<…>. Было непонятно, откуда возник целый мир, реальный и ослепительно-яркий: Т. никогда в жизни не видел ничего подобного»[316]. Однако из письма Победоносцеву граф узнает, что данное действие носило иллюзорный характер, так как оно было подстроено Ариэлем и происходило по его разумению: «По протоколу Тайной Процедуры веки реципиента были принудительно отверсты, а глаза обращены к брезентовой крыше, выполнявшей роль экрана для фонарей. Правый проекционный фонарь устрашал спящее сознание образами „Великой Пропасти“, „Безжалостного Ветра“, „Немыслимой Тяжести“, „Неукротимого Пламени“…»[317]
Ариэль воссоздал для графа иллюзорное появление объектов действительности для того, чтобы Т. считал себя конструктором мира, материализующим в определенную плоскость написанное им на бумаге. Неслучайно Достоевский произносит: «– А знаете, граф <…> похоже, что вас до сих пор Ариэль создает. Со всеми вашими белыми перчатками. Просто он вас для своего шутера приспособил-с…»[318] Ариэль скрыл от графа истинное положение вещей, внушив ему ложное представление о сооружении реальности. Для создания иллюзии Ариэль прибег к конструированию мыслей самого графа Т. Переправа через Стикс, о которой размышлял граф и которую он считал собственным созданием, оказалась мыслью, вложенной ему в голову каббалистом Ариэлем. Виктор Пелевин передает слова Ариэля: «– А как вам вообще такой сюжетный поворот? По-моему, сделано с большим размахом – и, не побоюсь сказать, тонко. Да что там, просто шикарно сделано. Особенно эта переправа через Стикс. Подтырил, конечно, у других – но ведь сейчас все тырят. Зато как гладко получилось, а? Сам граф Т. не догадался!»[319] Разоблачение обмана также вошло в планы Ариэля, суть которых заключалась в отвлечении графа Т. от субстанции, от которой зависит целое множество реальностей, – Льва Толстого.
Виктор Пелевин вводит Льва Толстого в роман в качестве абсолюта вопреки мнению Ариэля о том, что он сам является создателем всего сущего. Карлос Кастанеда в своих произведениях называет данное отвлечение внимания человека знания путем намеренного обмана «сталкингом сталкеров». Предназначение «сталкинга сталкеров» заключается в концентрации воина на мнимых объектах мироздания по воле заинтересованного в этом постороннего лица. В книге «Второе Кольцо Силы» «сталкинг сталкеров» показывается Карлосом Кастанедой на примере доньи Соледад. Донья Соледад предстает перед Карлосом Кастанедой в виде немощной старой женщины. Она сосредотачивает внимание мага на своем мнимом внешнем виде, чтобы направить его представление о ней по ложному следу, таким образом, отвлекая Кастанеду от своего истинного образа. Донья Соледад с помощью силы человека знания превращает себя в девушку, чтобы ввести автора в состояние эмоционального дискомфорта. Основной целью Соледад было поглощение магических сил Карлоса Кастанеды, в то время как он испытывает чувство страха и тревоги вследствие ее перехода из одного облика в другой. Пробуждение у Кастанеды чувства страха достигается доньей Соледад с помощью различных магических манипуляций, о которых он ничего не подозревает. Когда Донья Соледад дотронулась до шеи ничего не подозревающего Карлоса Кастанеды, она вызвала у него не просто страх, а панику, что сказалось на его духовном и физическом благополучии: «Я открыл багажник, чтобы достать привезенные им подарки. Я глубоко влез в него, чтобы достать сначала два пакета, уложенные между задним сиденьем и запасной камерой. Нащупав один, я уже собирался взять и другой, как вдруг ощутил на шее мягкую пушистую лапу. Я невольно вскрикнул и рванулся из багажника, врезавшись головой в открытую крышку. Я пытался обернуться, но давление пушистой лапы помешало мне сделать это. Мельком я смог заметить у своего горла серебристую то ли руку, то ли лапу. В панике я судорожно изогнулся, метнулся прочь от багажника и упал на сидение водителя с пакетом в руке. Все мое тело сотрясалось, мускулы ног свело и я непроизвольно вскочил и побежал прочь»[320].
Донья Соледад, воздействуя на органы чувств, попыталась создать иллюзорное представление о собственном касании шеи Карлоса Кастанеды, в ходе которого в сознании мага ее рука была сходна с лапой собаки. Тем самым, Соледад пробила брешь в энергетической структуре Кастанеды, лишив его концентрации на реалиях окружающей среды и внутреннего эмоционального баланса.
Основное назначение действительности произведения Виктора Пелевина SNUFF – обман восприятия зрителя с помощью намеренного фокусирования его внимания на объектах, не имеющих ничего общего с реальным положением дел. Подобные объекты носят иллюзорный характер и скрывают от человека реалии мира, существующие на самом деле. В романе приводятся слова Алены-Либертины, которая рассказывает Грыму, что парк и набережная, где они находятся, всего лишь движущаяся дорожка: «Эта набережная и этот парк – на самом деле просто движущаяся дорожка, Грым. Если точно, несколько отдельных дорожек. Ты идешь по ним хоть час, хоть два – а сам практически стоишь на месте»[321]. Движущаяся дорожка является иллюзорным заменителем настоящей и призвана создавать видимость прогулки по парку и набережной. Подобный предмет действительности выглядит аналогично реально существующему и нужен для проецирования в сознание человека ощущения путешествия по парку и набережной. Кроме внешнего вида, движущая дорожка не имеет ничего общего с обычной, но выполняет замещающую ее роль, тем самым, не давая вниманию человека сосредоточиться на действительно присутствующих в реальном мире вещах. В романе Виктора Пелевина сказано, что парковая аллея частично носит мнимый характер:
– А как же все эти аллеи?
– Настоящих всего три[322].
Принцип древних магов, основанный на сооружения мира по типу «киноновостей», предусматривает изменения действительности с целью приукрашивания определенных предметов по воле создателя. При этом конструктор реальности берет за основу реалии обыденной жизни и накладывает их на предмет, который будет впоследствии их имитировать. Исходя из этого, аллея, которую видит Грым, оказывается коридором, наполненным кустами. Алена-Либертина поясняет Грыму истинную суть вещей: «… Это не аллеи, а просто коридор, обсаженный кустами. Намного короче, чем кажется, и тоже с движущейся поверхностью. Но я сама точно не знаю, как все это крутится и поворачивается. Хотя гуляю тут уже полвека»[323].
В SNUFF призрачные объекты мироздания становятся неотделимым элементом жизни обыкновенных людей. При этом создается видимость обширности данного коридора при его изначально минимальной протяженности. Виктор Пелевин разделяет мир SNUFF на верхний и нижний. Проживающие наверху люди осведомлены об иллюзорных сторонах действительности и создают мнимый мир с целью наполнить сознание существующих внизу людей ненастоящими объектами. Оказавшись наверху, Грым узнает правду и делает соответствующие выводы: «„И все неправда“, – подумал Грым, но ничего не сказал»[324]. Частью парковой имитации также являются разнообразные предметы неживой природы, в частности, – море и солнце. Восприятие орка Грыма оказалось способным отличить правдивое изображение от лживого: «Грым понимал, что никакого моря за решеткой нет, но шум волн был более чем правдоподобен <…> имитация висящего в небе светила была для проекционного оборудования форсажным режимом»[325]. Таким образом, воздействие на мышление человека осуществляется через его зрительное и слуховое восприятие окружающей среды. Визуальная картина мира наряду с аудиоэффектами делает представление людей о структурированности реальности наиболее полным.
Алена-Либертина упоминает о целом народе, который люди сделали плохим по собственному усмотрению. В романе Виктора Пелевина это объясняется необходимостью разграничения людей с точки зрения философских категорий добра и зла. Алена-Либертина уверяет Грыма в незыблемости присутствия данных понятий в людской среде, что обосновывает создание «плохого» народа – орков: «… чтобы кто-то мог быть хорошим, другой обязательно должен быть плохим. Поэтому пришлось объявить часть людей плохими <…>. А чтобы добро могло своими кулаками решить все возникающие проблемы, пришлось сделать зло не только слабым, но и глупым. Лучшие культурные сомелье постепенно создали оркский уклад из наследия человечества. Из всего сомнительного…»[326] Наделение орков отрицательными чертами обусловлено не только мыслительной установкой конкретных людей, но и осознанным влиянием на восприятие каждого потенциально «плохого» индивида. В результате этого каждый орк осознает себя в качестве прямого антипода хороших людей, который является неотъемлемой частью структуры общества произведения SNUFF. Автор показывает обман оркского народа с помощью внушения им неправильного представления о себе. Цель данного обмана состоит в фокусировании орков на собственном иллюзорном предназначении в жизни по воле людей для развлечений разнообразного характера. Развлекательные мероприятия заключаются в сценическо-постановочных военных действиях, где орки играют роль «плохих» или жертвы «хороших». Подобный обман призван вызвать у орков негативное эмоциональное состояние в отношении их собственного общественного положения. Негативное эмоциональное состояние мешает сконцентрироваться на подлинном месте оркского народа в системе общественных отношений. Неслучайно в сознании Грыма укоренился навязанный людьми стереотип, суть которого состоит в отрицании нравственно-морального равенства л