Используя принцип Карлоса Кастанеды, который заключается в создании мира, сообразного восприятию его эпицентра – тоналя, Виктор Пелевин изображает вымышленную действительность вокруг собственных персонажей – Дамилолы, Грыма и Хлои. Мир произведения SNUFF отличается наличием несуществующих реалий. В SNUFF присутствуют населенные пункты людей и орков. Виктор Пелевин обосновывает наличие их выдуманного официального «верхне-среднесибирского» языка: «… верхне-среднесибирский придумывали обкуренные халтурщики-мигранты с берегов Черного моря, зарплату которым, как принято в Ацтлане, выдавали веществами. Они исповедовали культ Второго Машиаха и в память о нем сочинили верхнесреднесибирский на базе украинского с идишизмами, но зачем-то… пристегнули к нему очень сложную грамматику, блуждающий твердый знак и семь прошедших времен»[397]. Воспользовавшись гротеском и иронией, автор создает государство «Уркаина» как вместилище для несуществующего народа урков. История также претерпела существенные изменения ввиду существенного искажения ее привычного хода. Виктор Пелевин пишет: «До распада Америки и Китая никакого верхне-среднесибирского языка вообще не существовало в природе. Его изобрели в разведке наркогосударства Ацтлан <…> Ацтлан пошел традиционным путем – решил развалить Сибирь на несколько бантустанов, заставив каждый говорить на собственном наречии» [398].
Распад Америки и Китая, развал Сибири на бундостаны, наличие наркогосударства Ацтлан введены Пелевиным с целью показать иллюзорность и нелепость обозримого мира SNUFF. Автор не обошел вниманием внутренне-духовную пустоту людей, выражающуюся в отсутствии у них души. Пелевин вводит в повествование сур – девушек-роботов для нужд сексуального характера. Автор описывает различные виды сур: «Суры бывают разными – от налитых красной краской резиновых кукол <…> до таких совершенных чудес, как моя Кая – „самоподдерживающаяся биосинетическая машина класса „«премиум 1»“» [399]. Одним из ключевых персонажей произведения является сура Кая, чьи чувства зависят от того, какую кнопку на панели управления нажмет ее владелец Дамилола. Исходя из этого, специально для Дамилолы Виктор Пелевин вводит название определенного контингента людей, отличающихся наличием сур, – пупарасы. Автор передает суждения Дамилолы о собственной суре, свидетельствующие об отсутствии у нее духовной составляющей, а значит – понимание суры как ненастоящего человека: «Что у нее внутри, я не знаю»[400]. В произведении Карлоса Кастанеды «Искусство Сновидения» представлен мир теней, в который автор погружается на протяжении нескольких глав. Данный мир населяют бесплотные существа, присутствующие там до тех пор, пока Кастанеда концентрирует на них внимание сновидения. Кастанеда передает свои впечатления во время путешествия в теневой мир: «… Это мир теней <…> Я не смог удержать мое внимание сновидения на возражении эмиссара. Оно направилось к теневым существам. Внезапно я заметил, что они похожи на стадо странных доверчивых животных» [401]. Вокруг центральной фигуры путешественника предстают теневые создания, бесплотность которых обуславливает их призрачность и вымышленный характер.
Ненастоящий мир SNUFF существует через призму восприятия зрителя, сконцентрировавшего собственное внимание на всем происходящем либо с помощью телеэкрана, либо при непосредственном контакте. Наличие теней обусловлено «вниманием сновидения» Кастанеды, благодаря которому автор странствует по сновидческой реальности, не давая ее обитателям исчезнуть из своего поля зрения. Призрачность теней характеризуется также отсутствием души, так как во времена, когда тени были магами, они потеряли духовную составляющую во имя соблазна обладать огромным могуществом. Это обосновывается тем, что равная по значимости душе энергия древних магов стала достоянием неорганических существ иной разновидности, а от древних видящих осталась лишь теневая оболочка. Дон Хуан предупреждал Карлоса Кастанеду о подобной ошибке древних магов: «Вторая – в том, что я уподоблюсь старым магам, сразу же согласившись с реальностью иных миров, и начну использовать позицию точки сборки, порождающие эти миры, для корыстных целей. В результате возникнет проблема, связанная с уходом в иные уровни реальности в погоне за могуществом и выгодой»[402]. С точки зрения Карлоса Кастанеды, корыстные намерения разрушают душевно-энергетическую структуру человека знания, превращая его в ирреально-бесплотное создание. Теневые создания способствуют образованию теневого мира в качестве ирреального измерения. Таким образом, ирреальность миров Пелевина и Кастанеды имеют ощутимые точки соприкосновения, выраженные автором SNUFF в построении мира на основе определенных черт кастанедовского мира. К иллюзорности реальности SNUFF относится возможность оператора «Хеннелоры» Карпова влиять на основные события. Об этом свидетельствует монологическая речь Дамилолы в первой части произведения «Дева в печали»: «… Маниту не станет возражать <…> если мы чуть-чуть поможем этим событиям произойти. Конечно, самую малость – и эту грань чувствуют только настоящие профессионалы <…>. Мы не фальсифицируем реальность. Но мы можем сделать ей, так сказать, кесарево сечение, обнажив то, чем она беременна, – в удобном месте и в нужное время»[403].
Важнейшие происшествия действительности напрямую зависят от Дамилолы, способного видоизменять определенные ее моменты. Таким образом, реальность SNUFF предстает перед читателем в виде постоянно деформирующейся субстанции, сконструированной создателем для собственной необходимости. Именно поэтому по отношению к миру повседневности данная действительность носит искусственно-иллюзорный характер. Мир теней, в котором пребывает Карлос Кастанеда, также может быть подвергнут деформации со стороны мага, который в нем путешествует. Карлос Кастанеда, используя первое внимание, может совершить полет, что объясняется его странствием по реальности сна. Автор в «Искусстве Сновидения» описывает свою левитацию в тоннелях теневого мира: «… закончилось моим путешествием по туннелям. Я летал в них, не чувствуя практически ничего, но в то же время осознавая пространство и время неизменным, хотя и не в терминах, доступных здравому смыслу в обычных условиях»[404]. Это свидетельствует о том, что автор способен влиять на физические законы, по которым существует сновидческая действительность.
В книге SNUFF Виктор Пелевин затрагивает философские аспекты понятий духа и материи, применяемые при конструировании действительности. В главе «Пепел пупарасов» сказано: «– У реальности, Грым, есть два аспекта, которые люди прошлого называли „иньгегельянь“. Первый – это материя. Второй – сознание. Наше сознание опирается на материю, а материя существует только в нашем сознании. Реальность не сводится ни к одному, ни к другому, подобно тому, как электричество нельзя свести к плюсу или минусу»[405]. По мнению Пелевина, реальность создается посредством сознания, в котором запечатлены материальные образы повседневности. При этом человеческое сознание наполняет предметы определенным наименованием и значением, дающим им возможность на полноценное существование в действительности. При отсутствии сознательного представления о свойствах и наименовании какой-либо вещи происходит ее вычленение из системы построения той или иной реальности. Пелевин утверждает, что мир может существовать только в субъективно-личностном восприятии каждого человека. Алена-Либертина поясняет Грыму сущность устройства мира, в котором он находится: «Сейчас ты жив и видишь вокруг себя физическую вселенную. Это твоя личная вселенная, уникальная и особенная, потому что в таком виде она существует только для тебя. Материя и сознание в тебе – это полюса одного и того же Грыма»[406]. Тем самым материальное воплощение мироздания является частью каждого человека или орка и находится в неразрывной связи с его сознанием. Наиболее полно взаимодействие сознания и материи проявляется на левой стороне осознания в книге Карлоса Кастанеды «Дар Орла».
Путешествие мага на левую сторону характеризуется повышенным восприятием материальных объектов мироздания с помощью сознания, что обеспечивает наилучшие условия для сознательной деятельности человека знания. Восприятие объектов реальности на левой стороне обеспечивает их нахождение в пределах сознания видящего, где происходит понимание, а значит проецирование основных функций и свойств предметов или явлений. Карлос Кастанеда поясняет: «Мы понимали, что в этих состояниях повышенного осознания мы воспринимали все одним целым куском, монолитной массой неотделимых деталей. Мы назвали эту способность воспринимать все сразу „интенсивностью“. Годами мы считали невозможным использовать отдельные составляющие части этих монолитных кусков опыта»[407]. Каждая деталь иного измерения соотносится Карлосом Кастанедой с опытом, полученным во время пребывания в повседневном мире. Опыт мага заключается в использовании имеющихся знаний о материальной реальности в процессе освоения объектов другого мира. Таким образом, детали иного мира воспринимаются в соответствии со знанием о деталях повседневной среды обитания человека. Виктор Пелевин вставляет в повествование упоминание о древних магах, которые являлись основоположниками искусства снимать снафы. Дискурсмонгер говорит о том, что маги древности научились при помощи этого управлять и создавать действительность, при этом разделять ее на два аспекта: вымышленную и настоящую. В произведении SNUFF сказано: «Древние люди постигли, что чудо удаленной головы позволяет переносить внимание куда угодно. С его помощью можно заставить человека увидеть любой мир, настоящий или выдуманный. Но есть черта, разделяющая реальность и фантазию. Она же отделяет кино от новостей… маги древности управляли реальностью, манипулируя этими искусствами. Они часто смешивали их или вообще меняли местами, выдавая кино за новость, а новость за кино»