Осознание, становясь частью кастанедовского воина, делает его неотделимым от Орла, являясь при этом определенным видом божественной силы. При этом, если человек знания получает определенную часть от первоисточника – Орла, то он априори становится носителем его сил и способностей. Исходя из этого, воин становится равным по способностям божеству, тем самым приобретает существенные отличия от обыкновенных людей. Из разговора с княжной Таракановой граф Т. узнает, что боги также оставляют в людях частицу себя в виде конкретных эмоций, что свидетельствует о тождественной связи концептов «человек» и «бог». Пелевин пишет: «… некий человек <…> дал себе слово всегда быть кротким и прощать обидчиков… А потом отправился гулять по бульвару и наткнулся на компанию бездельников. И один из этих бездельников позволил себе нелестно выразиться о фасоне панталон нашего героя. Пощечина, дуэль, смерть противника, каторжные работы. Неужели вы полагаете, что у всех этих действий один и тот же автор? Вот так разные сущности создают нас, действуя поочередно <…>. Сам по себе человек не более переменчив, чем пустой гостиничный номер. Просто в разное время его населяют разные постояльцы»[229].
Таким образом, бог, по словам автора, проецирует в человека свою силу, проявляющуюся в качестве конкретных эмоциональных состояний. Сверхъестественная сила бога является фактором, который делает его таковым. Из этого следует вывод, что в произведениях Виктора Пелевина и Карлоса Кастанеды субстанция, обладающая магическими способностями, перемещается в человека в виде определенной магии, делая его тождественно-равным себе. В книге Карлоса Кастанеды «Дар Орла» бог становится внутренним составляющим человека на основе осознания, у Виктора Пелевина – как многообразие эмоциональных реакций на действительность.
В качестве одного из компонентов в создании реальности Пелевин выделяет лицо, называющееся читателем. Ариэль говорит: «…книжный персонаж, возможно, даже реальнее обычного человека. Ибо человек – это книга, которую Бог читает только раз. А вот герой романа появляется столько раз, сколько раз этот роман читают разные люди… Во всяком случае, так утверждал дедушка»[230]. Автор посредством произведения создает реальность, которая имеет право на существование в сознании какого-либо субъекта. Читатель, осознавая происходящее в произведении, дает действительности универсальную возможность для динамичного развития происходящих в ней процессов. Авторская реальность может развиваться, если отдельные ее элементы проецируются в восприятие читателя. Читатель представляет собой уникального субъекта, мыслительные процессы которого служат вместилищем для уже имеющегося в романе мира и приводят его в движение. Мир писателя приобретает реальные очертания, если он проходит через призму восприятия читателя, до контакта с которым описанная в книге жизнь носит статичный характер.
В произведении Карлоса Кастанеды «Дар Орла» приводится мифологизация индейской культуры, выразившейся в позиционировании высшей сущности Орла как центра мироздания. Орел представляет собой источник энергии, материализующейся в виде эманаций – энергетической сущности, доступной людям знания в момент прекращения внутреннего диалога. Неслучайно дон Хуан поясняет: «Ты не способен воочию убедиться в том, что все объекты этого мира – лишь поля энергии, – пояснил он. – Как и любой обычный человек. Если бы ты умел их видеть, ты был бы видящим, и в этом случае ты сам мог бы объяснить все, что касается осознания <…>. Видящие утверждают, что мир объектов существует лишь постольку, поскольку таким его делает наше осознание. В реальности же есть лишь эманации Орла – текучие, вечно меняющиеся, и в то же время неизменные, вечные»[231]. Именование составных частей мира энергетическими субстанциями и подчинение их процессу понимания сути вещей видящим делает осознание производящей все сущее энергией. В произведении Кастанеды «Дар Орла» Орел олицетворяет собой целую Вселенную, состоящую из магических энергетических потоков. Энергии такого рода характеризуется автором в качестве осознания, которого Орел преподносит в дар видящему. Другими словами, Орел позиционируется как источник осознания, части которого используются людьми знания для конструирования реальности. Благодаря собственному осознанию видящий создает материально выраженный мир, статично располагающийся в определенной точке плоскости.
Однако иметь право на полноценное существование он может при участии в создании реальности высшей субстанции – Орла. Орел способствует динамичному развертыванию событий, тем самым переводя созданный мир в статус реально присутствующего в пределах различной системы. В книгах Карлоса Кастанеды в качестве синонимичного понятия слову «Орел» имеется «Вселенная Орла». Используемое магами осознание является частью Вселенной Орла и замыкает сконструированное измерение в ее пределах. Мир мага создается и воплощается в жизнь как реально существующая материя внутри Вселенной Орла, учитывая, что осознание видящих является неотъемлемой ее частью. Орел мыслится Карлосом Кастанедой в качестве метафорической сущности, представляющей собой единое божественное сознание/квинтэссенцию осознания. Другими словами, реальность воина нагваля проецируется внутри божественного сознания Орла. Мыслительные процессы воина нагваля способствуют сооружению реальности во Вселенной или сознании Орла. Однако Орел делает данный процесс двусторонним, давая уникальную возможность измерению мага быть спроецированным сознанием высшей субстанции. Данный процесс соотносим с совместным видением Карлоса Кастанеды, используемым при путешествии во сне двух людей знания. Подобный принцип заключается в том, что в произведении Виктора Пелевина, для того чтобы придать созданной действительности реальные очертания, нужно сознательно спроецировать ее посредством двух лиц – читателя и писателя.
Однако, чтобы писательский мир существовал, читатель должен с помощью собственного мышления перенести в него писателя, а писатель – читателя. Мыслительная установка читающего заключается в том, что он заведомо знает, кто данный роман написал. Точно так же, как в курсе автор, для кого он данное произведение создает. Помимо Ариэля, Виктор Пелевин описывает целую команду по созданию мира и событий (один из принципов постмодернистской иронии, разрушающий «серьезность» происходящего, чего стоят только фамилии «демиургов» группы), в которых участвует граф Т. Автор детально передает предназначение каждого из них: «Второй – Митенька Бершадский. Он у нас отвечает за эротику, гламур и непротивление злу насилием <…> Номер три – Гриша Овнюк, – ответил Ариэль. – Когда вы перестреливаетесь с Кнопфом, прыгаете с моста в реку на рясе-парашюте, или выясняете отношения с амазонскими убийцами, это все он <…> Есть еще узкие спецы. Это Гоша Пиворылов. Номер четыре <…> Ну, или криэйтор психоделического контента, как в ведомости написано <…> Про пятого даже вспоминать не хочется. <…> Ну да, есть еще один автор, который ваши внутренние монологи пишет» [232].
Данная команда создателей мира графа соответствует описанной в книге Кастанеды «Дар Орла» партии воинов нагваля. Карлос Кастанеда пишет: «Он снабдил их четырьмя женщинами-воинами, которые были сталкерами, тремя воинами-мужчинами и одним мужчиной-курьером, которых они должны были вести к свободе и заботиться о них»[233]. Кастанеда ведет речь о предопределенности состава партии воинов нагваля божеством Орлом. В разговоре с Соловьевым граф Т. узнает, что единственным творцом всего сущего является он в лице Льва Толстого. Виктор Пелевин проводит параллель этого умозаключения с выражением «… мир – это книга, которую Бог читает несколько раз». Таким образом, на правах единоличного создателя Лев Толстой вносит в реальность целую команду ее конструкторов, частично имеющих его способности. Во главе кастанедовской партии воина Орел ставит нагваля: «Орел создал первых Нагваля-женщину и Нагваля-мужчину и тотчас пустил их в мир видеть» [234]. В романе Пелевина основополагающим звеном в писательской среде является Ариэль. Виктор Пелевин подтверждает это собственными словами: «Скажем так – я ваш главный создатель. Тот повар, который соединяет куски щуки вместе»[235]. Нагваль и Ариэль – лица, обладающие наивысшим могуществом, в то время как воины и писательская команда дополняют их посредством сил определенной разновидности. Партия воинов и команда писателей предназначены для того, чтобы возглавляющие их личности выполнили свои задачи: Ариэль соединил предложенные компоненты повествования воедино, а нагваль постиг сакральный замысел Орла по части конструирования мироздания. Четыре писателя, не включая Ариэля, соответствуют количеству воинов, описываемых Карлосом Кастанедой в главе «Правило нагваля» книги «Дар Орла». Причем четыре писателя соотносятся по количеству с четырьмя женскими воинами – «сталкерами» и четырьмя мужскими воинами, один из которых является курьером. Карлос Кастанеда снабжает каждый тип воинов конкретными психологическими характеристиками, а также их жизненным предназначением. Кастанеда подробно показывает первый тип мужских воинов: «Первый тип – любознательный человек, ученый, благородный, на него можно положиться, он спокоен, полностью предан выполнению своей задачи, какова бы она ни была»[236].
Виктор Пелевин заимствует подобную манеру повествования, снабжая своего героя – пятого члена писательской команды похожей характеристикой: «Нуда, есть еще один автор, который ваши внутренние монологи пишет. Создает, так сказать, закавыченный поток сознания. Метафизик абсолюта