проекция воина относится к категории вечно живущих, к тому, что будет с человеком знания неизменно вплоть до последнего танца перед смертью. Причем, с точки зрения Карлоса Кастанеды, духовная составляющая воина бессмертна априори. Исходя из этого, Хелависой подчеркивается не только духовное родство двух людей, которое автоматически может быть сопоставимо с кровным, так как находится в бесспорном приоритете, но и нетленность их внутренней составляющей. Между героями Хелависы наблюдаются отношения, возникшие в ситуации с Ла Гордой и Карлосом Кастанедой. Напомним, что миссия Ла Горды заключалась в обучении автора начальным знаниям магических ритуалов. Под ее руководством Карлос Кастанеда также совершает свои первые путешествия в мир сновидения. Героиня песни «Дорога Сна» просьбой налить вина ведет причинно-следственное утверждение вплоть к «… и нам пора умчаться в вихре по Дороге Сна», давая понять, что без алкогольного катализатора путешествие будет невозможно.
Более того, в самом мире сновидения женский персонаж дает своеобразное руководство к действиям: «По Дороге Сна – пришпорь коня…»[125] Неслучайно Хелависа описывает состояние природы, которая благоприятствует погружению в мир сновидения: «И ветер свеж, и ночь темна, и нами выбран путь – Дорога Сна»[126]. Дон Хуан в произведениях Карлоса Кастанеды отмечает, что в местах силы, откуда ведется путешествие в отдельные реальности, природа благоволит воину особым образом. Причем знаки, подаваемые ей, могут быть самыми разнообразными, в случае Хелависы весомую роль играет свежесть ветра и темнота ночи. Акцентирование на темноте делается Хелависой возможным противопоставлением тому, что ночи бывают и светлые, как, например, на Севере, который она также воспевала в своих песнях. Причем темная ночь взята за общепринятый идеал как единственно верное знамение природы.