.
Принадлежность стихотворения к повседневной действительности осуществляется за счет настоящего имени, под которым сновидящая существовала в ней. Нумминорих Кута, оказавшись во сне, сосредотачивается на собственном имени, что позволяет ему сохранять связь с окружающим людей миром. Фрай пишет: «И вдруг я понял, что проснулся. Удивился, что, оказывается, способен спать не только на ходу, но и на бегу. Остановился. Сказал себе: „Чуть не попался, дурак. Создатель вселенной, понимаешь, выискался. На мелочи, стало быть, не размениваемся, ну-ну“. Принялся вспоминать: „Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо…“ – и дальше по списку»[562]. Стихи акцентируют внимание на подлинном доме Клегги, подчеркивая приоритет реального мира над сном. Исходя из этого, произнесение данного произведения Нумминорихом Кутой возвращает Кегги Клегги в реальный мир. Фрай пишет:
Кегги Клегги, не зевай,
убегай и улетай
сразу в тридцать семь сторон.
Кегги Клегги, это сон!
И тогда все исчезло – море, небо, корабль и золотоглазый капитан с саблей, видевший их во сне. А я остался. Похоже, у меня все получилось и Кегги Клегги проснулась сейчас где-то в Тубурских горах, так немыслимо далеко от меня, что можно сказать нигде, никогда»[563]. Макс Фрай применяет принцип концентрации внимания при переходе из сна в мир людей, тем самым переосмысляя позицию Карлоса Кастанеды, заключающуюся в использовании внимания сновидения только в отношении сновидческого мира.
Постмодернизм, основанный на ряде принципов, не принимает иерархию мира. При этом, не принимая существующую иерархию мира, он выстраивает ее постмодернистский вариант. Осознавая, что стремление к неиерархичности мира ведет лишь к переформатированию иерархии, авторы-постмодернисты ироничны. Обновляя приемы конструирования вторичной реальности, автор открыт для тонкой насмешки над созданным: часто новые вопросы приходится решать, опираясь на привычные образы (вампиры, орки и т. д.) Используя приемы конструирования мира Карлоса Кастанеды («искусство сновидения», «сталкинг сталкеров», «осознание», «намерение» и т. д.), В. Пелевин и М. Фрай, понимая их неотделимость от эзотерической практики, уже изначально, имплицитно ориентированы на принцип жизнестроительства. В итоге возникает парадокс постмодернизма: разрушая иерархию, писатели создают новую, обновляя вторичную условность, они оказываются в рамках теории жизнестроительства, что не могло не порождать ироничное мироощущение. Концепция ироничного мироощущения В. Пелевина в романе «Бэтман Аполло» связана с выстраиванием миропорядка вокруг вампирического мира, о чем свидетельствует разработанная автором терминологическая база («Хартланд», «Великая Мышь», «Древнее тело», «халдеи» и др.), а также с ономастической сопоставимостью вампиров с богами Древнего мира (Рама, Озирис, Энлиль, Гера и др.).
В романе «Т» кастанедовские концепции рассматриваются, опираясь на личность реально существовавших людей, присутствующих в произведении (Лев Толстой, Софья Андреевна), а также на элементы биографии Льва Толстого (путешествие в Оптину Пустынь). Несмотря на то что личности, описанные В. Пелевиным, реальны, происходящие в романе события расходятся с уже имеющимися биографическими представлениями о данных героях. Следовательно, возникает зазор между традиционным восприятием героев и образами, которые воплотил В. Пелевин. Именно на стыке данных аспектов определяется ироничное мироощущение автора в произведении «Т». В романе SNUFF иерархичность мира основа на противопоставлении низших (орки) и высших (люди). Макс Фрай же, используя в основе создания множества миров кастанедовское «искусство сновидения», также воплощает традиционный способ фэнтезийного построения пространства романа («колдуны», «город Тубур», «мир Ехо» и т. д.), сопровождая его едва уловимой усмешкой мастера, хорошо выполнившего свою работу.
На основании анализа художественного моделирования идей Карлоса Кастанеды в творчестве Виктора Пелевина и Макса Фрая было установлено следующее:
1. Конструирование реальности, основанное на принципе «острова тоналя-нагваля» и сновидческом мире Карлоса Кастанеды, в произведениях Виктора Пелевина и Макса Фрая выражается в виде снафа (SNUFF), лимбо («Бэтман Аполло»), художественная действительность («Т»), сновидческая реальность («Тубурская игра»).
2. В произведениях Виктора Пелевина и Макса Фрая отражены кастанедовские понятия, имеющие отношение к отличной от повседневного мира реальности («точка сборки», «место силы», «энергетические эманации», «не-делание» и др.).
3. В романах Виктора Пелевина концепция бога Орла Карлоса Кастанеды реализуется в таких богах, как Маниту (SNUFF), Великий Вампир («Бэтман Аполло»), Абсолют («Т»).
4. Концепция Карлоса Кастанеды «сталкинг сталкеров» в качестве изображения в романах Виктора Пелевина и Макса Фрая ложной действительности, а также в упоминании мнимых аспектов окружающей среды.
5. Обновляя способы конструирования вторичной реальности приемами Карлоса Кастанеды, Виктор Пелевин и Макс Фрай ориентированы на принцип жизнестроительства, стремясь к неиерархичности мира, что порождает ироничное мироощущение.
Заключение
В данной работе мы использовали комплексный подход к осмыслению творчества Карлоса Кастанеды в произведениях Виктора Пелевина, русских рок-поэтов и Макса Фрая.
Русская рок-поэзия ознаменована проникновением в тексты связанных с ней авторов элементов восточного вероучения, а именно: шаманизма. В связи с этим традиции и мотивы Карлоса Кастанеды занимают одно из ведущих мест в творчестве русских рок-поэтов. В произведениях авторов данного направления преобладают определенные аспекты шаманского учения Карлоса Кастанеды, связанные с понятием «психоделия». В песни и стихи проникают мотивы расширения сознания с помощью психоактивных веществ, а также посредством поиска «особого состояния сознания», не связанного с употреблением наркотических средств.
Кастанедовская психоделика персонифицировалась в творчестве рок-музыкантов в качестве темы употребления кактусов, алкогольных напитков и курительных смесей. Подобные психоактивные вещества служат катализатором для отражения в рок-поэзии принципа двоемирия. С одной стороны, автор показывает мир скучного повседневного существования, а с другой – изображает мир кайфа и наслаждения, в который невозможно попасть без психоактивных веществ.
В творчестве Егора Летова психоделика служит для избавления от проштампованности мира и мистического перехода героев их произведений в трансцендентные реальности. В текстах группы «Зимовье зверей» дается четкое разграничение обыденного мира, предназначенного для обыкновенных людей, и мира духов – для тех, кто употребляет пейот (средство для расширения сознания). Тем самым, в русской рок-поэзии выделяется особая категория лиц – избранных, для которых познание неизведанных трансцендентных миров становится возможным. А. Васильев в своем творчестве упоминает шаманов – лиц, обладающих мистическими способностями, с помощью которых, используя пейот, возможно попасть в нирвану, а именно: открыть новые грани в познании окружающего мира. Таким образом, в русской рок-поэзии происходит художественное переосмысление магических реалий Карлоса Кастанеды, связанных с путешествием в новый мир посредством трансформации сознания как с использованием психоактивных веществ, так без них, в элементы «магического реализма».
Кастанедовская концепция «многообразия действительностей» находит отражение в изображенном им сновидческом мире, противопоставленном повседневности. В русской рок-поэзии наблюдается тенденция изображения мира сна и мира яви как две противоположные действительности. Представительница фолк-рока Хелависа (Наталья О'Шей) использует сновидческую концепцию Карлоса Кастанеды с целью создания романтизированного мира сна, предназначенного для двух влюбленных. При этом автор затрагивает мотив создания отдельной реальности по принципу «острова тоналя» Карлоса Кастанеды. Хелависа вводит в свое произведение кастанедовское понятие «туман», служащее для помехи в восприятии тех или иных явлений реальности. Помимо этого, в произведениях Натальи О'Шей возникает мотив нахождения героя в положении между жизнью и смертью, мотив боли и одиночества, которые имеют место быть в духовном становлении воина Карлоса Кастанеды. Хелависа не оставляет без внимания кастанедовскую концепцию слияния воина с силами природы, которые являются одним из важных компонентов его могущества. Таким образом, Хелависа выделяет романтизированный сновидческий мир как альтернативу миру повседневности. При этом перемещение в мир сна невозможно без обладания определенного рода силы, что отождествляет героев ее произведений с видящими из произведений Карлоса Кастанеды.
Центральное место в творчестве рок-музыкантов занимает кастанедовская концепция смерти как друга и советчика. Помимо этого, авторами переосмысляется «не-делание» Карлоса Кастанеды в качестве сосредоточения внимания на скрытой сути объектов мироздания и перевоплощения одной вещи в другую. Данные концепции успешно реализуются в творчестве Дельфина (А. В. Лысикова). В произведении «Решения» автор соединяет концепцию смерти с кастанедовским «не-деланием», тем самым показывая основные составляющие идеального воина. Кастанедовский воин должен подходить к любому делу со всей серьезностью, постоянно ощущая неминуемую близость смерти, а также создавать что-то необычное, что будет отличать его от простого человека. Для Дельфина смерть – это ограничитель вседозволенности человека, который не дает право необдуманно распоряжаться собственными словами и действиями. Она воспринимается в качестве отказа главного героя от чувства собственной важности, возможности сосредоточиться на более важных аспектах того или иного мира. Также смерть осмысляется Дельфином в качестве свободы от ужасной судьбы влачить обыденное существование среди «безумства сброда». Более того, смерть предстает в качестве отдельного мира, где лирический герой А. Лысикова находит внутреннее душевное умиротворение, чего он не мог добиться в окружающей его среде.