На этот раз они разделились и прошли по комнатам поодиночке. Какое-то время Эвелин рассматривала аквариум в культурном пространстве, как называл его Джаспер, который был заполнен разной экзотикой со всех континентов и морей на Земле. В аквариуме жили сервомеханизмы, которые заботились о его состоянии. Среди растений и коралловых рифов плавали десятки мелких рыб.
В ванной и фитнес-центре царил идеальный порядок. Все предметы лежали на местах. Зеркало и пол были безупречны. В комнате для медитации стояли по кругу семь маленьких кушеток. В этой комнате имелась связь с конденсатом разума, который монтировал механизмы на Бурикалифе. Эвелин активировала его.
– Где Джаспер?
– Неизвестно, – ответил конденсат разума.
– Его нет в здании?
– Нет.
– Я договорилась с ним о встрече, – объяснила Эвелин. – Это на него не похоже – не приходить на назначенную встречу. Когда он ушел?
– Неизвестно.
Эвелин нахмурилась.
– Ты не знаешь? А где же твои записи?
– Они удалены.
– Кто их удалил? – удивленно спросила Эвелин.
– Неизвестно.
Эвелин отключила конденсат разума и посмотрела в пустоту. Джаспер всегда придавал большое значение порядку. И никогда не забывал о назначенной встрече. Более того, Джаспер сам пригласил ее, желая поделиться чем-то важным.
Кто же удалил записи конденсата разума? Сам Джаспер? Или кто-то другой? Для их удаления необходимо получить персональный код. Если только не…
Эвелин вышла из комнаты для медитации. Ее встретил большой тихий и пустой зал с видом на Арабский залив. На мгновение Эвелин стала бояться, что Ньютон тоже может исчезнуть.
– Ньютон?
– Я здесь.
Она нашла его в кабинете с полками, которые напомнили об их с Джаспером хобби – собирании аналоговых носителей информации, особенно старинных книг. С помощью учителей, но главным образом благодаря самообразованию, Джаспер выучил множество языков, включая латынь, и штудировал труды Ливия, Саллюстия, Тацита. Рассказанные ими истории звучали странно, поскольку были о войнах и вооруженных конфликтах – бессмертные же не знали ничего кроме тишины и покоя.
Ньютон стоял у полки слева, висевшей над большим письменным столом, на котором лежала книга в бордовой обложке. Она выглядела потрепанной, как и другие подобные книги. Эвелин точно знала, сколько их: семьдесят семь – по одной на каждое десятилетие жизни после обретения бессмертия. В каждой книге было три тысячи семьсот тонких страниц – по одной на каждый день и еще несколько про запас.
– Он записывал всю свою жизнь? – удивленно спросил Ньютон, листая книгу. – Каждый божий день? Здесь говорится о том, как вы…
Эвелин забрала у него книгу:
– Да, каждый день он записывал то, что казалось ему важным. И так семьсот шестьдесят семь лет.
Ньютон покачал головой:
– Но это… это же сумасшествие. Кто знает, кем ты будешь через пятьсот или шестьсот лет?
Эвелин поставила книгу на полку, взяла последний том и открыла его.
– Джаспера не было дома уже два дня, – сказала она. – Кто-то стер все записи конденсата разума. – Она постучала по книге: – Вот доказательство.
– Доказательство чего? – спросил Ньютон
– Того, что творятся странные вещи. Джаспер сделал последнюю запись три дня назад. Два дня его жизни потеряны. Их нет как в записях, так и в памяти конденсата разума здания. – Эвелин просмотрела и пролистала записи за последние несколько дней. – Он иллюстрировал «Илиаду» Гомера, читая ее на греческом – видимо, в последние годы он выучил этот язык, – а также думал, что средняя температура на Земле снижается и на полюсах снова могут появиться льды. Этот процесс будет идти десятилетия, вероятно даже столетия, и закончится примерно через тысячу лет. Климат изменится, теплый период сменится холод-
ным, полюса покроются льдом, уровень Мирового океана опустится, и вода откроет все, что было затоплено шесть тысяч лет назад.
– Но кому это нужно? – спросил Ньютон, стоявший сзади Эвелин и тоже смотревший на записи.
– Подумай, сколько древних городов сейчас лежит на морском дне. Какое это сокровище для археологов.
Эвелин продолжила листать дневник, но не нашла никаких намеков на важное сообщение, которое ей хотел передать Джаспер.
– Ты сказала, творится что-то неправильное.
– Да. – Эвелин вернула том на полку.
– Ты хочешь сказать…
– Эллергард. – Эвелин кивнула. – И еще семь исчезнувших.
Невозмутимость Ньютона улетучилась:
– Вот еще одна причина, почему надо поговорить об этом с Супервайзером. Он обязательно должен провести расследование.
Тут зазвенел маленький колокольчик, Эвелин потянулась к сигнальному значку.
– Транспорт Кластера, – объяснила она. – С двумя Аватарами на борту.
– Как это возможно? Скремблер должен был защитить нас. – Он посмотрел вокруг. – Значит, кто-то установил здесь датчики. Быстрее к лифту!
Эвелин прислушалась к интуиции:
– Транспорт Кластера только что приземлился. Если мы поедем на лифте, нас увидят. Воспользуемся лестницей. – Она побежала из комнаты.
– Лестницей? – Ньютон поспешил за ней. – Но мы на сто пятьдесят четвертом этаже.
– Тем лучше, ведь нам придется спускаться, а не подниматься.
Казалось, что лестнице не шесть тысяч лет, а всего несколько дней. Сервомеханизмы держали все в кристальной чистоте.
– Две тысячи девятьсот четыре, – сказала Эвелин.
– Чего?
– Ступени, почти три тысячи ступеней.
Они бежали вниз по лестнице, но не так быстро, как им хотелось. Бессмертие дало им жизненные силы, но этими силами еще надо уметь управлять.
Через полчаса Ньютон решил сделать перерыв и облокотился на стену. Его колени дрожали.
– Это была плохая идея. А как насчет внутренних лифтов?
– Они все не работают.
Снова зазвучал тихий колокольчик, а еще Эвелин услышала доносившуюся из глубины ритмичную пульсацию, которая становилась все громче.
Она вздохнула:
– Я думаю, мы можем избавить себя от этого.
– Как?
Эвелин посмотрела через перила. Вверх по лестнице, со скоростью, доступной не всякому хорошо натренированному спортсмену, бежали две фигуры. Они выглядели как люди, но их лица блестели, словно серебряные слитки.
– Что бы ни случилось, Ньютон, один из нас должен связаться с Супервайзером, – быстро прошептала Эвелин.
Тот посмотрел на нее сверху вниз.
– Ты думаешь, что…
Две фигуры – мужчина и женщина – вернее, придуманные образы, остановились около Ньютона и Эвелин.
Эвелин узнала обоих.
– Какое странное место для встречи, – сказала она.
– Что вы здесь искали? – холодно спросила Урания.
Эвелин улыбнулась.
– А что привело вас сюда? Двое представителей Кластера – много для пустующей башни.
– Нам нужно поговорить, – сказал Бартоломеус.
Он говорил подчеркнуто спокойно и придал голосу дружелюбный тон.
– О Джаспере и о его исчезновении? – спросила Эвелин. – Что вы с ним сделали?
– Если он пропал, то мы не имеем к этому никакого отношения, – ледяным голосом ответила Урания.
Ньютон, стоявший на две ступеньки выше, изменился в лице. Эвелин наблюдала за ним краем глаза: он напрягся и, казалось, был готов броситься на Аватаров. Что очень и очень глупо. Он надеялся на более близкие отношения с Эвелин и, вероятно, думал, что представился хороший случай показать себя. Что это? Мужской защитный инстинкт? Мужской шовинизм? Как можно в двести лет быть таким безрассудным? Эта черта характера резко контрастировала с недюжинным математическим талантом, благодаря которому он получил имя. Ньютон был членом «Утренней Зари» всего лишь несколько лет, но уже оказал неоценимую помощь, особенно в том, что казалось взаимодействия с Говорящими с Разумом. Программа, которую Эвелин дала Адаму, была разработана при его значительном участии. Ньютон нужен группе, а напасть на Аватара – значит прямо и открыто нарушить конвенцию. Это дало бы Урании и другим хороший повод заняться им вплотную.
Эвелин одарила Ньютона предупреждающим взглядом, в котором читалось: один из нас должен связаться с Супервайзером. У нее не было ни малейшего представления о том, как много знают Аватары и как далеко они готовы зайти. Одно было понятно: от этих двоих не стоит ждать ничего хорошего.
– У нас назначена встреча, – сказала Эвелин. – Через… – Она позволила себе посмотреть время на сигнальном значке. – Сорок пять минут.
– Перенесите ее, – сказала Урания.
– Мы приглашены к Супервайзеру, – добавила Эвелин. Она по-прежнему была спокойна. – Он ждет нас, если мы не придем, то он не будет проводить расследование.
– В прошлый раз коммуникатор, в этот – Супервайзер, – сказал Бартоломеус.
– Я знаю, что вы имеете в виду, – ответила Эвелин, хотя на самом деле это было не совсем так.
– Ну хорошо, – Бартоломеус и Урания мельком переглянулись.
– С вашего разрешения, Кластер направит Супервайзеру срочное сообщение об отсрочке встречи.
Эвелин покачала головой:
– Нет.
– На один час, – настаивал Бартоломеус. – Нужно во всем разобраться. Часа должно хватить. Прошу вас.
Последние слова прозвучали как искренний призыв, но Эвелин не доверяла машинам. С другой стороны, это была возможность отправить Ньютона в безопасное место.
– Ну, хорошо, – ответила она. – Давайте мы поговорим. Мы вдвоем. А мой партнер тем временем долетит до Супервайзера.
– Согласен, – сразу же сказал Бартоломеус. – Выходите на улицу.
Ньютон посмотрел на лестницу.
– Вверх или вниз?
– Стойте на месте. – Пройдя несколько ступеней вниз по лестнице, Урания открыла дверь. – Мы откроем один из запасных выходов и вызовем гравитационный лифт на этот этаж.
Вскоре МФТ с Уранией и Ньютоном на борту поднялся в воздух и полетел против солнца.
Эвелин смотрела вслед, но потеряла его из виду уже через несколько секунд. Бартоломеус стоял у открытого люка своего транспорта.
– У нас мало времени. Нужно провести его с пользой.